Цвет совершенства - чёрный

      С утра Эриксон явился к завтраку неожиданно в чёрной рубашке из хлопка Sea Island, по виду и фактуре напоминающей никакой не хлопок, а шёлк. Рукава, как обычно, были закатаны до длины «три четверти», волосы собраны, на щеках красовалась отросшая щетинка. Майкла не было, Люсия сообщила, что он ушёл куда-то аж в семь утра.       — У него сегодня выходной.       — А у вас цвет совершенства — чёрный. Оделись в тон к своему Diablo?       — Зверя надо объезжать. Составите мне компанию в поездке до Пунта-Ала?       — А что там находится?       — Неплохой яхтклуб. Вчера вечером я заметил, что вам нравятся прогулки по воде.       — На моей родине мало воды, и нет таких развлечений.       — Сейчас мы с вами в Италии.       Девушка кивнула, отпив кофе.       — Нас ждёт маленький круиз вдоль побережья?       — Как вы пожелаете, принцесса. Но скажу сразу: каботаж довольно скучен. Впечатлений и романтики в разы больше, если выйти в открытое море.       — Такие маршруты для туристов тоже есть?       — Может и есть. А мы выберем маршрут сами.       — Только не говорите, что купите яхту ради возможности один раз покатать меня.       — Люсия! Я, бесспорно, представляю себе обстоятельства, в которых я обзавёлся бы своей собственной яхтой. Но на такие приобретения нужно время, а за окном погожий солнечный день.       — Я поняла. Как с самолётом, напрокат.       — Именно! Только не надевайте туфли на каблуках, вам в них будет неудобно.       Пока Люсия одевалась, чёрный зверь был выкачен из гаража и довольно порыкивал у входа в палаццо. Им предстояло преодолеть 125 миль — не расстояние для такой машины, да ещё и с таким водителем. Ко всему, Эриксон уже знал: принцесса не боится скорости, как рыжий Рон, и это повод пусть не выжать легендарные «двести миль», прославившие эту модель, но точно уж вдоволь насладиться мощностью мотора. Едва взору путешественников открылось море, дух перехватило от красоты. Люсия поняла: заявление Мэла о «неплохом яхтклубе» — очередной его сарказм. Это был очень дорогой курорт, впечатляющий возможностями для отдыха. Яхты и катера бороздили акваторию залива подобно благородным водоплавающим птицам, паруса реяли на ветру.       Жизнь её очень странно изменилась с появлением этого человека, назначенного её опекуном. Мэл не стеснял её свободы, она запросто могла отказаться вчера от похода в бутик, от прогулки на лодке, от этой поездки к морю. Но она послушно шла за ним, как, наверное, пошла бы любая девушка. Где бы она была сейчас, если бы не Эриксон? В очередном музее или картинной галерее. Или сидела бы в уютной маленькой кофейне абсолютно одна и постила бы виды Флоренции в Instagram. Считала бы, что это лучшие дни в её жизни, отпуск, свобода, впечатления. Для него же эти «впечатления» представлялись будничной рутиной. То ли дело взять яхту да выйти навстречу ветрам! Да хоть пролететь сотню-другую миль с ветерком на шикарной машине, каких во всём мире от силы несколько десятков. Жизнь бок о бок с ярким интригующим олигархом оказалась во всём за гранью даже жизни индийской принцессы, ни в чём не знавшей отказа. Он словно раздвигал своей волей границы дозволенного, даже воображаемого. И всё больше казался ей не пугающим, а милым и живым.       Оставив Люсию в кафе на побережье, мужчина ушёл договариваться об аренде яхты. Едва он исчез из поля зрения, пальцы девушки нажали значок социальной сети, бегло отправили два сообщения и пару последних фотографий. Её адресат был не в сети. Вчерашний вопрос, может ли он приехать во Флоренцию, был прочитан, но остался без ответа. Конечно, ему было сложно. Он, разумеется, ждал, что это она, не обременённая работой и не стеснённая в тратах, приедет к нему. Конечно же, обижался... Люсия ни словом не обмолвилась о том, что живёт не одна, а со взрослым опекуном. А если точнее, даже с двумя мужчинами. Зачем ему было это знать? Как бы Бертран такое воспринял? И выдержит ли он три месяца этих её Флорентийских каникул, после которых появится шанс на встречу? Боковое зрение уловило знакомую фигуру в чёрном, и девушка спешно закрыла переписку.       — Итак, Люсия, нам чертовски повезло! Мы берём крохотную Ferretti! Всего 15 метров, но целых 30 узлов и полный комфорт. Пара часов зрелищного плавания и вокруг нас — только море!       — Мистер Морган, а экипаж?       — Вам нужен экипаж? Я так фатально не похож на капитана?       Девушка подумала, что он, наверное, обиделся.       — Очень даже похожи. На капитана пиратского корабля. Осталось платок повязать или надеть залихватскую шляпу. Я просто удивлена, что вы это умеете.       — Люсия, это же моторная яхта. Управлять ими — почти то же, что машиной. Даже в чем-то проще, меньше всякого народа катается рядом. Признаюсь, освоить паруса мне пока не довелось.       — Думаю, у вас всё впереди !       — Через сорок минут они приведут её в порядок, обеспечат обед и ужин на высшем уровне. Предлагаю пока отведать мороженого! Кстати, я так ни разу и не спросил, какое мороженое вы любите больше всего? — Люсия обворожительно, почти по-детски засмеялась.       — Белое ванильное, — её улыбка в тот миг была очаровательной, очень тёплой и такой согревающей! Мэл подумал, что Люсия уже к нему привыкает. И это прекрасно!       Яхта, выбранная Мэлом, оказалась ничуть не меньше многих, пришвартованных рядом. Крохотной её уж точно было не назвать. Белоснежная, очень современная на вид, элегантная и без вычурности, она, должно быть, стоила очень дорого. Из разговоров Люсия поняла, что эту модель только-только разработали, она была совершенно новой. Они могли бы разделить путешествие с другими отдыхающими, это сделало бы развлечение не столь разорительным. Но Эриксон арендовал её только лишь для них. Шагнув на трап, девушка в душе поблагодарила своего опекуна, что предупредил её на счёт обуви: на каблуках тут делать было нечего. Через несколько минут швартовый был отдан, Мэл завёл двигатель, и путешествие началось. Она смотрела на него, выделявшегося на фоне всей этой сверкающей белизны своим чёрным одеянием. Отметила, что мужчина остаётся совершенно спокоен, словно ведёт обычный автомобиль. Ключ в замке, штурвал, навигатор — визуально всё то же самое. А там, позади, отдалялись в солнечной дымке отели и рестораны курорта Marina di Punta Ala. Над морем дул лёгкий бриз, гнал лёгкую волну по лазурной поверхности. Когда другие яхты и катамараны перестало быть видно, Эриксон бросил якорь и остановился.       — Ну вот, вокруг нас только море, как я вам и обещал. Ощущение всей мощи первозданной стихии.       — Да вы романтик, мистер Эриксон!       — Я? Вы так думаете? — Люсия улыбалась.       — Но шляпы всё-таки не хватает.       — Осмотрим каюты? Там их целых две, и всё очень удобно.       — Лучше побудем здесь. Такая погода прекрасная! И свежесть.       — Это море, принцесса. Я принесу угощения сюда, чтобы вы ещё больше прониклись этими ощущениями.       Мэл очень проворно спустился по узкой лесенке, подмигнул своей подопечной и вскоре вернулся с бутылкой хорошего вина, бокалами и блюдом закусок.       — Я читала, где-то здесь тот самый остров Монтекристо и замок Иф? — произнесла Люсия, пригубив вино.       — Монтекристо? Мы совсем рядом. Может быть час или чуть больше ходу. Только разочарую вас: никакого замка там нет. Дюма просто взял название, а остальное, как водится, придумал. Замок Монтекристо потом построили, но уже во Франции, когда книга стала знаменитой.       — Жаль, хотелось бы посмотреть. Я так любила в детстве этот роман! Представляла себя Мерседес, и что она останется с Эдмоном. Смешно, правда?       — Ничего смешного. Все дети представляют себя героями книг и переиначивают плохие концовки. Так вы хотите к острову Монтекристо? — принцесса несколько раз кивнула. — Для вас — любой каприз. Из прочитанного в книге вы увидите там неприступную гранитную скалу, кое-какую растительность и, если возьмёте бинокль, разглядите на самом верху развалины старого монастыря.       — Я буду счастлива сфотографировать то, что есть. И просто оказаться в этом месте.       Завершив лёгкую трапезу, Морган Эриксон опять встал к штурвалу, взял курс почти на юг. Обычно, вот так оказавшись посреди моря, народ либо упивается в хлам и сигает с борта в воду, или парочками целуются взасос до умопомрачения, раз тебя сейчас никто не видит. А кому мало поцелуев, спускаются в каюты, и пошло это море! Вожделенная Люсия была рядом, но он мог только вести с ней беседы о Монтекристо. Ну и управлять яхтой, быть её личным капитаном без шляпы.       