Глава 17. Дорога к Лондону Диккенса
23 марта 2026 г., 23:12
Если бы машина времени существовала, люди захотели бы увидеть будущее: отдалённое или всего лишь через годик-другой. Одни начали бы прознавать, чем обернётся важное решение или серьёзный шаг, другие: кто там выиграет на скачках или в футбольном матче. Кто-то заинтересуется, а купит ли жильё, другой же — а за сколько продавать эту квартиру? Сколько будет у него детей, денег, жён, и какая же светит работа? Удивительно, но сотни тысяч безумцев намеренно узнают дату собственной смерти. Страсть к познанию будущего — естественное свойство человеческой натуры. Но вовсе не так дело обстоит с прошлым.
Да, конечно, все хотели вот вернуться бы, исправить, где ошибся, накосячил, ляпнул что-то, сделал глупость. Но как скажется и обернётся «исправление», гарантий всё-таки никаких. Юные девушки мечтают оказаться на своём балу Золушки, в роскошном платье с кринолином, но потом, выясняя, как шастали по всем этим юбкам клопы и блохи, смеются над своими детскими желаниями. Мальчишки отдали бы многое, чтобы увидеть героев прошлого, поучаствовать в их экспедициях или баталиях, проплыть под парусом на пиратском корабле. Или подглядеть, где зарыт клад. Но просто жить в какой-то ушедшей эпохе хочет мало кто. Таких романтиков единицы. И надо быть мазохистом, а не романтиком, чтобы мечтать оказаться на грязных тёмных улицах викторианской Англии, среди лабиринтов опасных трущоб, по которым бродят воры и убийцы, нищие и проститутки. Где просят милостыню калеки и беспризорники, а в густом тумане реет слава Джека Потрошителя. Любой нормальный обыватель подумает: «Зачем мне дом без отопления и водопровода? Необходимость жечь эти свечи, стирать вручную, есть с грязной посуды, ходить по лепёхам, оставленным лошадьми? Ещё и без телевизора, автомобиля, телефона, интернета, да вообще же без всего? Нет уж, увольте!»
И вот эти все блага цивилизации — не все, но в большинстве — зависят от двух вещей: систем связи и энергообеспечения.
Энергия и информация — самый дорогой в мире товар. Кто владеет этим, тот владеет всем миром. Лишь за это все войны, предательство, шантаж, грязные кулуарные игры и заговоры. Можно свято верить в «войны за веру», «за свободу», «за женщин». Но только не было в истории ну ни одной войны, причина для которой — иная, нежели обладание ресурсами. Майкл Рон, бестелесная тень даркнета под ником SAU, готовился объявить войну Лондону и лишить его главного в обеспечении благ: связи и электричества. Загнать в прошлое, фактически в викторианство, красочно описанное Чарльзом Диккенсом, и жить в котором абсолютно никто не захочет.
Мэл лежал на диване и мрачно думал, как открутиться от проверок, обрушившихся на его казино в Монако — ответ Куруфиньо за приостановку дел на шельфе. На потерю денег ему было плевать, главное тут — их теперь уже явная конкурентная война. Каждый травил второго всеми доступными честными и бесчестными способами. Рон же, не отрываясь от монитора, глухо произнёс:
— Знаешь, в чем главная слабость империи Куруфиньо, Мэл? Они верят в «облака». Они думают, что если данные парят где-то над землей, то они в безопасности.
Эриксон обернулся. Рон выглядел как призрак: бледный, с красными от лопнувших сосудов глазами. Он казался бионической деталью своего же ноутбука.
— Ты о связи? — Мэл подошел ближе, глядя на бегущие строки кода.
— Я о голосе города, — Рон нажал комбинацию клавиш, и на экране развернулась карта магистральных кабелей Лондона. — Мы готовим им «Silence», босс. Три уровня изоляции. Сначала я устрою BGP-шторм — заставлю все роутеры Сити сойти с ума и перенаправлять трафик в никуда. Потом «отравлю» их навигацию: ни одно приложение, ни одна карта, ни один чат не найдёт дорогу к серверу. И напоследок — радиошум. Перегрузить вышки в радиусе мили от объекта, и все рации охраны, полиции, военных превратятся в шипящие кирпичи.
Мэл нахмурился, поправляя непослушные прядки волос.
— Звучит решительно. Но как тебе удастся? Ты совсем не просишь денег, но ведь всё это не бесплатно! Чем ты рассчитываешься за секреты, Майкл? За доступ куда надо, в конце концов?
— Мэл! Вот ты и знаешь, и не знаешь, как грязны все деньги на свете. Они для всех вожделенны, фактически самоцель. Но блин не обладают никакой физической ценностью! Только пахнут, воняют, оставляют за собой грязный шлейф. Там, где я живу, смертельно опасно вонять и пачкаться в дерьме. Да, такие «ключи» не валяются на дороге. Но у нас другая валюта. И ты тем богаче, чем больше мажутся в фекалиях другие важные граждане. Чем больше мерзости происходит за дверьми, куда вроде как нельзя заглянуть.
