Глава 13. Тайна Санта-Мария дель Фьорре
17 марта 2026 г., 22:27
Глаза принцессы то смотрели на колье в её руках, то на обнажённое тело Эриксона. Изучали родинки, складочки, застарелые уже отметины и шрамы. А он витал в облаках блаженства, скупо отвечая на вопросы, как ёбнулся с парашютом в густой еловый лес, как устроили пожар на вилле приятеля и вылезали сквозь пламя, как его пырнули ножом в пьяной драке возле ночного клуба. Бестолковая, безмозглая молодость представала летописью пред глазами той, что принесла с собою новую жизнь. Люсия трогательно водила пальцем по этим шрамам и отметинам, расправляла палки-волосы. Была до кончиков своих волос восхитительно расслаблена и нежна.
— Я готовилась умирать. Но ты пришёл туда — весь в крови. Глаза смотрели с необоримой болью, но той любовью, что и артистам никогда не отыграть. Я обняла тебя и целовала, а ты сползал вниз по моим рукам. Успел дойти до того диванчика, упал. И я готова была прожить жизнь на необитаемом острове, лишь бы ты тогда не умер!
— А я, когда увидел твоего Скорпиона и услышал легенду, решил, что он должен получить не только камень-Сердце, но и свою даму, персональную владычицу. Сапфир современный, ты видишь огранку. Часть бриллиантов в россыпи теперь якутские. Оригинальные пришлось заменить. Не знаю, на что я надеялся! Правда. Я просто его оттуда забрал. И денег осталось только заправить бак в машине.
— Ты во всём всегда — сумасшедший! Но только мне было страшно годами и месяцами слушать и слышать про новый диван, про карнизы и перегородки. Я знаю, что многие этим живут. И знаю, над нумерологией смеются. Но ты правда надел на меня крылья.
Рука мужчины надавила чуть резко на нужную точку, Люсия вскрикнула, мгновенно попав в плен голодных губ. А её Скорпион-искуситель подумал:
«Значит только надел? Не раскрыл? Как же мне далеко до неё!»
Рыжий, как всегда, пасся в серверной, о чём Морган прекрасно знал и однажды велел прекратить ныкаться. Смешно же думать, что он забыл про карту, что не видел этих пассажей у входа. Просто всё это Всевидящее Око было теперь не нужно, раз Люсия рядом с ним. А этот пусть развлекается. Рон получил внушение, что отгребёт люлей за торговлю компроматом. Собирай и рассказывай, но никаких вольностей за спиной у начальства!
Они устраивали восхитительные ужины прямо в палаццо, забрали из бутика отложенное для Люсии платье и сходили в ресторан. А когда сидели там, глядя на монументальный Дуомо, сама Люсия предложила завтра совершить экскурсию. Не просто осмотреть собор, но обязательно подняться на купол, в белокаменную Лантерну, венчавшую сооружение, ставшее символом прогресса, инженерным прорывом эпохи Медичи.
Тем вечером, засыпая, она поцеловала его колючую щёку и томно шепнула:
— Спокойной ночи, Мэлли!
Мэлли?.. Только мама называла его так. Брала на руки, когда на этой тушке ещё не было никаких шрамов, целовала и приговаривала:
— Мой талантливый зверёнок! Кто это на картинке? Чёрненький дракончик? Такой большой, что ростом с целую гору?
— Жёлтый маленький удрал из норы! Я забыл нарисовать ему крылья.
— Он вернётся, не бойся.
От рук, губ, каждого слова исходило такое тепло, в коконе которого нет места ничему кроме счастья. Детского счастья. И теперь это счастье вернулось, вновь обволокло вместе с нежностью женщины, которую он избрал и заполучил. Дело ни в каком не Скорпионе, хотя он молодец. Сделал всё как надо, отблагодарил, что вытащили из очередного тёмного ящика. Но, наверное, пора сделать главное: перестать быть подопечной и опекуном, которые спят в одной постели, причём очень бурно, благо соседей нет и в помине. Пора предложить ей стать формальной половинкой, забрать её у всего мира, а то Куруфиньо что-то очень раскидался своими страшилками.
