Мой Шерлок будет жить!

После очередного дела Джон остался выпить пива с Грегори Лестрейдом, Филиппом Андерсоном и ещё несколькими полицейскими, в то время, как Шерлок сбежал домой, даже не потрудившись придумать оправданий. Впрочем, всем было ясно и так. Социопатическому гению скучно с простыми смертными. Не интересны их глупые разговоры ни о чём, а он слишком ценит своё время, чтобы «сливать бесценные минуты в унитаз». Эту фразу придумал доктор, но детектив согласился, что мало кто сумел бы выразиться с такой точностью. Просто, понятно и по сути. — Вот не понимаю, — Лестрейд с наслаждением сделал первый за сегодня глоток, — Джон, ты такой же как и мы. Почему с тобой Шерлок готов быть двадцать пять часов в сутки, срастись как сиамский близнец, а все остальные для него… — инспектор покрутил свободной кистью в воздухе, подыскивая подходящее сравнение. — Манекены говорящие, — подсказал Андерсон. Делая глоток, Джон глянул поочередно на обоих. — Он любит меня. А вот почему… сам не понимаю. И я бы хотел, я бы очень хотел, чтобы он сумел подружиться с вами. Чтобы я не был единственным человеком в его жизни. Так нельзя. Грег… — Да? — Постарайся… почаще говорить с ним не о делах. — А о чём? — О нём, великом! — хмыкнул Андерсон, — ясно же. Что там в открытии новых видов плесени и сколько денег он тратит на укладку. Ватсон прыснул в кружку. — Шерлок хорошо к вам относится! — Угу. Мы по его мнению «терпимого уровня тупости», — фыркнул Андерсон. — Ну, это он обо мне, — возразил Грегори, — а вот о тебе он, прости, иного мнения. Филипп уже не обижался. Фраза «Где этот, что понижает IQ всей улицы» сначала дико бесила его, но теперь вроде даже забавляла. По крайней мере, когда её цитировали, смеялся вместе со всеми. — Я прошу вас, ребята, — Джон решил заказать ещё пива и всех угостить, — не бросайте его один на один с этой жизнью. Будьте с ним. Будьте в его судьбе. Он очень нуждается в этом, даже если не признаёт. Даже если не понимает. Грегори пристально посмотрел на Джона. Да и Филипп как-то подозрительно затих. Остальная компания шумела о своём на другом конце стола и они трое могли говорить свободно. — Ты будто готовишься его оставить и просишь позаботиться, — осторожно заметил Лестрейд. — Я давно заметил, что ты от него отдаляешься, — поддержал Андерсон. — Отходишь, когда он говорит свои выводы, не восхищаешься больше ежеминутно. Вон даже домой с ним больше не уходишь. — Ты решил расстаться? — очень тихо спросил инспектор, отставляя кружку и в упор глядя на врача. — Возможно, мне придётся, — медленно признался Ватсон, — но я не хочу, чтобы ему было очень уж больно. Я хочу, чтобы он сумел это пережить и не сломаться. Поддержите его тогда, парни. Прошу. — Так, Джон, — Грегори взял доктора за запястье, — что у вас случилось? Давай начистоту, без намёков. Мы же друзья. Некоторое время царила тишина. Маленький островок тишины среди общего шума в баре. Врач не хотел никому говорить, чтобы информация случайно не дошла до друга, но если он хочет их помощи, они должны быть в курсе ситуации. — Я умираю, ребята, — просто сказал единственный в мире дорогой человек единственного же в мире консультирующего детектива. — Едва ли больше полугода продержусь. Грегори закрыл глаза, сдерживая судорожный вздох. Филипп уткнулся в свою кружку. — «Он», разумеется, не знает? — Андерсон сумел заговорить первым. Джон помотал головой. — Но сообразит. Даже он сообразит, — Грегори с силой сжал ладони, соединив их под столом. . — Я не знаю как его подготовить. Что сделать, чтобы он не сорвался после… — Никак, Джон, — Лестрейд посмотрел в потолок. Там был нарисован кусок какой-то картины на библейскую тематику. Облака, розовые и бирюзовые одежды пухлых дам, и мужиков, похожих на тех же дам. Облупившаяся краска и не особо глубокие познания мешали более чёткой идентификации. — Ты сам-то как? — До чёртиков напуган, если честно. Филипп и Грегори, не сговариваясь, обняли Джона с обеих сторон. Прижали. — Жизнь непредсказуемая штука, не отчаивайся, — сказал инспектор. — Может Холмса пристрелят раньше, — выдал Андерсон. Джон в шоке посмотрел на него. И понял, что парень вполне может быть прав.