Крен

Если бы народ слишком благоденствовал, было бы невозможно удержать его в границах своих обязанностей. Ришелье

Зов Джуффина, как водится, настигает меня ровно в тот момент, когда я решаю, что на сегодня с меня достаточно потрясений, и собираюсь привести мысли в относительный порядок, в кои-то веки окунувшись во все полторы дюжины бассейнов в подвале Мохнатого дома. Обычно моего терпения на такие подвиги не хватает, но сегодня мне определенно есть, о чем подумать. Впрочем, этому все равно не суждено сбыться. «Макс, где бы тебя сейчас ни носило, бросай свои дела и приходи в Управление». Вот так и разрушаются все грандиозные планы самосовершенствования по одному только слову начальства. «Очередной сновидец?» — обреченно спрашиваю я, с тоской глядя на чуть подкрашенную воду в бассейнах и неохотно натягивая на себя лоохи, которое уже успел скинуть. «Лучше!» — отзывается шеф и по традиции исчезает из моего сознания без дальнейших объяснений. Не то чтобы это вдохновляло, с учетом некоторых его ценностных категорий. На пару секунд остановившись посреди коридора, я пробую послать зов Шурфу, но натыкаюсь на абсолютную тишину. Ну да, Королевская Канцелярия, чтобы по дюжине вурдалаков не вылезало из-под одеял каждого ее служащего. Хотя раньше ни одно дело не могло заставить его закрыться от меня — включая Большой Королевский Прием, между прочим! Усилием воли отогнав так некстати вставший перед глазами лаконичный жест, которым он несколько часов назад оправил мое лоохи, я закрываю глаза и шагаю вперед. И перед «вперед» я, конечно, подразумеваю не следующие полметра коридора, ведущего от моей ванной комнаты к лестницам наверх, а кабинет Почтеннейшего Начальника. — Ну наконец-то! Джуффин, производящий впечатление человека, чрезвычайно довольного жизнью в целом и настоящим моментом в частности, широким жестом указывает мне на подоконник — единственное в окрестностях еще не занятое посадочное место. Послушно усевшись куда велено и вовремя вспомнив, что с коллегами полагается здороваться, хотя бы просто кивком, я принимаюсь прожигать начальство взглядом в надежде проделать в нем хотя бы маленькую дырочку — я все еще наивно верю, что должен же мой труд хоть когда-нибудь увенчаться успехом! — но безуспешно, разумеется. Шеф остается безмятежен и, кажется, почти счастлив. Зато остальным явно чем-то не нравится мое поведение. «Макс, у тебя все в порядке?» «Чудовище, что случилось? На тебе лица нет». «Мальчик, что у тебя стряслось?» Три вопроса раздаются в моей голове почти одновременно — я и не знал, что такое возможно при использовании Безмолвной речи, надо будет обязательно расспросить Шурфа... Черт. Отвернувшись от шефа, я обнаруживаю, что стал объектом всеобщего пристального внимания. Что же такого, интересно, они увидели на моей физиономии, что их так взволновало? Неожиданная злость накатывает так резко, что я подскакиваю на ноги, скалюсь в самом неприятном из успевших изобразиться оскале и сообщаю: — Разрешите представиться, сэр Макс. Плююсь в людей, подчиняю чужую волю своей, временами прихожу в отвратительное настроение и терпеть не могу, когда мне в душу пытаются лезть посторонние. Последнее слово я почти выплевываю и, надо сказать, получаю от этого несказанное удовольствие. Отвесив ошарашенным коллегам кичливый поклон, я снова плюхаюсь на подоконник, подчеркнуто вальяжно достаю из кармана сигарету и закуриваю, прищелкнув пальцами. В кабинете повисает такая тугая тишина, что мне не верится, будто через нее теперь вообще когда-нибудь сможет что-либо просочиться. Впрочем, какой-то звук все же раздается, и проходит несколько секунд, прежде чем я понимаю, что это Джуффин хлопает в ладоши — издевательски медленно, сверля меня изучающим взглядом. Нет уж, сэр Почтеннейший Начальник, этот этап мы уже давно прошли — ехидно думаю я и поднимаю первый щит. Немного подумав, добавляю второй, для верности. Спасибо