Цель их рейда показалась на горизонте через час с небольшим, как Мэл и говорил. Огромная каменная пирамида, возвышающаяся над морем. Неприступные скалы со всех сторон, одна единственная бухта, и в ту можно войти только при идеальных погодных условиях. А вокруг всего островка — опасные рифы, острые каменные зубы под водой, о чём уже вовсю оповещала навигационная система.       — Ну, вот он, ваш остров! Как видите, никакой тюрьмы и мрачного замка.       — Всё равно, так красиво!       — Я сейчас встану на якорь, чтобы вы получили ваши фотографии.       Мэл развалился на пляжном лежаке, налил бокал вина и даже не заметил, как Люсия фотографирует его самого.       — Эй, зачем это?       — На память. Вы против?       — Вовсе не против, только предупредили бы, чтобы я позировал, убрал стакан.       — А может я люблю как раз непринуждённые кадры?       Она подошла ближе, показала снимки. Ветер развевал её роскошные волосы, и они касались щёк Эриксона.       — Совсем мелко, монастырь вообще не видно.       — Да, увы.       — Подойдём ближе?       – Но там же рифы. Я поняла, что ближе нельзя.       — В ясную спокойную погоду можно. Как-то же туда попадают смотрители, охрана заповедника.       Мэл вновь завёл мотор. На дисплее перед носом выделены были все подводные камни, сами обозначились возможные пути их обхода. Такой роскоши не было на знакомых ему моделях «постарше». Красотка Ferretti осторожно приблизилась к легендарной скале ещё на милю, чуть обогнула остров с востока. Вид для съёмки теперь стал лучше, перед ними лежала бухта. На склоне можно было даже различить тропу наверх, к развалинам. Якорь вновь ушёл под воду, но налетевший внезапно порыв ветра «потянул» судно. Так бывает, если якорь закреплён недостаточно. Эриксон попытался исправить это, но очередной порыв вновь привёл к тем же последствиям. Люсия фотографировала, приседала на палубе чтобы поймать лучшие ракурсы.       — Мэл, смотрите, какой кадр получился! Стая птиц прямо над островом!       Над их головами пронеслась ещё одна стая птиц, а на нос яхты шла зыбь по воде, хотя ветер дул им в корму, с севера. На какое-то время стало нестерпимо жарко и влажно, но потом резко пробрало холодом. Горизонт похмурел, подёрнулся дымкой.       — Люсия, спускайтесь в каюту.       — Зачем?       — Сейчас будет шторм.       — Да нет, просто качнуло немного.       — Люсия, в каюту! Спускайся вниз, надень жилет и сядь в самом центре!       Морган Эриксон выпроводил девушку прочь с палубы, запер на замок стеклянную дверь в салон. Вернувшись к управлению, он поднял злополучный якорь и нажал на кнопку включения стабилизатора. Попытался дать разворот и успеть уйти подальше от острова, когда картина лазурной идиллии стала резко меняться. Волны выросли и бились о борт, ветер сносил судно в сторону. Шторм обрушился на них очень резко, стремительно. Сбросив скорость, он изо всех сил удерживал положение углом к волне, ноги играли рычагами, то газуя, на подъёме, то сбавляя при спуске. Яхта — это всё-таки не автомобиль, и руки затекли от колоссального напряжения.       Судно вновь бросило волнами назад, самого его обдало брызгами. Пластик даже не скрипел, он стонал. Ferretti шла напролом в силу всех своих хвалёных возможностей, но, судя по данным дисплея, лишь медленно отступала к острову. А удары освирепевших волн о корпус становились только сильнее, походили на раздающиеся рядом выстрелы. Вместе с одним из них дисплей навигации погас, звук мотора стал надрывным. Такие «симптомы» требуют немедленно закрепиться, не дать шторму швырнуть их как щепку на гранит. Обвязавшись страховочным концом, Морган поднялся на бак, перекинул канат через лебёдку, защёлкнул карабин. Несколько шагов, и ушей достиг скрежет натягивающегося троса. Яхта нырнула вниз с волны, позади раздалось жутковатое металлическое «пение», взрывной хлопок, и в тот же миг что-то ударило его в плечо, повалило на залитую пеной палубу. Свет в глазах померк, несколько секунд Мэл пролежал в оцепенении, из которого вывела обрушившаяся резкая боль, словно кто-то огромным тесаком отрезал ему руку.       