Цвет совершенства - чёрный

      Его поселили в той же комнате, что тогда, когда в лучах полной луны его ноздри вдыхали аромат сари индийской красавицы. Тогда он был счастлив, теперь же один и подавлен. Люсию забрали, рядом не было даже рыжего, с которым можно было горько усмехаться, но чувствовать участие преданной любящей души. Он не сидел в соцсетях, и Люсия, возможно, искала его в них всех этой кошмарной ночью. Рутинно, бесплодно искала чтобы написать сообщение. А он послал Рону по почте запрос, ответ на который, едва открывшись, заставил полететь в стенку тарелку с орехами.       — Блядь! Вот же сраный подонок!       Рон сообщал, что семья Куруфиньо скупила долги махараджи. А значит сейчас этот тип форменно жмёт к стенке Илу Сингха, поясняя, что он полный банкрот. И только брак Люсии с его сыном выправит всю ситуацию. Куруфиньо полоснул Моргана круче железного троса на яхте, просто разрушил его счастье, идиллию, новый построенный мир. Им назначена была общая встреча завтра, и Люсия, конечно, заявит там о своём личном решении. Но только финальным будет слово её отца. Она индийская принцесса. У неё есть и гордость, и достоинство. Но она не может поступить как простушка с улицы. За ней — обязательства и интересы её семьи и её страны. Рон предлагал приехать, но это было не нужно. Ведь уже завтра он сам уедет отсюда — с Люсией или без. Перекупить долги ему не позволят, это ясно. Лот, за которым личная ярость двух опасных конкурентов, никто не выставит на торги. Её сделают разменной монетой в игре, на которую он сам же согласился. В развёрнутой им же игре. И это самое ужасное в сложившейся ситуации.       Внутри всё клокотало, зубы скрежетали, кулаки сжимали покрывала, а горящая голова металась по подушке в припадке необоримой ярости. Какого хрена он не погасил, хоть не подстраховал всю эту жизнь в долг, что вёл её самонадеянный папаша? Да Мэл бы подарил ему хоть фирму, новый бизнес. Деньгам ведь всё равно, бриллианты там или бухло. Но теперь момент упущен. Маленький патриархальный Джориатар стал игрушкой в лапах чудовища, которому нужна вся планета. И его женщина, в которой для Фернана лишь престиж его семьи. Удачливый изобретатель и технократ, сколотивший состояние в сотни миллиардов и мечтающий о первом в истории триллионе в частном владении, родом из деревни, должен войти в круг людей голубой крови. Родовитых и знатных. И Люсия – лишь носитель этой крови. Лучшая партия для его сына, а на счастье людей — да насрать! Это ведь мелочь по сравнению с большими миллиардами. Просто жизнь человека. Дёшево!       Как же Мэл ненавидел его!       Грани стёрлись, и линии размылись. Он был честен: он вовремя платил, устраивал дела в британском подлом клубе «Старых мальчиков», в палате лордов и кругу лоббистов концепции «Great Britain». И эти корабли уже там не исследовали! Разведка завершилась, и пусть лития там не было, но был лютеций, используемый в электронике космических объектов, супер-чипах нового поколения и стоил за грамм как полкило золота. Старушка Лиззи всё сдавала и сдавала, словно чувствовала: недра кто-то пиздит! Грабит то последнее, что ещё есть, и что самим так просто не взять. А значит позабудьте о приставке «Велико». Вы будете Мелкобританией, поганым островом-болотцем, куда влепи одной торпедой с ядерной начинкой, и Шотландия свободна, омываемая океаном! Уильям Уоллес пьёт вискарь в своём гробу! И все колонии отомщены! Банкет и счастье!       Морган Эриксон один сгорает заживо.       Что он устроит, этот Куруфиньо? Что ждёт завтра? В эту ядерную ночь даже сигареты не лезли в глотку, заставляли кашлять и корчиться от дыма внутри. Но он готов был уничтожить – не мир! Но всю систему гадостей над этим миром, пусть стать нищим или типа среднего класса. Раздать деньги богачей тем людям, что не знали свежего хлеба. Даже просто вкуса питьевой воды!       В жутком, наверное, облике Эриксон появился с утра на собрании. Женщин, конечно же, не было. Он, Куруфиньо и сам махараджа. Рыжего щенка женишка не было смысла будить. Вот ещё! Кто его спрашивал, на ком жениться? «Лучшая жена для Ротшильда — Ротшильд!». Лучшая жена для деревенщины — принцесса! Соперник испепелял его взглядом, а Ила внезапно предстал как огурчик! Вобрал в себя древнюю силу, величие и заявил:       — Раз уж вас двое, и оба при своём влиянии, то я принял решение. Вы не британцы, им нет в стране места! Но руку принцессы, статус моего зятя, отца моих внуков, наследника Джориатара, вам придётся заслужить особым образом. Я приготовил вам задание, до исполнения которого дочь останется здесь и будет неприкосновенным залогом вашей честности и любви к ней. А породнюсь я лишь с тем, кто исправит вековую историческую несправедливость. Вернёт символ власти, силу, величие, свет нашей Индии! Цена руки моей дочери — бриллиант Кох-и-Нур! Гора Света, похищенная у нас и несправедливо венчающая корону державы-преступника, — Ила выдохнул, но выглядел тогда безумно гордо и престижно. — Надеюсь, вы всё поняли. Ступайте же и верните Гору Света туда, где она воссияла волею богов! На её родину — в княжество Джориатар!