Шурфу, что научил. И драть меня самого веслом через лисью нору четырежды, что я вспомнил об этом именно сейчас. Шеф на секунду недоверчиво прищуривается, затем расплывается в улыбке и демонстративно отворачивается. Я позволяю себе тихонько выдохнуть. — Закон сохранения энергии, — внезапно говорит Джуффин. Чем приводит всех присутствующих в следующую стадию недоумения. Можно было бы подумать, что мы с ним сегодня заодно, если бы я не был озадачен так же, как все остальные. Сэр Кофа, самый мудрый в нашей компании, невозмутимо раскуривает трубку: то ли он уже в курсе происходящего, то ли просто знает, что рано или поздно шеф сам не выдержит и все расскажет. В принципе, мы вообще-то все это знаем, но натренировать терпение до нужного уровня банально не успели. — Если где-то хорошего настроения недостает, значит где-то оно в избытке, — не менее загадочно, чем раньше, поясняет шеф. — Так что поздравляю, сэр Макс, ты нынче, судя по всему, равен целому городу. Я упорно рассматриваю узор на ковре. Сегодня у меня нет никакого желания принимать участие в традиционной игре «выспроси у Джуффина подробности». Он, видимо, чувствует это, потому что внезапно меняет тон на деловой. — Пару часов назад пришли новости из Уттари. Жители города в последнее время стали чрезвычайно довольны жизнью. — С учетом традиционного оперного фестиваля, который там вот-вот должен начаться, и толп ценителей музыки, собравшихся туда со всех концов Соединенного Королевства — не вижу ничего удивительного, — замечает сэр Кофа. — Если бы они просто принимали гостей из других городов, мило улыбаясь и радостно зарабатывая на них деньги, я бы слова не сказал, — отвечает шеф. — Но сдается мне, что даже самое большое предпринимательское счастье редко заставляет людей забросить все дела и посмеиваться, глядя в пустоту. Мы молчим. Я ловлю настороженно-вопросительный взгляд Нумминориха и пожимаю плечами. — Гравви! — вдруг выпаливает Мелифаро. Сэр Кофа кивает. — Мне тоже это пришло в голову в первую очередь. Очень уж по описанию похоже на тебя, мальчик, в ту пору, когда ты находился во власти этой куманской игрушки. Но чтобы в таких количествах... — Разумеется, халиф здесь ни при чем, — Джуффин откидывается в кресле. — А в чем тогда дело? Кажется, Нумминорих до сих пор свято верит в то, что Почтеннейший Начальник если не всемогущ, то уж во всяком случае точно всеведущ. Надо будет, что ли, провести с ним воспитательную беседу на эту тему. — Понятия не имею, — отзывается шеф с непередаваемым удовольствием в голосе. И тут же абсолютно серьезно добавляет: — Но разобраться в этом нужно как можно скорее. Мало того, что чересчур довольных уттарийцев приходится насильно кормить, потому как сами они этого сделать не в состоянии, и скоро на это перестанет хватать людей, так они еще и делятся своей радостью со всеми оказавшимися поблизости, и оттого их число постоянно растет. — То есть речь идет об эпидемии? — спрашиваю я, сам не узнавая свой голос. — Можно сказать и так, — подтверждает Джуффин. Вследствие некоторых событий моей жизни в Ехо само слово «эпидемия» до сих пор приводит меня в состояние, близкое к паническому. А картины белеющих в лужах вязкой жидкости костей — нечастые, но чрезвычайно впечатляющие гости моих ночных кошмаров — заставляют обычно по несколько дней после пугающих в своей реалистичности снов ходить не в себе, временами озираться по сторонам и вздрагивать от любого хлюпающего звука или мелькнувшего на периферии зрения белого пятна. Только повторения чего-то подобного нам не хватало. — В таком случае, — говорю я как можно спокойнее, поднимаясь с подоконника. — Не понимаю, чему именно ты так радуешься. И ухожу — убегаю — на крышу Управления Темным Путем. Не сомневаюсь, что через минуту шеф появится рядом и за ухо оттащит меня обратно, но несколько глубоких вдохов в одиночестве мне просто необходимы. Секунды, впрочем, идут, проходит минута, другая, но