Крен

Владей собой среди толпы смятенной, Тебя клянущей за смятенье всех. Р.Киплинг

Поскольку большая часть дня оказывается лихо потрачена на попытки убедить себя, что я все еще хоть как-то контролирую свою жизнь, в Уттари я появляюсь только к вечеру. Если бы я не знал, что с городом творится неладное, сказал бы, что все в полном порядке — ну, на первый взгляд. В ожидании увидеть пустынные улицы я даже не подумал о том, что за какую-то пару часов все может настолько кардинально измениться: в считанные секунды после моего появления меня утаскивает за собой толпа — улыбающаяся, смеющаяся, пестрая — в общем, больше всего это похоже на карнавал в честь Дня Середины Года в Ехо, но уж никак не на неведомую эпидемию. Припомнив, что коллеги вроде бы говорили о весельчаках, которые с глупыми улыбками таращатся в пустоту, я на минуту даже начинаю сомневаться, не розыгрыш ли все это с целью заманить меня на оперный фестиваль (хотя это, по-моему, даже для Джуффинова извращенного чувства юмора перебор), а затем прихожу к более реалистичному выводу: просто местный Тайный Сыск успел решить все проблемы до нашего появления. Но через минуту наконец понимаю, почему все происходящее кажется мне таким странным: тишина. Вся эта процессия умудряется даже смеяться почти бесшумно, чем-то напоминая наше давнее дело с куклами Джубы Чебобарго, которые общались между собой, поскрипывая зубами. По спине пробегает противный холодок, и я, извернувшись, выпрыгиваю из толпы, взбираясь на широкие перила какого-то крыльца, очень удачно попавшегося на пусти. Отдышавшись, оглядываюсь по сторонам: неправдоподобно тихая веселая толпа заполняет всю улицу насколько хватает глаз, течет мимо меня, не прерываясь ни на миг, словно в сюрреалистическом праздничном шествии. Грешные Магистры, да сколько их здесь? И остались ли люди, не участвующие в этом пугающем параде? Эти вопросы наводят меня на мысль, что надо бы наконец-то связаться с коллегами, и я посылаю Зов Мелифаро. «Душа моя, я стою на Полосатой улице и выглядываю в толпе твое улыбающееся лицо. А ты все не идешь и не идешь. И где справедливость?» «Шуточки у тебя, Макс, — он отзывается мгновенно. — С первого дня подозревал, что ты жаждешь моей смерти». «Зато, судя по выражениям лиц этих бедняг, исключительно приятной, оцени мою заботу». Мне кажется, что я отчетливо слышу хмыканье в ответ. «Где вас искать-то? По правде говоря, мне уже надоело рассматривать этих чересчур веселых людей». «Ратушу видишь? Сразу за ней налево, а там я тебя встречу». И он исчезает из моего сознания прежде, чем я успеваю спросить, который из особняков на этой улице — судя по всему, одной из центральных — стоит считать ратушей. Впрочем, мне везет: над небольшим зданием, аккуратно выкрашенным в нежно-салатовый цвет, сиротливо обвис на безветрии флаг Соединенного Королевства. Если только это не дом какого-нибудь особо ярого патриота, то официальное учреждение. И я, в несколько прыжков пробившись через людской поток, сворачиваю в узкий проулок, где меня, по счастью, уже ждет Мелифаро, нетерпеливо притоптывая ногой. При моем приближении он внимательно осматривает меня с головы до ног, будто пытаясь найти какие-то кардинальные изменения, происшедшие с момента нашего расставания. — Что это на тебя нашло, чудовище? — как-то невесело спрашивает он через плечо, уже развернувшись и шагая в паре метров впереди меня. Я, как и следовало ожидать, моментально начинаю сердиться снова — всегда замечал, что подобные вопросы зачастую выводят из себя гораздо быстрее и качественнее, чем любые в самом деле случившиеся неприятности. Но увидев — чрезвычайно вовремя, как бы цинично это ни звучало — двоих мечтательно улыбающихся людей, застывших в одном из дворов, почти молниеносно прихожу в себя. И даже испытываю