***

      Готовый к отъезду Майкл Рон получил долгожданное сообщение от босса, которого было не слышно более суток:       «Вылетаю в Рейкьявик. Отправляйся туда же. Встречаемся в аэропорту Кефлавик».       Это у него медовый месяц такой будет? Исландия, да ещё и осенью? Оригинально! Эриксон добрался первым, взял напрокат пошарпанный внедорожник, вырядился в чёрную кожу словно на концерт Металлики и заявился за Роном в аэропорт. Рыжий недоуменно оглядел господина, с осторожностью спросил:       — Смена имиджа? А где Люсия?       — Заткнись.       Нечего гадать, поссорились, или махараджа не дал им благословения. На повестке будет пьянка, или ещё чего покруче. Первым делом на повестке оказался небольшой рыбацкий городишко под названием Гриндавик. Ещё и сидеть в жопе мира! В тот день всё вообще пошло через жопу. Эриксон, как начисто забыв о красивой жизни, снял потрёпанный захолустный дом из двух комнатушек, кухни и захламлённого чердака. Ладно хоть водопровод там был! Но топить дровами. Зато, видите ли, вид прямо на горы — чёрную гряду, изрезанную ущельями и почти полностью покрытую серовато-грязным льдом. И это вам не Италия: на улице четыре или пять градусов, жуткий пронизывающий ветер, серое небо, готовое вот-вот разрыдаться дождём. Вздохнув и смирившись, Майкл начал собирать свою систему — без шикарного экрана, но экран лишь понтовка. Терминал включился, и тут выяснилось, что их аутентификация заблокирована. Куруфиньо выкинул их нафиг, что однажды и должно было случиться по законам этой прекрасной жизни. Только Майкл тоже был не так и прост! Ковыряясь в этой системе ночами напролёт, он сумел прошить в код свой собственный скрытый протокол, позволяющий входить по своей биометрии. Раз Эриксона теперь блокнули, Всевидящее Око только его!       Дверь хлопнула, Мэл безмолвно ушёл. Как пить дать, отправился за бутылкой! Но в этом Майкл ошибся. Моргана всё естество звало в горы, в эти чёрные безжизненные ущелья, где он мог закричать во весь голос, растянуться на земле и не скрывать свою боль. Он уже был здесь раньше, с компанией скандинавских металлюг они влипли с вылетом, когда красавец Эйяфьядлайёкудль разразился извержением и парализовал всё авиасообщение. Яркие воспоминания о той поездке и привели его сюда сейчас. Внедорожник поднялся по извилистой тропке, дальше мужчина пошёл пешком. Ветер рвал на нём волосы, пробирал до костей через толстую кожу косухи, ноги ступили на нетающий тёмный лёд. Конечно же он не сдастся, хоть цикл «Миссия невыполнима» кажется в сравнении с его задачей воровством конфет из бабушкиной тумбочки. Мэл растянулся на холодной земле, раскинул руки. Грудь порывисто вздымалась от сдерживаемых рыданий. Сам он даже не понял, не заметил, как что-то живое и могущественное толкнуло, приподняло его снизу.       Парень, сидящий на станции метеонаблюдения, оснащённой как надо после выходок Эйяфьядлайёкудля, удивлённо уставился в монитор и сглотнул. Стакан колы в его руке выплеснулся, гамбургер не лез больше в глотку. С утра всё было спокойно, теперь же графики вытянулись в одну чёрную полосу. Тысячи микроземлетрясений сливались в один пугающий гул. Потом линии предательски замерли, указывая на зловещее затишье, когда лава уже пробила себе дорожку наверх. Мониторы рисовали натуральный цифровой апокалипсис и начавшийся сейсмический шторм. Датчики фиксировали низкочастотную вибрацию: рёв подземного двигателя, который только что был заведён. Концентрация углекислоты и диоксида серы резко прыгнула вверх. Фаградальсфьядль — их туристическая гордость — вдруг проснулся безо всякого предупреждения и готовился начать файер-шоу.       Чёрный лёд под спиной Мелько оставался холодным, но внезапно «поплыл», уволакивая мужчину вниз. Морган подскочил. Гул, который до этого вибрировал где-то в подошвах тяжёлых ботинок, внезапно сменился звуком разрываемого металла. Земля под ногами не просто вздрогнула — она лопнула, как переспелый плод.       