ничего не происходит. Я усаживаюсь на крышу и закуриваю, намеренно отвернувшись от башенок Иафаха. — Дрянной сегодня день, — сообщаю я сам себе. — Кажется, это заговор. Заговор против меня и Франции. Кажется, проходит не меньше получаса, прежде чем я окончательно убеждаюсь в том, что никто не собирается силой уволакивать меня с любимой обзорной площадки и уж тем более прерывать важное совещание исключительно по причине моего отсутствия. Тяжко вздохнув, я встаю, тщательно отряхиваю лоохи и шагаю обратно в кабинет, правда не на подоконник, а прямо к дверям. Это оказывается верным решением: за время перекура мое место уже успел занять Куруш, а усложнять отношения еще и с ним было бы непростительной ошибкой. Впрочем, помимо буривуха в комнате никого нет, и это удивляет меня чуть ли не сильнее, чем все происходившее до сего момента. Повертев головой в тщетной надежде обнаружить коллег, с которых сталось бы розыгрыша ради залезть на шкафы или под стол, я осторожно приоткрываю дверь и выглядываю в Зал Общей работы. За овальным столом, который обычно используется исключительно для организации вечеринок в рабочее время, сидит шеф и так внимательно разглядывает собственные руки, что я невольно тоже утыкаюсь в них взглядом и несколько секунд рассматриваю сплетенные пальцы. — Ну и? — негромко спрашивает Джуффин, не поднимая головы. — Что ты хочешь от меня услышать? — я со вздохом опускаюсь на стул напротив. — К примеру, причины твоего поведения, которое так напомнило мне леди Меламори в первые годы ее работы в Тайном сыске. Я, конечно, люблю изредка поностальгировать, но сейчас явно неподходящий момент, ты не находишь? — Пожалуй... Она что, пыталась добиться от тебя объяснения твоих поступков? — подобная мысль меня веселит до такой степени, что я даже улыбаюсь вопреки общему паршивому самоощущению. — Ну что ты, — отзывается шеф. — Передо мной она боялась лишний раз рот открыть. Но вот коллегам регулярно закатывала такие истерики, что они поочередно приходили ко мне с вопросом, зачем вообще я взял ее в штат. — Это ты еще не видел настоящей истерики в моем исполнении, — польщенно говорю я. — Вообще-то видел, — резонно уточняет он и наконец поднимает на меня глаза. Мне отчего-то кажется, что сейчас он тоже начнет объяснять мне что-нибудь про таинственные глубины моих отношений с окружающим Миром, но он лишь ухмыляется и почти что сочувственно спрашивает: — Что, наговорила тебе Сотофа всяких пугающих глупостей? Отступившая было хандра снова уютно устраивается на приглянувшееся ей место где-то у солнечного сплетения. Я хмуро киваю. Джуффин качает головой. — Крепко же тебя зацепило, парень. — Есть отчего. Желание продолжать разговор, и так бывшее не то чтобы нестерпимым, пропадает вовсе. Шеф, видимо, это чувствует, потому что меняет покровительственный тон на деловой, хлопает ладонью по столу. — Вот что, сэр Макс. Сейчас у тебя — у нас всех — есть более насущные проблемы, чем размышления о нелегкой судьбе Вершителей. Так что давай договоримся: ты берешь себя в руки и начинаешь работать, а когда вся эта история закончится, я обязательно найду время поработать твоим персональным носовым платком. Если, конечно, к тому моменту тебе не надоест строить из себя обиженного Вселенной мальчишку. В целом предложение весьма заманчивое, вот только... — А может, ты меня пока подлатаешь? — спрашиваю, обрисовывая рукой условный круг на уровне своей головы. Но Джуффина так просто не проймешь. — Сам, сэр Макс, все сам. Кажется, мне просто не повезло: когда сэр Почтеннейший Начальник в таком настроении, переспорить его может только Гуриг, да и то прямым приказом, исключительно в силу некоторых служебных нюансов. Мне о таком могуществе мечтать и не приходится. Поэтому я поднимаюсь из-за стола с видом осужденного на казнь. — Куда именно в Уттари мне надо попасть? Шеф одобрительно кивает и раскатывает передо мной карту города.