За экскурсию к высшей точке прекрасного города в час, когда собор уже закрыт, пришлось выложить прилично, но зачем ещё нужны эти деньги? Сотрудники музея-храма включили для них свет, только это мало помогало на крутых лестницах между двух куполов, спроектированных 500 лет назад гениальным инженером Брунеллески. Идти приходилось на ощупь, за руку. В самом узком и крутом участке между оболочками плечо форменно впечаталось в стенку, и под ним что-то подвинулось, съехало внутрь. Мэл не обратил внимания, вывел Люсию на смотровую площадку в изящной башенке-террасе. Флоренция раскинулась как на ладони, утопая в золотых лучах садящегося солнца. Люсия по привычке начала фотографировать, а когда подошла показать удачный кадр, Морган взял её за руку, чуть помялся с ноги на ногу и сказал:
— Я тут подумал... Я тебя люблю, тебе со мной хорошо. Давай распишемся. Ты станешь леди Эриксон?
Губы принцессы вздрогнули и сжались. Глаза изобразили гамму чувств от радости вплоть до негодования. Нет, это надо ведь сказать такое, засунув руку в карман, просто как «пойдём купим мороженое?», и главное — без цветов?.. Да хоть лютик бы с газона сорвал! Хрен с ним с коленопреклонением, но так обставить всю «торжественность» момента воистину мог только этот самодовольный гад! Сама Люсия всегда думала: как это для мужчин — признаться в любви? Держала в голове, как это сказано в лучших книгах, думала, а как же выйдет в её собственной жизни? Бертран ей признавался много раз, многословно, пафосно. Не как в книгах, но как-то солидно. А этот? Значит, всё-таки любит! Но не хочет измениться ни грамма! Не подвинуться ни на йоту с пути вечного сарказма даже в таком возвышенном деле, как признание и предложение!
— Эриксон, ты циник и придурок! Это предложение — как пиво вместо шампанского! Ты меня обидел! И если хочешь знать, я принцесса Джориатара, одного моего слова не достаточно! Придётся заручиться и согласием, и всяк благословением отца. Так что не мни о себе сверх меры!
Девушка резко развернулась, направляясь к спуску с башенки, Мэл бросился за ней, не понимая, где скосячил. Без соплей же всяко лучше! Но сейчас хоть бы не грохнулась там в темноте на этих лестницах! Он успел догнать Люсию, обхватил её за плечо, и тут кирпичная стенка форменно ушла под его напором внутрь, нога соскользнула с отполированного туристами камня. Секунда, и он больно ударился о каменный пол в клубах густой серой вековой пыли. А рядом прямо на его глазах мудрёная кладка «рыбкой» или «ёлочкой» поползла вниз с самого верха огромного купола. Ушей достиг грохот падения древних кирпичей о мостовую у храма, а ладонь пропороло что-то острое.
С улицы было видно, как над куполом возник и устремился вверх клуб густой вековой пыли. Очевидцы могли принять его за дым, но он быстро рассеялся. Образовавшуюся дырку в кладке снизу различить было сложно, однако свет, ворвавшийся в неё, позволил разглядеть детали «обстановки». В нос ударил запах извести и кожи с нотками чего-то сладковато-мускусного. Пораненная рука вспыхнула от боли и упёрлась в шершавый холодный металл. Морган находился в каменной капсуле, устроенной в ребре жёсткости купола, горизонтально проходила стяжка — гигантская железная цепь. И к ней был прикреплён внушительный металлический ящик, о который Мэл и ударился. Тяжеленный, должно быть, свинцовый. На крышке пять красных шаров, массивная печать поверх верёвок, обвязывающих замок. На печати лилия, а в воск печати вставлено кольцо — золотое, с очень острым алмазом, сквозь кольцо продеты три пера. Вот он — виновник ранения, теперь залитый свежей кровью!
Люсия стояла сверху, ошарашенная и онемевшая. Наконец пыль и темноту пронзили лучи от включённого ей фонарика.
— Мэл? Ты не покалечился? Что теперь с нами будет?
— Есть тут одна остренькая вещь... — рука с силой выдрала кольцо из воска, голову озарила гениальная мысль, как загладить своё досадное пригрешение. Мужчина подвинул ногой ящик, бесцеремонно встал на него ногами, подтянулся и выбрался обратно на лесенку. Где-то на улице уже вовсю завывали сирены, внизу слышался топот многих несущихся сюда ног.
— Что-нибудь да будет! Пятьсот лет, не грех и развалиться! Починят, — с этим очередным сарказмом на устах он надел кольцо на палец возлюбленной и уже другим, потеплевшим встревоженным голосом, шепнул: — К отцу съездим. Главное ты согласна?