В десяти метрах от него, прямо посреди иссиня-чёрного базальтового поля, взметнулся первый фонтан. Это не было похоже на струю воды, это был тяжёлый, вязкий выброс расплавленного золота, смешанного с кровью земли. Раскалённая до полутора тысяч градусов магма с рёвом вырвалась из плена, разрывая ночную тьму Исландии неистовым, болезненным светом.       Мэл не успел даже закрыться.       Воздух мгновенно превратился в раскалённый свинец. Огненные брызги — тяжёлые, липкие капли жидкого камня — веером разлетелись в стороны. Одна из них, размером с кулак, ударила его в грудь под правой ключицей, прожгла толстую косуху, словно туалетную бумагу, глубоко впечаталась в обожжённую плоть. Другая, помельче, полоснула по предплечью, где кожа была открыта. Её след вздулся багровой полосой, запахло не просто гарью — сладковатым, тошнотворным запахом горящей плоти и дорогой дубленой кожи.       Эриксон вскрикнул, но звук утонул в рёве вулкана. Чёрная кожаная куртка, его броня и символ его бунта, начала плавиться, впекаясь в тело. Он рухнул на колени, хватаясь за обожжённую руку, а на его бледном лице, освещённом инфернальным пламенем, отразился не только ужас, но и какое-то дикое, мазохистское торжество.       Поверженный, в облаке ядовитого пара, он выглядел как падший ангел, наконец-то добравшийся до своего персонального ада. Чёрные распущенные волосы на миг вспыхнули, но пламя удалось сбить ладонью. Куски магмы приземлялись перед глазами, прожгли кожаные штаны выше колена, оставили глубокие ожоги, причиняющие резкую мучительную боль. Эта боль отрезвляла, побуждала бороться, стала тем парадоксальным «лекарством», в котором нуждалась сейчас его разорванная душа.       Ещё немного в этой преисподней, и он бы погиб, но его вовремя схватили и поволокли прочь руки верного Рона. Парень видел, что происходит. От их дома хорошо просматривалась дорожка в гору, и красный внедорожник Мэла обозначился заметным пятном. Майкл добрался туда на велике, поспел очень вовремя: вскоре всю эту площадку накрыло взрывом огненно-красных брызг. Пихнув оцепеневшего Моргана на сидение, он уселся за руль. Выжал сцепление, завёл мотор, врубил передачу. Делал всё, как его обожаемый Морган, но до последнего не мог тронуться. Глаза взглянули на светящегося в темноте червя, ползущего к ним, нога вдавила газ, и джип рванул с места.       Он сумел доехать до разбуженной деревни, жители которой высыпали на улицу и любовались инфернальным светопреставлением. Многие всерьёз шептались, не уехать ли им пока не поздно, но тут всполохи на горе стали меньше. Утратили яркость и вовсе угасли, а напоследок, к удивлению, сменились проливным дождём. Фаградальсфьядль словно говорил им: «Ладно уж, дам вам поспать до утра!»       При виде Эриксона, пребывающего в шоке и покрытого страшными ожогами, участливые соседи принесли Рону бинты и лекарства, пояснили как правильно оказать помощь. Он бережно стянул с мужчины грязное в жутких дырах одеяние, старался быть предельно осторожным, обрабатывая раны и волдыри, накладывая повязки. Едва справившись, развёл в камине огонь, сел рядом с Мэлом.       «Да уж, лучше бы напился! Никогда с ним не знаешь, в чём действительно счастье!»       Эриксон уснул, так и не проронив ни слова. Рону спать не хотелось. Он включил свою систему и наладил сигнал. Почти сразу телефон брякнул: пришло сообщение в Facebook, неожиданно от Люсии. Но как? Его безликий хакерский аккаунт с ничего не говорящим ником SAU был образцом минимализма: никаких фотографий, постов и информации. В голове всплыла догадка: он случайно её лайкнул, когда рылся для Мэла. Лайк потом убрал, но она его запомнила и, должно быть, догадалась, кто он такой. Мэл наверняка ей рассказывал о первом периоде своего умопомрачения. Сообщение гласило: «Майкл, это Люсия! Мэл с тобой? Где вы сейчас?»       Рон написал ответ: «Мэл со мной, мы в Исландии».       «Боже, что он там делает?»       «Пробуждает вулканы».       