что-то мимолетно напоминающее укол совести. — Очень плохой выдался день, так уж вышло, — неожиданно для себя самого честно отвечаю я. — А тут еще и Джуффин сверху на все, со своими метафорами... По-хорошему, мне бы сейчас пару суток отсидеться где-нибудь в пустыне Хмиро, никого не видеть и не слышать, а после этого вернуться в некий человеческий вид и пойти просить у всех прощения за свои выкрутасы, но... — я усилием воли заставляю себя замолчать, потому как чувствую, что иначе меня понесет, и тогда перед некоторыми вполне определенными коллегами через какое-то время придется извиняться уже дважды. И вообще, на свою судьбу я сегодня уже пробовал жаловаться. Вот теперь последствия разгребаю. Мелифаро оборачивается и окидывает меня неожиданно сочувственным взглядом. — Пришли, — только и говорит он, останавливаясь перед ничем не примечательным домом, одним из многих почти одинаковых на этой улочке, и отбивает костяшками пальцев по цоколю какой-то затейливый ритм. Несколько секунд ничего не происходит, потом раздается душераздирающий скрежет, и в сплошной на первый взгляд стене появляется проход, в котором я обнаруживаю донельзя довольного Нумминориха. Впрочем, этот невероятный парень почти всегда пребывает в подобном состоянии. — Между прочим, никакой магии, чистая механика! — сообщает он мне с такой гордостью, будто лично спроектировал всю систему. — И он уже попытался разобраться, как все работает, что-то сломал, замуровав нас внутри, но потом починил, как видишь, — фыркает Мелифаро, двигаясь задом наперед по узкому тоннелю, в котором мы оказались. Как умудряется при этом ни разу не споткнуться и не налететь на стену — одним Темным Магистрам известно. Я уважительно присвистываю. Нумминорих улыбается во весь рот. — Это было нетрудно на самом деле, просто я сначала не на ту пружину нажал, а механизм старый, вот его и заклинило. Там знаешь, чем-то похоже на трюмовые задвижки на бахунах, только чуть сложнее. Это ведь как с замками: есть несколько основных видов, и если понял общий принцип для каждого, дальше во всем разберешься, было бы желание, — и он смущенно умолкает. А я смотрю на него, чувствуя, что по моему лицу тоже расползается улыбка, и думаю, что, кажется, этот вечный студент только что понял, что еще он хочет изучить на досуге. «Шурф, представляешь, Нумминорих теперь увлекся механизмами», — я посылаю ему Зов настолько автоматически, что не задумываюсь ни на миг. «Это крайне ценная информация, Макс. Что-то еще? Я сейчас немного занят, но если есть новости о ситуации в Уттари, я готов тебя выслушать». И только тут до меня наконец доходит, что я сделал, и на секунду я ощущаю себя стоящим под ледяным водопадом — когда сводит все, до чего только достают водяные струи, а сделать вдох так же трудно, как заставить себя пошевелиться. Почти невозможно, если называть вещи своими словами. Вежливое присутствие Шурфа в моем сознании ощущается почти физически — прохладной неколебимой стеной. Наконец я беру себя в руки и нахожу силы ответить. «Никаких особых новостей, разве что только то, что околдованные люди начали собираться в толпу...» «...на главной площади города, — вопреки обыкновению, Шурф меня перебивает. — Это я знаю, Макс, сэр Кута мне уже сообщил. Если больше информации нет, я вернусь к беседе со Старшими Магистрами». И я хочу сказать — Шурф, прости меня. Пожалуйста, прости. Но молчу, зная, что эти дурацкие слова ничего не могут изменить. И я отпускаю его, конечно. Попробуй-ка не отпусти ледник, движущийся по материку: чуть замешкаешься — сметет и тебя тоже, и не посмотрит, что ты встречал его с распростертыми объятиями. А вернувшись в окружающую действительность, обнаруживаю, что остановился прямо посреди коридора, и Мелифаро хмурится, вглядываясь мне в лицо. — Макс, если