Перепачканное кровью кольцо испугало Люсию. Она видела пропоротую руку своего горе-жениха. Достала из кармана платок, прижимая к ране, но больше сделать ничего не успела. Не успела и ответить: на лесенку влетели несколько карабинеров из охраны собора, громко кричали, недоуменно пялились то в капсулу, то на дырку в куполе. На обсыпанного пылью Эриксона надели наручники, девушку тоже повели следом. В участке по соседству обоих долго допрашивали, а в это время двое реставраторов-искусствоведов, вызванных на место ЧП, переглянулись и застыли как в экстазе. Прямо перед ними, в этом вскрывшемся внезапно тайнике, стоял ларец со всеми атрибутами Лоренцо Великолепного.
Этот купол сотню раз простукивали, просвечивали всякими лучами, даже ультрасовременными мюонами. И ничего не увидели. Свинец, конечно, гасит всякое излучение, и ларец прикреплён к стяжке — огромной цепи. Тайник запросто мог выглядеть на снимке как «белое пятно» из слившихся железа и свинца, которые приняли за единый узел крепления конструкции. Но дело теперь не в этом! У учёных руки тряслись от желания узнать скорее, что за тайну замуровал здесь самый яркий и известный властелин всей Флоренции и не только.
Перед служителями закона Эриксон ни капли не церемонился, сходу заявил, что девушка не причём. Это он во всём виноват, но если подумать, и виноват то лишь в том, что его плечо упёрлось в кирпич, который взял да вывалился. За такое статьи нет, впрочем главное отпустите барышню! Уже ночью Люсию действительно отпустили, но менее чем через час она вернулась туда с Роном. Рыжий лез на стенку, даже угрожал, что завтра их самих всех пересажают. Но ничего не помогло. Нужно было ждать до утра. Всю ночь Мэл провёл в тёмной сырой камере в подвальном помещении. Смотрел то на свою ладонь, перемотанную платком Люсии, то на каменный грязный пол, на который, должно быть, срали ещё те крысы, что болтались вокруг Леонардо. Титана Возрождения ведь тоже «забирали» и не раз, причём не за гениальные дела.
Разбирательства растянулись и на весь следующий день. Правоохранители поняли, что повязали не простого зеваку. Сам Морган тоже хорошо стоял за себя, и вечером его освободили под подписку. Предъявлять ему было, по сути, нечего. Они шли с Люсией по узкой улочке к дому, на землю уже опускались сумерки. На набережной Арно мужчина устало опустился на лавку, посмотрел на спутницу.
— По местным законам считается, что я нашёл клад?
— По местным законам считается, что ты варвар, разрушивший купол Брунеллески.
Эриксон вздохнул, ковыряясь пальцем в пачке, вытащил и поджёг последнюю сигарету.
— Прямо уж разрушил...
— Мэл, прекрати. Это всё ужасно.
— Обошлось же. Интересно, что в том сундучке? Явно ж не любовные письма.
— Я вот не пойму, ты в своей жизни специально везде нарываешься? Или ты жертва, которую преследуют трагические случайности?
— Я не знаю. Но только не жертва!
— Подумай всерьёз о том, что однажды не обойдётся. Да и сейчас ещё не обошлось. Нас не выпустят из страны.
— Куда они денутся? Им нечего на меня повесить. Несчастный случай, обернувшийся милой археологической находкой. По хорошему, они должны мне неустойку за синяки и благодарность за обретение исторической ценности! А вот ты должна мне ответ на мой вчерашний вопрос. Думаешь, просто было ждать целые сутки?
Голубые глаза пронзительно сверлили, выражение лица наполнилось трагическими нотками.
— Мэл... Я польщена и очень рада, не скрою. И отец, бесспорно, обрадуется.
— Так ты согласна?
— Конечно согласна! Обижена, что без цветов, но убеждена в верности своего выбора.
Морган поднялся, притянул к себе принцессу.
— Со мной трудно, не скрою. Но скучно ведь тоже никогда не бывает?
Чувственный поцелуй на берегу реки завершил их прогулку. Пара вернулась в палаццо, и Мэл откупорил бутылку шампанского.
— Никакого пива, мой ангел! Всё красиво, а цветы лишь померкнут в сиянии твоей красоты!