На несколько минут повисла пауза. Потом вновь сигнал и новое сообщение:       «Береги его, ладно? Постараюсь помочь, скажите только как. Скажи ему, что я его люблю, и мы справимся!»       Принцесса в тот миг подумала, что призналась в первый раз ничуть не лучше самого Мэла: в соцсети и вообще другому человеку. Да уж! Зато Эриксон, проснувшись и вновь обретя дар речи, заревел как зверь, услышав, что Люсия вышла на связь. Перебинтованная рука вырвала заветный телефон, глаза пробежались по строчкам. Губы дрогнули, глаза стали влажными.       — Ну что, жизнь налаживается? Начнём думать, как кинуть бриташек на этот камень? Задачка та ещё, но мы же справимся, Мэл? — Эриксон кивнул. — Я тут подготовил пакет стартовых материалов. Ночью было не до сна.       Итак, 105,6 карата, 21,12 грамма. Класс IIa — редчайший, почти не содержащий азота. А значит идеально бесцветный, эталон бриллианта «чистой воды». Чистота — безупречна. Никаких микродефектов, только несколько крошечных жёлтых включений, которые переогранка не смогла ликвидировать. 68 граней, 3,6×3,2×1,3 см. Идеальная оптическая прозрачность. Закреплён в короне королевы матери Елизаветы. Содержится в витринах фирмы Goppion — бронированных коробах с «нулевым зазором», способных выдержать взрыв, таран и попытки взлома любыми инструментами. Витрины оснащены сложными подъёмными системами, которые уводят драгоценности в подземные сверхпрочные сейфы на ночь или при тревоге. Сенсорная защита из лазерных сеток, датчиков вибрации и веса, объёма. Нельзя даже прикоснуться к этому стеклу, не то что попытаться вскрыть его инструментом. Круглосуточно охрана знаменитых Бифитеров. Тауэр — это по сей день не только музей и сокровищница, а действующая военная крепость. Том Круз точно валит покурить со своими выпендрёжными миссиями.       Мэлу было наплевать, но Рон напомнил и ещё одну вещь: бриллиант считается проклятым и приносящим несчастья владеющим им мужчинам! Легенда гласит: «Только Бог или женщина могут носить его безнаказанно!»       — Даже если доберётесь, лучше вам его не трогать! Там чего же только не было! Сын отца, брат брата убивали, глаза выкалывали, паралич, безумие, предательство своих же телохранителей. 700 лет кровавой бани из-за этого алмаза. Я как фильм ужасов ночью посмотрел.       — Очень ценны мне сейчас твои суеверия!       Успокаивало покамест лишь то, что Куруфиньо с его превосходящими возможностями тоже лишь деньгами не доберётся до такого трофея! Бриллиант Кох-и-Нур — это символ! Обладание им оспаривается не только Индией, но и Пакистаном, Афганистаном, где он варился в этой бане за века своей богатой истории. Морщась от своих ожогов, Эриксон без конца проверял телефон Майкла, но Люсия пропала. С ночи ни одного сообщения.       — Почему она больше не пишет?       — Не могу знать, босс. Могу лишь предположить, что наши соперники засекли переписку. И обрезали ей доступ к нам.       — И подсунули ей своего рыжего... — Эриксон рычал в подушку, ворочаясь и скрежеча зубами от глубинного жжения.       — Вам лучше отвлечься от этого. Начнём с того, что проще?       — Есть хоть что-то простое?       — Например, нам понадобится суперклассный огранщик. И очень большой неогранённый алмаз. Кох-и-Нур нельзя просто украсть. Его надо заменить.       Да уж, не засунешь же в корону королевы пластилиновую фигу... Дело нужно провернуть незаметно для большинства обывателей.       — Его ведь переогранили?       — Совершенно верно. В 1852-м, по приказу принца Альберта, супруга королевы Виктории. Индийское чудо казалось общественности мутным и желтоватым, недостаточно красивым. В результате он ужасно потерял в весе и размерах, но обрёл свой изумительный блеск.       Значит огранка по крайней мере не древняя, и людей, владеющих такой техникой, ещё можно отыскать.       — Сколько может стоить такой алмаз без истории?       — Такой — не решение. Чтобы получить на выходе 105 карат, камень должен желательно быть не меньше 300. Это большая редкость.       — Вопрос с деньгами для выкупа я решу...       — Можно увеличить объём ликвидных активов, нарастить за счёт оборотов в Монако ваше личное состояние. Но нужно знать, что именно покупать и где.       — Где обитают лучшие гранильщики?       — Известно, в Амстердаме! Едем туда? Я ужасно боюсь, что этот Фагра... Как его? Опять проснётся...       Впереди появилась весьма конкретная цель, и энергия возвращалась в поверженного титана. Ещё увидеть бы хоть строчку! Эти магические три слова: «Я люблю его!» Он не поверил бы за всю жизнь никогда, что будет трястись над трубкой, ждать буковок на экране, уподобится тем сумасшедшим, что осознанно сменяли жизнь на экранчик своего телефончика. Но случилось всё именно так.       Написала ли Люсия это честно? Может просто лишь для поддержки? Или правда скучает, тоскует и любит, а значит он уже украл самый прекрасный Кох-и-Нур? Почему вообще всё так сложно? Другие расписались бы в ближайшем ЗАГСе от Дуомо, потом прожили бы лет сорок, или все пятьдесят. За что на них такие адские трудности?       Майкл рылся по сайтам, выяснял полезные адреса в закрытом секторе интернета. Нанять огранщика — это вам не вызвать сантехника, а приобрести алмаз в 300 карат — не сходить за пивом в ближайший супермаркет. О находке таких камней сообщают лишь в закрытых кругах. Сама компания-добытчик рассылает приглашения на торги. Конечно, рассылает только тем, кому считает нужным. Да и дальше там не аукцион кто больше даст, а закрытая коробочка с обозначенной ценой. Или плати и забирай камни, или вали вон оттуда. Рынок природных алмазов — фактически монополия, созданная Ротшильдами и Сесилом Родсом. И внутрь этой бриллиантовой мафии теперь нужно будет влезть. Русские, конечно, подпортили «De Beers» кровь со своей Якутией, и «Большая Дыра» возле Кимберли исчерпалась, как когда-то Голконда. Но порядки остались. Специфические нужды специфически удовлетворяются. Куруфиньо тоже полезет, и не должен прорюхать. Каждый шаг теперь под прицелом, и поэтому они поедут в Амстердам с левыми документами.       Тем временем вулкан Фаградальсфьядль не спешил вновь «в кроватку». Сила стихии, высвободившись, желала разгуляться на славу, и череда извержений продолжилась. Огненные черви стали доползать до посёлка, уничтожили дом на окраине деревни. Часть жителей покинула городок по доброй воле, насчёт остальных власти планировали принудительную эвакуацию. Тихая холодная Исландия без конца светилась в новостях своими воистину адскими красотами. Через несколько лет из-за вулканической активности Гриндавик перестал существовать, и его полностью покинули жители.

***

      — Ты правда так любишь его, девочка? — голос Мелинды звучал вкрадчиво и чуть грустно. — Признаться, я приняла его за типичного хищника, которому просто охота самоутвердиться. Я была против твоего отъезда с ним, но отец ходил как очарованный!       — Я тоже злилась на него, мама. Ставила на место, была холодной. А потом... Я просто не могу теперь не думать о нём!       — Раньше я думала, ты приведёшь в дом бедолагу-студента, не нашего круга и всяко ровесника. Будешь плакать, что любишь, а отец — решать как от него избавиться. Мне не нравится твой Эриксон! Но выдавать такие задания... Сингх сдурел под старость лет! И уж если выбирать меньшее из двух зол, то, конечно, Эриксон.       — Ты сможешь немножко помочь мне?       — Конечно же, дочка!       — Мне нужен новый телефон. Трубка, номер, всё новое. Со своего я не могу ему писать. Однажды написала, а потом начала вылезать ошибка. Они следят за мной, эти итальянцы. Он технический гений.       — Я тебя понимаю. И мы это исправим. Тут нельзя светить вообще никого из нашей семьи. Я попрошу твою кормилицу, она съездит и купит в городе всё незаметно.       — Спасибо, мама!       — Перестань. Разве я могу тебе не помочь?       Лайнер, следовавший из Рейкъявика в Амстердам, уже взмыл в воздух, когда на пустой аккаунт фейсбука пришло сообщение с другого голого аккаунта: «Дай ему трубку». А затем: «Мой Мэлли, я люблю тебя!»