Barcelona

— Не хочу в темный шкаф! - отвечала пастушка. — Говорят, у него там одиннадцать фарфоровых жен! — Ну так будешь двенадцатой! Андерсен 'Пастушка и трубочист' — Свет, можно? Сурганова кивает и двигается на край деревянной скамейки, сильнее закутываясь в плед. Одинокие вечера холодны даже у моря. Инна Глебовна садится рядом, ставит между ними бутылку вина, два бокала, кладет пачку сигарет и сразу закуривает. Света неосознанно облизывает губы, но не берет. Просто глубоко вдыхает вишневый дым ричмонда, смешанный с духами хозяйки дома и невероятным воздухом Барсы, разливает вино. — Ну, еще раз - за приезд. — Ага, за… наш приезд. — Свет, ей-богу, ты веришь что случайно? Ну не думали, что так, а оно вон. — Оптимистическая трагедия. — Прости, такой дурдом получился, еще и Диана.. я даже не ожидала, что она так грубо может.. прости. — Инка, всё, брось. Диана Сергеевна не первый год себя ведет подобным образом, а живы будем - не последний. И ты сейчас меньше всего заслуживаешь унижать себя бессмысленными извинениями. — Знаешь, это нарочно не придумаешь, ты бы видела. Утром встаю, говорю, Анна Эдуардовна, поздравляю тебя с совместно нажитым годом, значит, подарок будет позже, за ним в аэропорт ехать надо, а она аж пятнами красными пошла. У дураков мысли, сама понимаешь. Мы так на новый год чуть не опорофинились. Я хожу, вся такая загадочная, рассказываю какой подарок ждет, а она Ваньку позвала и предложила, чтоб мы ему сказали, что дарить собираемся. Ну и что ты думаешь? Конечно, обе на проигрыватель глаз положили. Ой, я тебе всякую ерунду тут рассказываю. Сурганова улыбается, первый раз за этот день. Берет сигарету, мнет в пальцах и снова ставит обратно в пачку. — Может, мне убрать? — Да нет, всё нормально. Какая-то память мышечная срабатывает. Мы тоже так с Динкой, однажды, подарили друг другу книги. На Апрашке стоял тощий седой дед, у него там, конечно, богатство было, и практически все в идеальном состоянии. Я часто к нему ходила просто посмотреть, отдавал за копейки, но все равно не на что было брать. К очередному августу накопила и пришла за Бродским. Первого тома уже не было, только второй остался. Дед сказал, что утром девушка купила. И я сразу поняла, что за девушка. Последнее предложение Света говорит, глядя в темноту сада. Все старые чувства резко вспыхивают, становится очень больно. Допивает вино в бокале, встает. — Я пройдусь, ладно? Инна поднимается со скамейки, чуть сжимает плечо Светы и уходит. Сурганова остается одна, долго трет глаза, умоляя себя не разваливаться. Поправляет плед, медленно делает несколько кругов вокруг дома и останавливается у клумбы с лилиями. Наклоняется к ним. — А раньше ты лилии не любила. Дергается от неожиданности, задевая цветок щекой. Резко оборачивается. Арбенина стоит в нескольких шагах, зажимая уголком рта неподкуренную сигарету. — С годами предпочтения меняются. — Не у всех и не всегда. — Постоянство далеко не всегда хорошо. — Постоянство - это верность. — Хочешь поговорить об этом? — Не с тобой. Подходит близко-близко, стирая тыльной стороной ладони пыльцу с лица. Света закрывает глаза, с трудом останавливая себя, чтобы не захватить губами горячую ладонь. Арбенина уходит так же резко, как и появляется, оставляя после себя ноющую боль в области сердца и непроходимую до утра бессонницу.