Зрение вернулось, прямо перед глазами с серо-белёсой пеной смешивался алый ручеёк крови. До разума медленно доходило, что произошло: его ударило разорвавшимся тросом, стопор сорвало, станину выворотило от удара. Нужно было забыть о боли и спасать Люсию, которую он сам привёз на эту дивную прогулку, завершившуюся кораблекрушением. Верно говорил Майкл, что он, Морган, притягивает стихийные бедствия, но только в этот раз трагедия затронула не только его самого, но и его любимого человека.       Шторм не унимался, и пострадавшую от удара яхту куда-то несло по волнам. Злополучного острова Монтекристо давно не было видно. Кое-как поднявшись и зажав рукой глубокую рану, Мэл добрался до спуска в каюты, медленно прошёл вниз по узкой лесенке. Бедная девушка всё сделала как он велел: надела жилет и сидела на полу, намертво вцепившись в металлическую стойку. В глазах её стоял страх, но не отчаяние. Трудно было представить, как она пережила всё то, что здесь сейчас творилось! Но она не потеряла самообладания. Увидев своего попутчика в крови, бросилась навстречу, прижалась к нему, водила рукой по его щекам. Кругом словно визжали бешено неведомые твари. Красный аварийный свет мигал, преображая комфортабельную каюту в адскую яму. Воды на полу было уже выше, чем по щиколотку. Яхту встряхнул ещё один удар, звук от которого отдался в ушах протяжным скрежетом, и судно остановилось. Там, снаружи, ещё бушевала стихия, но они больше не двигались. Плотно уселись на мель, и только это могло сейчас их спасти. В глазах раненого Эриксона всё уже темнело, боль стала нестерпимой и лишь нарастала. Он сам не понял, привиделось ли ему, как губы Люсии касаются его ледяных щёк и губ, или она действительно его целовала. Буря утихла столь же резко, как пришла, но он уже не видел этого, лишившись сознания.

***

      Рон воспользовался выходным днём весьма специфически: провёл его, тупо болтаясь по улицам. Даже заходил в Санта-Мария дель Фьорре, где хотел исповедаться, но в последний момент не решился, подумав, что место людное, и исповедь могут подслушать. На душе было хреново как никогда! Да, конечно же, он дурак, без памяти влюблённый в своего же начальника. Но и он, его шикарный Мэл, не имел никакого права вот так унижать его и в открытую над ним издеваться. Мало того, что втрескался в пустую избалованную девчонку, которую вероломно забрал от родителей и тут же трахнул, прикинувшись, что ему плохо. Так ещё и надругался над чувствами человека, преданного ему всецело и постоянно разгребающего всё его дерьмо. Что делать, Майкл не знал. Если он просто уволится, как поступил бы каждый, Эриксон может выпереть его с таким волчьим билетом, что и языком толчки мыть потом не возьмут. А если останется, придётся дальше терпеть унижения и любоваться на его бурный роман с индийской принцессой. Как ни крути, оставалось только второе: сделать вид, что ничего не было, так, ерунда. Забыл, простил. Но он не мог простить! Не мог уйти. А самое страшное — не мог разлюбить, потому что таких как Мэл Морган Эриксон форменно больше не существует!        В палаццо на реке Арно он вернулся уже вечером. Рассчитывал тихонько проскользнуть к себе, а утром с головой уйти в работу. Особняк встретил Майкла звенящей, неестественной пустотой. Ни рыка Diablo во дворе, ни едкого запаха сигарет и эспрессо, ни тяжёлых шагов босса. Опять уехали куда-нибудь гулять, что же ещё? Но по спине под пиджаком пробежал холодок: на часах почти девять, Эриксон редко не звонил весь день, оставляя его без всяких распоряжений. То что выходной — не важно. Он сперва давал эти выходные, а потом сам же забывал о них. Может, оставил бумажную записку? Для Мэла это было в порядке вещей. Глаза пробежали по поверхностям в гостиной. На антикварном столике в прихожей, среди журналов, газет и рекламных проспектов не было никакой записки. Рука пошевелила бумажный ворох, и под пальцами что-то тускло блеснуло. Майкл прищурился. Чёрная титановая карта с едва заметной гравировкой в виде стилизованной короны. Сердце рыжего помощника пропустило удар. Карта доступа, причём исполненная на таком высоком уровне, что ему о существовании подобных только читать приходилось. Корона – негласный знак высшего уровня секретности, для обладателей таких карт секретов просто нет. Где Эриксон взял эту карту? Такую вещь не могли тупо забыть прежние жители палаццо. От чего она? Чуть впереди в полутёмном коридорчике светилась красная точка.       