Цвет совершенства - чёрный

      Фернан Куруфиньо. Итальянец, отец большого семейства, как у них принято. Мэл тоже был родом из большого семейства, но только большие семейства не приняты в Скандинавии. И его братья и сёстры занимались всякой ерундой в то время как эти Куруфиньо плодились, с ранних лет приобщались к бизнесу, к ворочанью деньжищами, о самых разных сферах деятельности говорили: «Это наше дело!» А из всех их — Эриксонов — только Янина всерьёз решила родить семь сыновей. В ту бессонную ночь Мэл впервые подумал, что нахера миллиарды, если их некому будет передать? Если их поклюют вороны, что ещё хуже настоящих птиц, выжирающих глаза из трупов? Если, когда помрёшь, терзать созданное тобою будут сотни ходячих живых мертвецов?.. Клевать, рвать на куски, драться вкровь над твоим бездыханным телом и говорить при этом высоконравственные речи. А потом подливать в бокалы яд на твоих поминках и переводить деньги наёмным киллерам для ликвидации лишних наследников? Лучше этой картины ничего уж точно не будет! Если только он, Мэл Морган Эриксон, при всей их никчёмной алчной жизни просто не станет отцом. Отцом. Хотя бы одного мальчишки. Ну хоть девчонки. И шлюха, беременная не то от него, не то от сотни других своих клиентов, тут не решение. Мэл Морган Эриксон должен... Что? Просто жениться! Обзавестись супругой, которая сможет родить детей, считающихся его наследниками.       «Блядь, я дожил до ручки! Пиздец полный, пошёл на хуй этот рыжий с его сухим законом. Не пить — херня! Нельзя доверять тем, кто не пьёт. Нельзя доверять этому рыжему».       Мысль о женитьбе его страшила, во всём претила порывам вольной, свободолюбивой и творческой души. Все годы его жизни это казалось чем-то смешным, до ужаса нелогичным, даже противоестественным. Ладно ещё завести собаку или кота. Лучше, конечно, птеродактиля — показал бы всем откуда ноги растут на фестивалях летучих змеев. Но птеродактили вымерли. А факт оставался фактом: наследник нужен. А для этого нужна жена, а не птеродактиль. Та самая, что везде суёт свой нос, которой вечно всё плохо и которая устраивает жуткие истерики из-за каждой женской тени рядом. Её нужно вечно радовать подарками, обсуждать с ней бабьи тряпки, везде возить с собой как чемодан ненужных шмоток. И этот рыжий с его сухим законом ни на что осмысленное не влиял. Мэл должен жениться. А, поскольку ему уже почти сорок, времени не так и много. Если, конечно, не хочешь стать очередным идиотом, заявляющим, что твоя жена родила когда тебе шестьдесят- семьдесят. И ты при этом лыбишься в камеры и свято веришь, что это твой усохший стручок зачал сына твоей блядище.       На ком жениться? Ответ был очевиден. Уж если возить везде чемодан, то самый изысканный, который не стыдно показать людям. Чтобы можно было даже гордиться! И дома с ней чтобы тоже не одни истерики, но и кой какие радости были. Итак: красавица в твоём вкусе, из подобающей семьи, образованная, не глупая, с хорошими манерами, без вредных привычек, без скандального прошлого, с отменным здоровьем... Такое бывает? Раньше весь этот список неизменно приводил к мысли, что гораздо проще найти живого птеродактиля. Теперь же неразрешимая задачка вдруг сошлась к ответу. Причём в тот самый момент, когда потребность иметь наследников объективно нарисовалась и требовала удовлетворения. Люсия — это не просто его мимолётное увлечение. Она должна стать его невестой. Потому что это правильно.       А утром началось главное мероприятие форума. И он увидел их во всей красе: старшего, которого разглядывал этой ночью на фото в интернете, и троих его отпрысков. Парни, скорее всего погодки, были удивительно разными: один огненно-рыжий, почему его и назвали Фульвио, второй чернявый в отца, а третий вообще почти блондин.       — Он там перетрахал пол Италии и на всех порядочно женился? — шепнул Морган своему неотлучному помощнику.       — Нет, ну что вы! Итальянцы может и грешат блудливостью, но женятся обычно только раз. Тем более в таких семьях.       — Каких? Мафиозных? — Рон закатил к потолку глаза, подав знак рукой, что Эриксон сам ответил на свой вопрос.       — Семья для них священна. К слову, Фернан только родился в Италии, весь свой бизнес он построил в США. И эти юноши чистые американцы.       Представители итальянской мафии в Америке, тем временем, чинно всех поприветствовали, и старший из сыновей начал представлять инвестиционный проект. Средний, Мальоре, сменил его, а младший Челестино ассистировал и лучезарно улыбался собравшимся. Всем им было от двадцати до двадцати пяти, никак не больше, но в повадках этих ребят уже ощущались задатки не сопляков, а хищников. Сам же отец семейства строго приглядывал за выводком и одновременно общался с одним из местных европейских толстосумов. Приглашённым раздали буклеты, на обложке которых красовалось название компании Куруфиньо: «Spazio di fuoco».       Все эти россказни о высоких технологиях будущего в голове укладывались хреново, тем более с утра. Разномастные щенки были Мэлу не очень интересны, а вот их отец притягивал внимание и настораживал чуйку. И дело даже не в холодной злобной внешности. От этого мужика однозначно веяло опасностью, той самой, что иногда и привлекает, но ежеминутно держит в напряжении. Если формулировать это по-простому, «палец в рот не клади», а если ещё проще: «всё равно наебёт». Привлекательность таких выскочек в том и есть, чтобы наебать их самих, нагреть на деньги и на большие. Казалось бы, просто не связывайся, но нет! И решающую точку в этом вопросе ставит один взгляд: первый взгляд глаза в глаза. Именно тогда становится понятно, кто на деле сильнее. По завершении презентации проекта Куруфиньо лично приветствовал присутствующих и знакомился с немногими, кто был на мероприятии впервые. Тогда и удалось оказаться напротив, пожать руку и перекинуться парой слов.       — Рад приветствовать! Наслышан о вас. Ваш бизнес — один из старейших в Европе.       — А ваш, полагаю, один из немногих, что назовут старейшим наши правнуки.       Итальянец усмехнулся, кивнул, и две пары холодных глаз пронзили друг друга. Морган Эриксон отметил, что он выше Куруфиньо, но тот сложен покрепче. Кто кого голыми руками — однозначно вопрос. Взгляд проникал внутрь собеседника подобно ледяной стреле, а его самого в ответ сверлили лучом лазера температурой в несколько тыщ градусов. Увлекаться тут нельзя, и два резких кивка головы завершили первое знакомство. Но едва оказавшись за пределами зала, Мэл заявил Майклу:       — Я хочу конкурировать с ним. Подготовь предложения.       — Мистер Эриксон, вы...       — Заткнись и выполняй приказ! Приказы не обсуждаются!       Нужно было самому его наебать, нагреть на большие деньги. И не то чтобы Мэл стремился к бесполезному титулу самого богатого человека в мире. Нет! Просто захотелось посостязаться, посмотреть кто кого. Этот первый их взгляд друг на друга сказал ему: он может! Значит, почему бы нет? Он ещё подумает, как это сделать, получше разберётся, куда же запустил свои щупальцы спрут семьи Куруфиньо. Но уже сейчас Морган Эриксон твёрдо знал: сегодняшнее знакомство не случайно, и они не раз ещё встретятся.       