* * *

Голос Джуффина раздается в голове внезапно и как всегда не вовремя. Лонли-Локли привычно думает о том, что, вероятно, Кеттарийский Охотник использует какое-нибудь заклинание, позволяющее вычислить самый неподходящий для адресата момент. В который раз мысленно грозится тоже разыскать это заклинание и выучить, чтобы платить бывшему начальству той же монетой, а потом столь же привычно раздумывает, потому что никакого смысла в этом нет. «Сэр Шурф, скажи-ка мне, какими именно карами грозит наш закон тем, кто рискнет отвлекать многоуважаемого Великого Магистра от дел?» «От трех дюжины дней в Нунде до полутора лет в Холоми в зависимости от тяжести проступка и потраченного времени. Впрочем, на Нунду можете не рассчитывать, поскольку вы уже послали мне Зов, а значит, преступление будет считаться магическим». «Отлично. Как раз давно мечтал об отпуске». Сэр Халли привычно веселится, но веселье выходит слегка натужным. Великий Магистр пробегает глазами список дел и приходит к выводу, что встречу с Мастером Управляющим Орденской Казной может провести секретарь — после получения соответствующих инструкций, разумеется. Финансовый отчет Лонли-Локли вчера проверил и ничего, стоящего отдельного обсуждения, не нашел. Пусть секретарь передаст похвалу, это немного скрасит то, что Великий Магистр не смог принять господина Кури Матаха лично. Джуффин молчит, все еще ощущаясь в сознании. Словно стоит рядом и понимает, что его собеседником нужно свериться с расписанием и выбрать время. Все-таки слишком давно и хорошо они друг друга знают. Иногда Лонли-Локли находит это приятным. «Сэр Халли, вы собираетесь навестить только меня или меня и результат профессионального мастерства орденского повара?». — По твоему вопросу я понял, что могу прийти, — говорит сэр Халли и садится напротив. — Ты если сам голодный — ешь, я могу за компанию, но ради меня не стоит трудиться. Великий Магистр посылает Зов на кухню, а потом и секретарю, сообщая о визите Почтеннейшего начальника по срочному делу государственной важности. По крайней мере, это означает, что их не побеспокоят. Хотя бы полчаса. Почтеннейший Начальник тянет паузу что-то уж очень долго, присматривается к пирожкам, выбирает приглянувшийся, задумчиво отправляет его в рот, как будто пришел с инспекцией к орденским поварам. Впрочем, Шурф его не торопит. Нет ни настроения, ни желания возвращаться к насущным делам. Хотя необходимость их выполнения никто не отменял. — Спасибо, что ты не накидываешься на меня с обвинениями и не убегаешь на крышу, — наконец говорит Джуффин и достает трубку. — Я просто еще не знаю, по какому поводу должен вас обвинять, — флегматично отвечает Лонли-Локли. — Впрочем, я надеюсь, что вы проинформируете меня на этот счет, и тогда я постараюсь вас не разочаровать. И, кстати, какую именно крышу вы имели в виду? Дело в том, что все крыши Иафаха имеют довольно сильный угол наклона, то есть я знаю, разумеется, специальное заклинание, но все же предпочел бы, чтобы вы уточнили, крыша какого именно стро... Джуффин наконец начинает смеяться, и Великий Магистр умолкает, ожидая продолжения. Не то чтобы Шурф Лонли-Локли действительно воспринял слова Почтеннейшего Начальника буквально, но традиция есть традиция. В постоянстве есть своя прелесть, и Джуффин ценит ее не меньше. — Не хочу показаться неделикатным, сэр Шурф, хотя и думаю, что начинать казаться деликатным мне уже поздно, — и Джуффин принимается, наконец, раскуривать трубку. — Боюсь вас разочаровать, Джуффин, но вы упустили свой шанс показаться мне деликатным около ста тридцати семи лет назад, я могу посчитать точно, если это необходимо. — Обойдемся, — твердо говорит Почтеннейший Начальник. Собственно, по предыдущей фразе уже понятно, что последует дальше. И точно. — Лучше просто скажи мне, что у вас случилось, что Макс на себя не похож и бросается на