Его одуванчики, его пионы

      С самого рождения Танджиро от его кистей к самому локтю переплетались стебли цветов с редкими листьями, оканчиваясь крупными и малыми бутонами. У его сестёр и братьев не было такого, поэтому ещё в детстве это вызывало у него большой интерес и любопытство. Мальчик часто их рассматривал, притрагиваясь и никак не понимая, почему они закрыты. Поэтому единственное, что ему оставалось сделать, так это спросить у своей мамы.       Стоило маленькому Танджиро задать столь интересующий вопрос, его мама мягко улыбнулась. «Когда ты встретишь человека, который предназначен тебе самой судьбой, то твои, а так же и его бутоны распустятся и покажут всю свою красоту, доказывая вашу большую любовь друг к другу, » — произнесла женщина и, приподняв юкату, показала бедро, сплошь усыпанное алыми розами. Танджиро словно завороженный смотрел на цветы матери, после чего вновь взглянул на свои руки и радостно улыбнулся.       Встретив Агатсуму, единственное, что он испытал к нему, так это жалость. Но это было недолго, Камадо помог новоприобретённому другу и они вместе отправились на задание. Иногда у Танджиро и всплывало волнение насчёт Зенитсу, поскольку стыдно за его поведение было только Камадо. Но ему скорее хотелось успокоить и придать уверенности Агатсуме, чем испытывать жалость. По крайней мере, он очень быстро привык к характеру парня.       Однако, вечно ревущий, кричащий о собственной смерти и цепляющийся за каждую проходящую мимо юбку, Зенитсу — это точно не то, что мог себе представить Танджиро…       Оплетавшие его руки стебли вдруг обрели пышные расцветсшие бутоны. Яркий жёлтый цвет тут же бросался в глаза. Одуванчики. Они покрывали почти полностью все его руки от кисти до локтя. Мелкие жёлтые лепестки с кучей отдающих оранжевым тычинок красовались на светлой коже, поражающие своей чёткостью настолько, будто бы, казалось, это были и впрямь живые, настоящие цветы одуванчика.       Камадо тут же понял кому они принадлежат.       Когда Танджиро только встретился с Агатсумой, то отчитал его и совершенно ничего не заподозрил. Вот только теперь, когда он увидел их, Камадо казалось, что из его лёгких одним точным ударом выбили весь воздух. Он просидел с ошеломлённым взглядом ещё немного, а после чего громко закричал в явном шоке от узоров на своих руках. Хотя нет. Скорее из-за того, кого ему предназначила судьба. Нет, он вовсе не был расстроен или разозлён. Скорее просто сильно удивлён.       На ор Камадо прибежали испуганные Зенитсу и Иноске. — Ты чего орёшь то, придурок?! — тут же заорал Иноске из-под своей излюбленной маски, подлетев к замолчавшему Танджиро. Тот всё также с открытым ртом смотрел на свои руки. Хашибира тоже начал на них пялиться. — Вот именно! Совсем что ли уже с катушек поехал?! Я уж думал, что кердык нам всем, как перепугался! — в истереке заорал Зенитсу, так же не понимая шума, который поднял Камадо. — Что-то случилось, мальчики? — тихо произнесла бабушка, что помогала им выздороветь после задания. — Ааа~, бабка-ёкай! — завизжал Агатсума, отпрыгивая от подошедшей старушки. — Замолчи! — тут же разозлённо проорал Танджиро, после чего в замешательстве начал пилить взглядом надувшегося Зенитсу. — А чё эт за херня то у тебя на руках? — спросил Иноске, схватив Камадо за кисть и притягивая поближе, чтоб рассмотреть. Растерявшийся Танджиро уже было хотел ответить, мол, да ничего такого, однако его прервала бабуля. — Ох, поздравляю, молодой человек, найти свою судьбу такое счастье в жизни, с ним вы будете чувствовать себя всё более и более счастливым, — проговорила бабушка и поспешила удалиться, убедившись, что ничего не произошло. — Найти судьбу, чо за бред эта бабка сейчас сказала? — Хашибира подозрительно смотрел в след пожилой даме, пока Танджиро не выдернул у него свою руку. — Не знаю, — сказал Камадо, решив не осведомлять парней об этом. — ЧТО~?! — к Танджиро тут же подлетел Зенитсу и схватил за плечи, начав его мотылять из стороны в сторону. — Ты свою судьбу нашёл?! И кто она?! Красавица, да?! А мне то жениться не разрешил, теперь чёрт знает, когда обзаведусь кем! Подохну ведь заранее! — снова начал истерить Агатсума, пока Камадо не вырубил его чётким ударом по шее. Тот тут же обмяк в его руках. — Как же задолбал он уже орать! — гаркнул Иноске, заваливаясь на одно из спальных мест и хвастаясь им Танджиро. — Не нужно так говорить, Иноске, Зенитсу наш друг, в этом нет ничего плохого, — улыбнулся Камадо, на несколько секунд засмотревшись на умиротворенное лицо Агатсумы. После чего тоже лёг спать. Хашибира на это ничего не сказал, просто недовольно просипев в ответ, явно не соглашаясь.       Танджиро был рад такому исходу. Никто из этих двоих ничего не понял, а это к лучшему. Он не будет рассказывать об этом, по крайней мере, пока это не станет вынужденной мерой. К тому же, сам Зенитсу ничего не сказал о своих цветах. Они не распустились? Или он ещё их не видел? Танджиро никак не мог выкинуть эти вопросы из головы, поэтому повернулся в сторону сопящего Агатсумы. Всё таки, когда он такой спокойный, то выглядит намного симпатичнее.       Вновь взглянув на распустившиеся одуванчики, он в который раз убедился, что они точь-в-точь цвета волос блондина. Немного расстраивало то, что Танджиро единственный кто знал об их связи. Но это и добавляло интереса. Какая будет реакция у Зенитсу, он расстроится или же обрадуется?       Так много вопросов, так мало ответов. Спустя время с того момента, как бутоны на его руках расцвели он не решился рассказать об этом Зенитсу — самой причине цветения. Зато сам Танджиро часто ловил себя на том, что постоянно поглядывает на истеричного блондина, ловил на мыслях о том, что было бы здорово сжать его в объятиях с такой силой, что хрустели бы кости и никогда больше не отпускать. Это смущало и взбадривало его одновременно. Внутри будто бы летали бабочки, с каждым разом приятно щекоча всё больше и больше.       Иногда, когда получалось так, что Иноске по какой-либо причине не было рядом, Танджиро легонько гладил волосы спящего Зенитсу, наслаждаясь их мягкостью. А один раз даже рискнул прикоснуться губами в невесомом поцелуе. В тот раз он очень боялся, что Агатсума проснётся от столь громкого сердцебиения Камадо, но ничего такого не произошло. Зато на утро Зенитсу хвастался всем, что целовался во сне с прекрасной красоткой. Вот только бы знал он о том прекрасном красавце, что действительно это сделал.       Если придётся, Танджиро никогда не расскажет об их связи. Если это будет ради блага Зенитсу, он навек сохранит эту тайну. Даже если будет невыносимо больно, даже под лезвием катаны около его шеи. Он будет молчать, потому что для Зенитсу так будет лучше, только потому что тот будет счастлив…