Оставался ещё день работы форума, в основном посвящённый деловым ланчам, но больше просто гулянке на курорте. Знакомые звали Мелько развлечься с ними в Альпах, покататься на горных лыжах или сноуборде, но подобные подвиги Мэлу сейчас претили. В детстве он насмотрелся и на лыжи, и на горы снега. Поэтому больше не интересовался этим и предпочёл остаться в отеле. Заодно занялся Индией: посмотрел на карте, где этот Джориатар, какой бизнес там процветает. На удивление, всё оказалось не совсем запущено: присутствовал даже филиал "Силиконовой долины", но до соседнего западного штата экономически расти ещё века два. В основном фармацевтика и, конечно, производство ювелирных изделий. Знаменитые копи Голконды были давно исчерпаны, но вековые традиции никуда не делись. Достопочтимый Ила Сингх был как раз из категории дельцов, предпочитающих традиционный консервативный бизнес. Он покупал драгоценные камни, его предприятия превращали их в дорогостоящую и не очень ювелирку. Просто, ясно и выгодно. Сам «папаша» тоже имел тягу к побрякушкам, упоминалось о его личной коллекции редких самоцветов.       «Хм... Придётся поискать для помолвки не самое обычное колечко!»       Едва подумав об этом, Мэл плюнул в пепельницу. Как-то быстро он преобразился в своих помыслах. Аж не верится! И отчего-то совершенно не сомневался, что дело выгорит. Девочка, конечно, пока встречается с каким-то нищебродом, но это ведь со всеми бывает по бурной молодости. А брак — дело серьёзное. За обедом Майкл заявил, что они уезжают завтра утром на поезде до Цюриха, а там, дальше, дороги открыты куда угодно.       — На поезде? Типа «Восточный экспресс»? И на нём все мои родственнички во главе с папашей? А ночью каждый по очереди, с маленьким ножичком заходит в моё купе...       — Мистер Эриксон, XXI век на дворе. Поезд комфортабельный, большинство туристов им пользуются. Извините, но самолёт наш теперь не на ходу.       — Да помню я. Узнай лучше, где сейчас Люсия.       — Полагаю, в Индии, у своих родителей.       — Ты много чего полагаешь, а она болтается по Парижам со всякими гопниками... — от этих слов Рон аж рассмеялся, смяв салфетку.       — Неужели вас так сильно зацепила эта девица? Стоит ли она того, чтобы такой уважаемый человек, как вы, гонялся за ней по всему миру?       Лукавые глаза играли на хитром лице, оглядывали Эриксона и как-то недвусмысленно намекали, что можно никуда и не ездить. Достаточно просто внимательнее присмотреться к тому, что всегда рядом. Но только Мэл даже не смотрел в тот момент на рыжего.       — Ты бы не полагал, а узнал точно, где она сейчас!       — Будет исполнено, босс!       Так-то лучше. Мужчина вышел из-за стола и отправился на воздух. Нужно было чем-то занять себя на этот вечер, причём не пьянкой в ресторане. Вот уж к этому Мэла сейчас точно не тянуло. Сама мысль, что впереди сватовство и женитьба на молодой совсем барышне, подвигла подумать и о своей форме тоже. Так почему бы не лыжи? Мать гоняла их в детстве только так. Всей семьёй они смотрели выступления норвежской сборной на зимних олимпиадах, потом сами пробовали прыгать с небольшого трамплина. Лучшим был, конечно, Фергус — главный их спортсмен. Но и Мэла было не назвать слабеньким ботаником. С этим к Манфи. Парень, рождённый на севере, привычен к лыжам также как к асфальту, сколько бы лет ни прошло. К тому же внизу возле отеля к подъёмникам собиралась молодая компания, загружала в машину внушительные спортивные сумки.       — Возьмёте старика?       — Все бы были такими стариками! — ребята в голос засмеялись, давая жестами понять, что Мэл вообще хоть куда. — Садитесь конечно!       «Чёрт с ним. Хотя бы проветрюсь. А то как-то я сегодня сам себя боюсь!»       