всех, словно арварохского Зелья Ярости хлебнул? Я мог бы предположить, что ты в очередной раз прочитал ему лекцию о правилах поведения на Темной стороне или отругал за то, что он загулял в Хумгате, но мне кажется, у него к твоим нравоучениям уже давно выработалась стойкая защитная реакция, практически зависимость, вроде пристрастия к табаку. — Именно, — сухо говорит Лонли-Локли. — А я, как вы хорошо знаете, не самый большой любитель совершать заведомо бессмысленные действия. Магистры знают, что Джуффин услышал в этой фразе, но он садится в кресле — напряженный, словно готовый к драке. Вглядывается в глаза своего самого первого ученика и задает вопрос, который бывший Мастер Пресекающий совершенно точно не готов был услышать: — Шурф, что с тобой случилось? Некоторое время они молчат, глядя друг другу в глаза, словно говоря без всякой Безмолвной речи. «Тебе нужна помощь». «Нет». «Я действительно хочу, и скорее всего, могу помочь». «Нет». Воздух начинает звенеть, в кабинете ощутимо теплеет, но Шурфу даже не приходится поднимать второй щит. Почтеннейший Начальник еще и десять дюжин лет назад далеко не всегда мог пробиться в его сознание, а уж сейчас, в самом сердце Ордена Семилистника — и подавно. Впрочем, ни тому ни другому на самом деле не хочется меряться силами. — Ты удивишься, но я настаиваю не потому, что волнуюсь за Макса или за Ехо, а потому что волнуюсь за тебя, — говорит сэр Халли со всей возможной мягкостью. Он отлично знает, что обмануть бывшую штатную Истину очень сложно, практически невозможно. И действительно говорит правду. — Я тронут, — говорит Великий Магистр, сделав над собой усилие, чтобы голос отразил хоть какие-нибудь подобающие случаю эмоции. — Но... — Но пообещай мне, что если станет совсем невыносимо, мне не придется за тобой бегать, — быстро говорит Джуффин. — Годы мои уже не те, чтоб за тобой по всему Угуланду гоняться. Великий Магистр чуть заметно, совсем коротко, улыбается. Просто успел представить себе, как они вновь начали давнюю охоту на потеху всему Ехо. Кто будет счастлив — так это Его Величество. И сэр Кофа, пожалуй. Этих не проймешь простейшими бытовыми чудесами на уровне ярмарочных и заблудившимися сновидцами, им подавай настоящие битвы Мятежных Магистров. Да и им самим с Почтеннейшим Начальником это, пожалуй, могло бы показаться познавательным и интересным. Даже жалко, что ничего не выйдет. — Хорошо, Джуффин, я обещаю, — сдается Лонли-Локли. — Мне ведь не надо говорить тебе, сколь многое от тебя зависит, правда? — ухмыляется Джуффин совершенно не соответствующей словам пустой улыбкой. И, не давая Шурфу возмутиться, добавляет. — В особенности, когда речь идет о Максе. — С Максом все благополучно, сэр Халли. По крайней мере, было около трех часов назад. К сожалению, делать прогнозы, даже краткосрочные, я в его случае не могу. В кабинете настолько ощутимо и быстро холодает, что оба невольно косятся на окно. Джуффин поднимается, быстро касается плеча, и Лонли-Локли вздрагивает от короткой жгучей волны, на миг омывшей тело. И вдруг понимает, что может дышать полной грудью, а до этого не получалось. Узнает заклинание и недовольно качает головой, удивляясь, как это не догадался применить его к себе сам. Не обратил внимания за делами, наверное. — Отменный все-таки у тебя повар, — Джуффин отправляет в рот еще один пирожок, а потом подхватывает все блюдо и исчезает. Лонли-Локли пожимает плечами и взмахом руки открывает окно. В саду шумно — у послушников перерыв в занятиях, и они что-то обсуждают, потом весело и беззаботно хохочут. Он подходит к подоконнику, смотрит на орденский сад, а потом резко оборачивается, потому что сзади ему почудился какой-то звук. Но в кабинете пусто. Великий Магистр возвращается за стол, придвигает расписание и быстро, недовольно бормочет про себя короткое заклинание, чтобы снова можно было дышать.