Слух о том, что нашли тайник Медичи, быстро облетел город, распространился дальше. Все кому не лень только и делали, что загадывали: что же в сундуке? Обитатели палаццо на Лунгарно тоже всерьёз это обсуждали. Старые документы могли стать бомбой, показать всему миру, что РКЦ — никакая не церковь, а Центробанк всей Европы с историей в две тысячи лет. Сделки и долги королей и римских пап, выплывши на поверхность, однозначно приведут к переделу собственности уже сейчас, ведь есть такие имущественные сделки, которые не имеют срока давности. Если чёрная бухгалтерия Лоренцо и правда сокрыта в найденной свинцовой оболочке, её быстренько засекретят, наварившись попутно на тех, кому огласка не нужна. А народу скажут, что там и правда любовная переписка не то Лоренцо с Лукрецией Донати, не то Джулиано со своей Веспуччи, стихи и тому подобное. Вынут из запасников подходящий обоснуй, а истинное содержимое навсегда закроют в ахивах Ватикана. Обидно! Только положение первооткрывателя не давало Эриксону никаких прав засунуть в сундук свой нос. Майкл, кажется, тоже завёлся, слушая эти беседы, и напрямую предложил боссу:
— Я могу установить там прослушку. Это не сложно, мистер Морган. Наша система синхронизирует звук и визуализацию, и мы будем знать, что говорят возле находки.
— Мастер на все руки! Кто тебя туда пропустит?
— Пиццу ведь заказывают везде. Есть ещё куча способов оказаться случайно в нужном месте. Тут же вылететь вон, но выполнить свою миссию.
— И где ты возьмёшь само устройство?
— Да там коробка этих датчиков. Вам их доставили в комплекте, а вы и не знаете!
Следует отдать должное, Рон был ценным сотрудником, действительно во многом незаменимым. Спустя сутки на Лунгарно услышали напрямую первые вести. Ларчик оказался суперсейфом своего времени. В стенки встроена была капсула с кислотой или щёлочью, что мгновенно уничтожит документы, если сундук вскрыть варварским способом. Изучив сам замок, аж прорисовали в трёхмерке форму ключа — пирамидальный конус с очень острыми гранями. Вычислили размеры, но отпечатать из пластика не получится, твёрдости не хватит чтоб механизм сработал. Кто-то из исследователей предположил: ключом к содержимому служит камень, скорее всего алмаз, тот самый, острый — одна из визитных карточек дома Медичи. Алмаз мог быть вставлен в кольцо и неотлучно находиться со своим господином — хозяином этих тайн. Но только где это кольцо? Команда подала запрос на наследие Лоренцо Великолепного во всех музеях мира. Люсия вздрогнула и посмотрела на жениха.
— Мэл... Нужно вернуть это кольцо.
— Хрена с два. Я подарил его тебе в день нашей помолвки. Пусть решают проблему сами. Не могу же я остаться тем козлом, что сперва подарил кольцо, а после забрал.
— Да лучше б всё осталось так, как было: без цветов, без кольца.
— Тогда бы ты не согласилась. Я признал и исправил свою ошибку.
Инцидент в Санта-Мария дель Фьорре занял все первые полосы мировых СМИ. Про ларчик не говорили, но дырка в куполе Брунеллески — тоже достаточная сенсация! И вслед за ней последовала весть: глава корпорации «Spazio di Fuoco» полностью спонсирует реставрацию и срочно летит во Флоренцию руководить процессом. И газетчики, и искусствоведы, и простые флорентийцы мгновенно окутали Куруфиньо славой Медичи своего времени. Акции подскочили, без того грандиозное состояние выросло в один момент. Можно и купол починить. Услышав имя варвара-разрушителя, Фернан аж подскочил на месте и в тот же вечер явился в палаццо на Лунгарно. Вошёл с таким видом, будто это его палаццо, а вваливаться без приглашения — не хамство, а право сильнейшего.
— Эриксон! Ты не перестаёшь удивлять! Как тебя угораздило прошибить дыру в куполе и вход в древний тайник? — Мэл опустил глаза, улыбнулся с хитринкой, вальяжно ответил:
— Понимаешь, я там делал предложение своей даме... Если помнишь, это волнительно! Оступился в темноте, и вот результат!
— Как же, помню! Хотя мне уж простительно и забыть. Незабываемое вышло предложение! Чезаре Борджиа гордился бы тобой, а слоны в посудных лавках показались бы бабочками! Надеюсь, прекрасная дама послала тебя подальше?
Мэл поднялся с кресла, наполнил два бокала скотчем. Люсия стояла у окна как статуя. Стычки этих двоих всегда были подобны танцу с кинжалами или прогулке по лезвию ножа.
— А вот тут ошибаешься! Моя дама ведь родом из Индии. А в Индии любят слонов, почитают мудрыми и полезными в хозяйстве животными.
— Хитрец! Нашёл, как вывернуться! Посоветую леди Люсии держать тебя на хорошем ошейнике и не подпускать ни к каким памятникам архитектуры и искусства.