На таких курортах совсем не обязательно таскать с собой экипировку, если только ты не профи. Всё выдаётся напрокат, главное иметь в кармане кредитку. Ещё до посадки на подъёмник Эриксона нарядили в ярко-красный комбинезон, подобрали всё остальное и много раз предлагали инструктора. Но Мэл шепнул им на ушко, где родился, и халдеи сразу отвяли. А потом была дорога над пропастью... Снежные вершины как на ладони, простор вокруг хоть справа, хоть слева, и главное даже снизу. Хрупкая на вид кабинка, ползущая по натянутым железным канатам. Именно в такой миг он и хотел либо утвердиться в своём решении, либо же хлопнуть ладонью по лбу, усмехнуться и назвать себя допившимся мудаком. Если честно, Эриксон всерьёз ожидал именно второго исхода.       Но перед глазами стояла темноволосая девушка в шёлковом голубом платье. И теперь он даже видел её лицо: миндалевидные синие глаза, густые ресницы и ровно очерченные брови, тонкий прямой нос и чувственные полноватые губы. Локоны спадали по плечам волнами, стройные ноги ступали босиком по жёлтому песку...       «Мне пиздец!»       А потом его уже ноги привычно попружинили на лыжах, лёгкое движение руки толкнуло с места, и в лицо ударил свежий морозный воздух. Наверное именно это и называют свободой те, кто никогда не имел возможности осмыслить эту великую сущность глобально. Великую сущность — Свободу. Но именно решив лишиться значимой её части, Мелько вдруг ощутил новое её дыхание. Новый цвет, новый вкус, новый образ радуги над собой, которая не исчезнет, не растворится через секунды, и по дуге которой можно идти. Одному нельзя, только за руку с другим. Тем, кого выберешь и позовёшь. Иначе этот светящийся воздушный мост тебе не покорится. Там, в конце этого яркого моста, было что-то непонятное, покамест неосязаемое. Но именно это могло спасти его от пира во время чумы, который разразится однажды над его мёртвым телом. Если только он не ступит на путь сияющей радуги, куда одному никак нельзя.       От подъёмников всегда исходит не одна даже лыжня. Везде полно указателей, куда ведёт каждая из них, всегда указан уровень сложности спусков. И на трассах дежурят люди, готовые подсказать и помочь каждому. Вот только ветер Свободы сам собою уносит с накатанных путей, дует в направлении, противоположном тому, что попутный другим туристам и спортсменам. Тело с лёгкостью вспомнило и насладилось привычными движениями. Вопрос перед мозгом стоял серьёзный, и в спину гнал почти что шквал из противоречий, разномастных предчувствий и эмоций. Форменный тайфун, вертевший сознанием как картонным домиком. Когда Мелько остановился, оказалось, что никакой лыжни под ним нет, только лишь тропа между каменными булыжниками, и та изрядно занесённая снегом. Мужчина остановился, огляделся. Жутко захотелось курить, но пачка сигарет осталась там, со сданными на хранение вещами. Он огляделся, вдохнул всей грудью. Еле видимая тропка вела направо, где, похоже, находился рискованный крутой спуск, к которому любители адреналина и проложили дорожку. А слева ясно виделся обрыв. Вообще обрыв. Он не спустился ни на йоту, может даже забрался в горы. Там, за обрывом, высилась на отдалении другая уже вершина. Переступив, он повернул на некатанный свежий снег. Оттолкнулся сильнее, пошёл напролом ибо скользить не получалось. Дошёл до самой кромки и посмотрел вниз. В лощине между вершинами гор проходила железная дорога. Её было видно, и на повороте стояли яркие оранжевые указатели. Один шаг и конец. Нервы защекотало. Может быть так, на этом краю, он уйдёт от наваждения?       Нет. Опять Люсия. Теперь её грудь, дерзко очерченная талия, красивые упругие бёдра. Эта нежная чуть смуглая кожа, от природы лишённая волос... Гладкая и матовая, которой хочется касаться и касаться!       Эриксон крикнул во всю глотку, слез с креплений и с размаху грохнулся на самый край. Над его головой сияло небо — голубое и бесконечное. Под ним лежал нехоженный никем снег. Там, под головой, шёл поезд, а за взятыми напрокат лыжными ботинками возвышался валун, которому, наверное столько же, сколько всему этому миру. И он был первым, кто тут лежит. И он должен жениться. На Люсии. Закричав в никуда ещё раз, Мелько ощутил, как от этого победного крика под ним даже что-то тронулось. Земля отозвалась на зов?..       «Показалось. Но символично!»              Мужчина поднялся, вновь встал на лыжи и отправился назад по своим же следам. Если не идёт снег, заблудиться же нереально. И он спокойно вернулся. Пришлось, конечно, наслушаться всхлипов от курортного персонала. Потом ещё от рыжего Рона, ну да это уже привычно. Мэл послал всех и крепко спал, пока не запищал будильник. Рано утром они подошли к поезду до Цюриха, уселись на свои места. Никаких купе там не было, ехать ведь всего пять часов. Зато был экран, на котором демонстрировалась картина по пути следования состава. И, едва показалась очень знакомая вершина, с небольшого плато напротив медленно, как-будто в фильме, тронулся вниз снежный пласт. А потом уже не медленно, а куда же, мать твою, быстрее, картинка на экране преобразилась в движущийся снежный хаос и кавардак. Состав резко затормозил и с железным скрежетом остановился. Всех хорошо тряхнуло, картинка погасла. Дорогу дальше преградил сход лавины с гор.       Через пару часов их эвакуировали. Сообщили даже, что никто не погиб, но из локомотива и парочки передних вагонов людей вызволят не так быстро, как остальных. Лавины в Альпах — дело довольно обычное. Слава Богу, обошлось без жертв! Когда Эриксон вновь оказался где-то на окраинах Санкт-Морица, к нему подошёл крепкий мужчина чуть ниже ростом.       — Наслышан о происшествии с поездом. Рад, что вы не пострадали. Не везёт вам с поездками в Альпы! То самолёт, то теперь лавина.       — Благодарю. Но, как видите, жив, здоров.       — Раз так случилось, могу предложить свою помощь. Мы вылетаем через полчаса прямо отсюда. Приглашаю к себе на борт. Доставим до Бергамо.       — Вы родом из Бергамо?       — Нет, из деревни под Болоньей. В Бергамо навестим родственников.       Морган Эриксон кивнул Фернану Куруфиньо, и вскоре частная вертушка поднялась вертикально с небольшой площадки. Трое парней: рыжий, чёрный и светлый — приветствовали гостей поднятыми ладонями. Потом каждый нырнул с головой обратно в свой гаджет. Рона куда-то отсадили, где ему и место, а Фернан любезно предложил Мэлу угощения и спросил, когда машина была уже в небе:       — Вы сдержанно вели себя на презентации, не задавали вопросов.       — Скажем просто: не мой род бизнеса.       — Понимаю. Но деньгам плевать, стоит за ними путь человечества на Марс, или свиное дерьмо, — Мэл искренне засмеялся.       — Шикарная трактовка непреложной истины!       Куруфиньо тоже заулыбался, и оба выпили по бокалу скотча.       — Я наслышан о вас. Без шуток, хотите войти? — глаза Эриксона сверкнули и описали круг по интерьеру вокруг них. Потом вновь остановились на сверлящем его лазером собеседнике.       — Положим. Что с меня?       — Разведка. Нам нужны редкие месторождения. Если придёте с новыми вариантами, то, как говорится, добро пожаловать в бизнес! Вы блестяще сказали: в бизнес, что будет старейшим в следующих веках и для следующих поколений землян.       Эриксон кивнул, отпил ещё. Подумал, как поржёт над Роном, когда тот попыхтит и явится с предложениями. А потом представил себе спрут, объявший землю своими щупальцами. Всю землю, планету Землю. И это спрут семьи Куруфиньо. Их cosa nostra.       В целом-то насрать пока не вредят, но только на всей земле теперь есть и ещё один край, что он сам приберёт к рукам. Или не приберёт, но защитит и получит свою радугу в небе, цветастый мост в будущее. Люсию.       Странно, но с вертолётом Куруфиньо ничего не произошло, и через пару часов они успешно приземлились на севере Италии в городе Бергамо.