такие припадки теперь будут ежедневными, можно мне хотя бы получить их расписание, пожалуйста? — это звучит почти жалобно. — С чего ты взял? — спрашиваю я, стараясь сделать вид, что ничего особенного не произошло. — У тебя такое бледное лицо, что больше всего ты сейчас напоминаешь покойника, — сообщает мне Нумминорих, отводя взгляд. А Мелифаро, напротив, сверлит меня глазами, и я впервые со времени нашего знакомства осознаю, что этот парень не менее опасен, чем, к примеру, сэр Кофа. — Сдаюсь, — я поднимаю руки в защитном жесте. — Давайте договоримся. У меня в самом деле не все в порядке... — Это мы заметили, — ехидно вставляет Мелифаро. — ...но я буду вам очень благодарен, если меня никто не будет дергать по этому поводу! — под конец фразы я почти срываюсь на крик, и приходится прибегнуть к дыхательным упражнениям... чтоб их. Я поворачиваюсь к стене и прислоняюсь к ней сначала лбом, а потом всем собой, буквально вжимаюсь в холодный камень, очень старательно не думая о том, кто обучал меня этим упражнениям. Кажется, под моими пальцами скоро тоже начнет трескаться дерево и крошиться кладка. — Хорошо, Макс, — примирительно говорит Нумминорих, и я краем глаза замечаю, какие невероятные рожи он корчит стоящему рядом со мной Мелифаро — видимо, уговаривает того промолчать хотя бы на этот раз. Очень предусмотрительно с его стороны, недаром все-таки он считается именно моим учеником. — Ладно, — говорю я, наконец более или менее совладав с собой и поворачиваясь к коллегам. — Лучше расскажите мне, почему мы идем по каким-то темным коридорам. Вернее, не почему — на этот вопрос я уже отчаялся получить ответ, мы отчего-то вечно по ним ходим, каким бы делом ни занимались, — а куда на этот раз? Мои слова будто становятся знаком для всех присутствующих, и мы двигаемся дальше по узкому проходу. — О, ну это легко, — отзывается Мелифаро, теперь предпочитающий шагать по-человечески, а не спиной вперед, хоть и чуть впереди меня. Нумминорих притом идет немного отставая, буквально на шаг, и от этого у меня появляется нехорошее впечатление, словно бы меня ведут под конвоем. Впрочем, не могу их сегодня в этом винить. Сам бы себя посадил под замок, но это, как мне весьма доходчиво объяснили, совершенно бесполезно. — ... и тут он буквально проваливается в скрытую дверь! — торжествующе заканчивает Мелифаро, и я понимаю, что за своими мыслями прослушал большую часть рассказа. — Ммм... Прости, кто проваливается? Девятый том косится на меня с такой неподдельной ненавистью, смешанной со страданием, что я предпочитаю обернуться к Нумминориху. — Я все прослушал, — честно говорю я. — Не страшно, — улыбается мне этот удивительный парень. - На самом деле ничего очень интересного не было, просто я случайно обнаружил скрытую дверь, ведущую в местное отделение полиции. То есть обнаружил я ее на том конце, в здании, но про нее, как выяснилось, никто не подозревал, поэтому мы решили разведать, куда ведет ход. Все равно сэр Джуффин сказал дождаться тебя. — То есть местная полиция и не подозревала, что к ним можно войти вот так с улицы? — хмурюсь я. — Вообще-то не совсем так, — качает головой Нумминорих. — Во-первых, двери открываются только изнутри, я ведь говорил, там особый механизм. — А во-вторых? — Ну, понимаешь, оказалось, что сэр Тахони, местный начальник полиции, про него все-таки знал, но считал, что там все заклинило лет триста назад... — А магии в этом Мире нет, — язвительно заканчиваю я. Нумминорих только вздыхает и разводит руками, а Мелифаро смеряет меня таким задумчивым взглядом, что мне становится не по себе. — Пришли, — на удивление коротко бросает он, внезапно сворачивая в какую-то нишу, которую я бы просто не заметил и пролетел мимо нее как мимо дюжины прошлых совершенно таких же. Но Мелифаро без видимых