Запертая дверь в помещение, где босс, с его слов, устроил себе кабинет. Да когда у него были эти кабинеты? И когда бы он по кабинетам сидел? А тут — секретный магнитный замок. Чем чёрт не шутит? Майкл сжал в руке карту, подошел к неприметной двери в конце коридора. Карта скользнула в прорезь ридера с тихим, хищным щелчком.       Комната без окон встретила его гулом серверов и запахом озона. На центральном столе мерцал терминал, оставленный в режиме ожидания. Майкл замер. Что это? Зачем человеку, который нихера не рубит в компьютерах, такая серверная? Чудеса да и только! Эриксон же нужную букву на клавиатуре найти не может, а отправить электронное письмо — целое событие. Майкл, блин, отправь!       Рон коснулся сенсорной панели, нащупал сбоку скрытый тумблер, включил его. С тихим шипением одна из стен начала оживать. Огромный, бесшовный OLED-экран во всю стену вспыхнул, заливая комнату синим неоном. Майкл отшатнулся. Перед ним развернулась не просто карта. Это была живая, дышащая нейросеть планеты. Тысячи светящихся нитей связывали порты, банки, правительственные здания и — Майкл сглотнул — личные смартфоны миллионов людей.       — Боже... Мэл, что ты скрываешь от меня? Кто ты такой? Если это то, о чём я думаю, значит у тебя есть право быть Богом!       Парень начал лихорадочно вбивать команды, его пальцы летали по клавиатуре. Гравировка на терминале не оставляла сомнений: «Spazio di Fuoco» это компания Куруфиньо. Мэл только что ходил встречаться с ним. Сразу после было снято это палаццо, и внутри оказался вот такой сюрприз. Но почему Мэл? Мэл в этой комнате — всё равно что тираннозавр в филармонии, не пришей к пизде рукав. Что эти двое, чёрт возьми, задумали? И зачем в их деле нужна меганавороченная спутниковая система слежения?.. Они собирают компромат на кого-то из политиков? Хотят сменить режим в одной из крупных стран? Имея и худшую технику, можно творить подобные вещи.       Или его Мэл — дурак, и Куруфиньо так следит за ним? На кой хрен? Ericsson Group — это больше старинные связи, чем запредельные деньги. Аффилированные активы Фернана в десятки раз больше. Надо будет попробовать залезть в код и проверить... С этими мыслями он по привычке собрался защищать Эриксона, выяснять, не причиняют ли любимому Совершенству вред. Да, он такой! И Морган Эриксон ни грамма этого не ценит!       В эту систему хотелось нырнуть и больше не выныривать, форменно поселиться жить в этой комнате! Но сейчас он сидит здесь, а босс может в любой момент прийти. И от него скрывалось это совершенство технологии и разума. Вмиг представив себе последствия, Рон вылетел из секретного кабинета, положил на место карту. К счастью, Моргана и его девицы так и не было.       В глотке пересохло от перенесённого шока, Майкл прошёл в кухню и налил стакан воды, сделал несколько больших глотков. Радиоприёмник в углу выдал срочное сообщение:       «В районе Тосканского архипелага днём разразился сильный шторм. Несколько строений и частных судов получили повреждения, одна яхта не вернулась из рейса в Marine di Punta Ala. На борту находились двое отдыхающих: мужчина и женщина, прибывшие на курорт из Флоренции на чёрном Lamborghini Diablo VT Roadster. Сейчас яхту ищут, судьба её пассажиров остаётся неизвестной. Опознавших пропавших по приметам просят связаться с полицией и администрацией яхтклуба».       «Сколько во Флоренции чёрных Lamborghini Diablo VT Roadster? Он выискивал эту машину несколько недель, и всё ради того, чтобы она была именно чёрной!»       Нет! Он опять устроил катастрофу и, возможно, сам в ней погиб?.. Руки похолодели. Майкл Рон получил доступ к системе, вводящей его в круг владельцев мира. Но потерял свою единственную, хоть и безответную любовь...