— Ты несправедлив, Фернан. И мог бы поблагодарить меня за то, что фонд культурных ценностей неожиданно пополнился. Много старых тайн могут быть раскрыты, и всего-то ценой нескольких рухнувших вниз кирпичей.
Куруфиньо сделал глоток, прошёлся по гостиной.
— Тайны пока не раскрылись.
— Досадно! И в чём же проблема?
— Замок требует аутентичного ключа. А ключ не найден. Без него, увы, все твои ценности и вклад в науку — лишь свинцовый гроб.
— О, да! Это обидно. И каков же выход?
— Искать ключ. Можно, конечно, огранить другой алмаз, но это риск. Эти механические штучки XV века чертовски чувствительны.
— Похоже, старик Лоренцо всё-таки обошёл тебя.
— Не заносись. Я открою этот ларец.
— И заберёшь себе тайны, так? Положишь в ящик и возьмёшь за жопу пол Европы во главе с Ватиканом. Монархии пора демонтировать, это факт! И Евросоюз уже шатается на тонких ножках.
— Эриксон! — Куруфиньо был разозлён. Отставив бокал, подошёл к Люсии, осмотрел её как товар в витрине. — Как вы только решились, миледи? Он же форменный негодяй!
— Позвольте мне самой составить мнение о добродетелях моего избранника.
Эриксон приблизился, приобнял невесту, вкрадчиво шепнул:
— Не серчайте на него, моя радость. Он расстроен криворукостью своих слесарей супротив мастеров эпохи Медичи. Так расстроен, что даже не поздравил нас с помолвкой!
Фернан усмехнулся, нужно было ретироваться. Рука коснулась пальцев Люсии, поднесла их к губам.
— От души поздравляю, принцесса! Только будьте с ним осторожнее, он коварен!
И тут случилось самое страшное. Или спасительное? Девушка так до конца и не смогла понять. Старинное украшение с остроугольным камнем блеснуло на пальце, сканеры глаз олигарха считали изображение, что утром вертелось перед ним на дисплее. Лицо побледнело, и рука дрогнула.
— Эриксон! Нет, ты всё-таки негодяй! Что это за кольцо?
— Как водится, помолвочное. Ты не знаешь, что, сватаясь, принято дарить кольца?
— Я спущу с тебя шкуру. И сделаю это медленно. Твой несчастный случай преобразится в преступление века и кражу культурных ценностей, а подписка о невыезде — в путёвку на десять лет за полярный круг!
Люсия стояла ни жива, ни мертва, проклиная себя за то, что вовремя не сняла проклятое украшение. А её обворожительный избранник лишь улыбался.
— Куруфиньо, не спеши так сердиться. Доказать ты ничего не докажешь, таких штучек предостаточно хоть на аукционах, хоть на полках в коллекциях. Что ты сделаешь: заберёшь его силой? Сорвешь с женской руки и побежишь к сундуку? Признай: есть просто факт твоего любопытства. Ты хочешь влезть в ларчик, а я могу разделить с тобой эту радость. Правильно? Мы сделаем это завтра в полдень. К этому времени ты снимешь с меня все подписки и прочую хрень преследования. Содержимое сундука мы разделим, и если там правда глобальная бомба, Европе будет надёжнее в двух парах рук, а не в одной. Ты согласен? Для всех там окажется переписка в стихах, это ты обеспечишь! Не сложно. Итак?
***
Через три дня самолёт уносил двух влюблённых в далёкую Индию. Рон оставался паковать вещи, собирать свою систему и ждать указаний, куда её перевозить, когда Мэл вернётся от махараджи. Джориатар встретил их приветливым теплом, цветами и музыкой. При виде преобразившейся повзрослевшей дочери Ила Сингх воздел кверху руки. — Моя маленькая Люсия! Вот что значит, когда девушка в надёжных честных руках! Ты просто сияешь! И, кажется, в дом пришла радость, которой ждут все старики? Эриксон засмущался, опуская глаза, поцеловал руку красавицы. — Не стоит скрывать и тянуть! Всё написано в ваших глазах! — Я не стану тянуть, почтенный махараджа. Красота вашей дочери пленила меня, лишив разума. И я прошу у вас её руки! В этот момент у въезда ко дворцу остановились три чёрные бронированные машины. Из них вышли какие-то люди, двое, выдавшись вперёд, уверенным шагом подошли к махарадже. Тот, что старше, кивнул и представился: — Моё имя Фернан Куруфиньо. Думаю, оно знакомо вам. И я прибыл просить руки принцессы Люсии для своего старшего сына Фульвио!