усилий сдвигает в сторону один из камней, засовывает руку по локоть в получившуюся дырку и принимается там шарить. Спустя несколько секунд раздается громкий щелчок, и задняя стена ниши отъезжает в сторону, являя нашему взору стройный ряд вычищенных до блеска унитазов. — Это что еще за тайный схрон генерала Бубуты? — растерянно спрашиваю я. — Ну а куда еще, по-твоему, может приводить подземный ход, если не в подвал? — спрашивает Мелифаро, невозмутимо проходя мимо этой выставки достижений мирового сантехнического искусства, и распахивает дверь, уже совершенно обычную, за которой обнаруживается ведущая наверх лестница. Мне очень хочется спросить у Нумминориха, что такое он делал в туалете, что случайно обнаружил тайную дверь, но я сдерживаюсь. Невероятным усилием воли, закаленной годами тренировок в нечеловеческих условиях — на службе в Тайном сыске то есть. Поднявшись наверх, мы оказываемся в небольшом кабинете, в котором я насчитываю целых четыре стола — невиданная скученность по меркам этого Мира. Впрочем, через пару минут я выясняю, что не все так плохо: из четырех столов на самом деле рабочими оказываются только два, остальные, как выражается сэр Тахони, «ждут своих людей»: штат полиции в Уттари состоит из собственно начальника и его единственного подчиненного, мужчины средних лет с масляными усами и таким масляным же взглядом, что после знакомства с ним мне немедленно начинает хотеться вымыться целиком. Как они умудряются справляться с целым городом, особенно во время оперного фестиваля, я гадаю недолго. — Так у нас же это... ополчение, вот. Добровольцы, значит, — доверительно сообщает мне сэр Тахони. — Мы-то нужны, чтобы их того... вместе сорганизовать, а дальше уж они сами. — А теперь все члены ополчения пополнили ряды молчаливых счастливчиков на улицах, — добавляет Мелифаро, усаживаясь на краешек бесхозного стола. Воспоминание о безмолвной толпе холодком пробегает у меня по коже, и я наконец начинаю думать, что же можно сделать с проблемой. Коллеги не обращают никакого внимания на мой мыслительный процесс, обсуждая, как именно распространяется эпидемия и имеет ли смысл пытаться изолировать немногих оставшихся в своем уме. — А зачем Джуффин сказал дождаться меня? — спрашиваю наконец я. — Вообще-то это мы хотели у тебя спросить, — откликается Нумминорих. — Вернее, мы уже давно хотели начать что-то делать, но сэр Джуффин почему-то ну... не запретил, но очень советовал пока ничего не предпринимать. А ты знаешь, как он советует. — Да уж, — хмыкаю я. — И все же... Мелифаро вдруг вздыхает так громко, что почти стонет, и я буквально вижу, как у него на лбу появляется громадная неоновая надпись «Макс, ты идиот». — Твоя нога, чудовище. Я честно смотрю вниз, оглядывая свои ноги. Вполне себе нормальные ноги, во вполне приличных сапогах, даже не слишком пыльных, что удивительно после коридоров и толпы, пытавшейся оттоптать мне все что можно, пока я из нее не выбрался. Да, немного устаревшего фасона, но все же... — Душа моя, я понимаю, тебе невыносима мысль о том, что кто-то может настолько не разбираться в современной моде, но тебе не кажется, что это можно обсудить позже? — интересуюсь я. Мелифаро смеряет меня сумрачным взглядом и спрыгивает со стола. — Прости, иногда я забываю, что у нас в Тайном сыске головой работать должен я, а тебя держат за красивые глаза и чтобы хоть кто-нибудь из нас читал газеты. — Вообще-то я давно предпочитаю их даже в руки не брать. — В таком случае просто за красивые глаза, — фыркает Мелифаро. — Ты ведь меня вытащил из той дрянной переделки со шкатулкой Гравви, потому что умудрился наступить в этот их Источник Боли, верно? Здесь настолько схожий эффект, что наверняка можно попробовать сделать то же самое. — И если сработает, я должен буду дать под зад всем жителям Уттари? — ужасаюсь я. Масляноусый тип косится на меня с откровенной опаской. — Ну, можно не всем сразу, — милостиво отвечает Мелифаро. — В конце концов, можно разделить их на группы и каждый день... обрабатывать не слишком большое количество людей. Это в том случае, если мы не придумаем ничего другого. А мы придумаем, просто не прямо сейчас. Мне вдруг приходит в голову, что это займет меня на довольно долгий срок, в течение которого я не буду появляться в Ехо, а значит, у меня будет повод не заглядывать в Иафах и, может, за эти дни я придумаю, как сделать так, чтобы Шурф меня хотя бы выслушал. — Хорошо, — я поднимаюсь на ноги. — Предлагаю проверить на первом же пойманном счастливчике. Долго искать жертву не приходится: по улицам города все так же нескончаемым потоком валит безмолвно смеющаяся толпа, и я даже ловлю себя на ассоциации с бесконечным стадом каких-нибудь мигрирующих антилоп. Впрочем, выяснять, где же конечная цель миграции этих неведомых зверей, мне не очень-то хочется, поэтому я просто выдергиваю первого попавшегося человека из потока. Совсем юная леди, едва ли закончившая школу, с россыпью веснушек по всему лицу и карими глазами, смотрит на меня — и сквозь меня — так весело, так пронзительно-ласково, что я застываю на несколько секунд, не в силах представить, как вообще можно к ней прикоснуться, и почти уже решаю выбрать кого-нибудь другого из толпы. — Если у тебя получится, она будет первой, кто освободится от этой пакости, — вдруг негромко говорит мне в спину Мелифаро. И тут же добавляет совсем иным тоном: — Сапог-то сними. И я тут же вспоминаю, что в самом деле было бы неплохо разуться, а еще преисполняюсь такой внезапной благодарности к своему коллеге, что даже доверяю ему придержать за плечо свою жертву, хотя обычно по старой привычке стараюсь не подпускать Мелифаро к леди в своем присутствии. — Грешные магистры, никогда бы не подумал, что придется таким заниматься, — вздыхаю я и очень осторожно касаюсь девушки кончиком ноги. И мне тут же прилетает по лицу с неожиданной силой, которую довольно сложно заподозрить в таком хрупком с виду существе. — Ты совсем очумел, руки... ноги распускать?!! — милое личико искажается в гримасе злости, и леди замахивается для второй пощечины, но к моему счастью ее руку успевает перехватить Мелифаро. — Малое Тайное Сыскное Войско, — сухо представляется он и тут же расплывается в одной из своих фирменных улыбок. — Позвольте объяснить вам, что случилось, незабвенная... Он отводит ее в сторону, негромко рассказывая, что мы вообще-то ее спасли и что не стоит вот так с размаху бить тех, кто освобождает тебя от неведомого заклятия. Я даже начинаю думать, что она сейчас все поймет и извинится, но... — И что теперь, я еще спасибо должна вам говорить?! — она воинственно упирает кулаки в бока. — За то, что вы свою работу в кои-то веки сделали? Сидите там в столице, бездельники, проматываете деньги из казны, жрете за королевский счет, а я тут вам благодарна должна быть, за то что вы приехали и полапали меня за зад? Не дождетесь! Леди сплевывает Мелифаро под ноги, лихо разворачивается и уходит, оставив нас посреди переулка в легком недоумении. Ну ладно, скорее в полном и окончательном замешательстве. Несколько секунд мы все оторопело молчим, потом я потираю горящую щеку. — Ну... во всяком случае, мы знаем, что наш метод работает, — я пытаюсь выдавить смешок, но он выходит совершенно не убедительный. — И я наконец-то увидел, как кто-то дал тебе по роже, — добавляет Мелифаро, но по его тону я слышу, что он тоже не слишком-то рад наконец свершившейся мечте. — Наверное, у нее просто был очень плохой день, — неуверенно высказывается Нумминорих. — Давайте попробуем вылечить кого-нибудь еще? Даже Мелифаро косится на меня с сочувствием.