Морган вздохнул и решил не лезть пока с расспросами, ведь парень старался для него, причём полностью по личной инициативе. Другая валюта, так другая валюта. Как рыжий начинал нормально трогаться и понемногу ездить, так старший потихоньку соображал, что есть что в этих системах. А дерьмо — это, конечно же, компромат. У Рона есть система спутникового слежения. То, за что он сам давал помощнику пиздюлей в Италии, теперь работало на успех их дела.
Майкл поработал ещё с час, явно был доволен результатом, подозвал компаньона и повернул монитор ближе к окну, за которым огни Лондона мерцали в вечерней дымке.
— Мы вернём их в девятнадцатый век, викинг. К Диккенсу. В город, где никто не услышит крика о помощи, потому что сеть мертва. В город, где туман — это не просто погода, а твоя единственная маскировка. Когда ты подойдешь к Кох-и-Нуру, ты останешься единственным человеком в Лондоне, у которого сохранился голос. Мой голос в твоем наушнике.
Мэл посмотрел на свои руки. Они были холодные, но не дрожали. Свежий шрамик из Италии, маленький затянувшийся ожог.
— Значит, ты сумеешь вырвать им язык...
— А ещё выколоть глаза, — добавил Рон, возвращаясь к коду. — Я запускал сегодня первый протокол. Пробно, в тестовом режиме. Работы ещё довольно, но со связью мы точно справимся. Кстати, тогда перед оперой, всё же ты устроил тишь во Флоренции?
— Отстань, а? Ну причём тут я?
— Не знаю, так спросил. Всё мысль вертелась, и подозрения были.
Успехи рыжего радовали, а ведь однажды он чуть не уволил его, готов был выгнать взашей как приставучего и назойливого! Принял за обычного секретаря, каких много, а получил действенного теневого хакера. А ведь мог бы подумать: откуда Рон взялся на руинах бизнеса Эриксонов? Когда сам он судился годами, активы растаскивались в угоду любимчикам папочки, состояние таяло? Его не нанял Манфред, это сделал сам Эрик. А рыжий как чувствовал, что безнадёжное дело выгорит! Рыжий не дал его братьям и сёстрам раздраконить все окончательно и просрать. Сколотил фундамент, на котором родились его, Моргана, первые миллиарды. Не просто же так? Майкл знал, как устроена система, в которой работал их бизнес. Глубинно знал, а это не открытая информация. Открытая только в том, что делать деньги на слабостях и пороках людей во все времена актуально.
Ему дико повезло с этим парнем, но связь — наименьшее из всех зол! «В радиусе мили от объекта», «Когда ты подойдешь к Кох-и-Нуру»... Только больше он туда не войдёт! Свидание с Люсией окрылило и поддержало Эриксона! Но напрочь заперло ему двери в Тауэр. Лезть в канализацию? Да это же сказки голливудских сценаристов! Романтика древних подземелий, откровенная наивность и дурость полагать, что там всё уже давно не замуровано. Единственный шанс — если бриллиант будет вывезен из крепости. Выставлен в другом месте в рамках дипломатического приёма или культурно-просветительского мероприятия. Бывают ещё коронации британских монархов, но рассчитывать, что бабушка отдаст богу душу именно в ближайшие три месяца — чушь! А если и так, кто напялит Кох-и-Нур на Камиллу — эту швабру и всего-то нелицеприятную любовницу? Была бы это Диана — другой компот, а эту форменно ненавидят и считают виновницей горя и гибели всеобщей народной любимицы. Им нужен был дипломатический приём — ещё один, на очень высоком уровне. Такое бывало, и корону вывозили. Чаще всего на Даунинг-стрит, в Уайтхолл. Тогда и уровень защиты серьёзно понизится, и появится ясность: к какому сроку всё должно быть готово.
Организовать приём — это не к Рону. Это должен устроить сам Эриксон, и, возможно, Люсия сможет ему помочь. Чтобы Кох-и-Нур точно выставили, там должны быть представители Индии. Именно Индия всерьёз и официально требует передачи сокровища, вопрос муссируется в прессе и в рамках переговоров. Продолжение недавней встречи?.. Он напишет любимой и съездит в посольство. Она тоже может предложить инициативу, она принцесса, и её послушают. Канал связи через даркнет заработал, и вечером, перед сном, Мэл получал короткие, но драгоценные послания. Судьба коварна: когда Люси была рядом, он знал, что это интерес, любопытство, сострадание, но никакая ещё не любовь. Теперь же ощущал её любовь всем сердцем, намертво отрезанный от неё. Не справедливо!
***
Майкл был хитёр как хитрющая из лис, не даром рыжий! Его босс пока не знал, но понемногу Рон решал их основную, главную и очень сложную задачу: готовил хитроумный план каскадного обрушения энергосети Лондона. Выключить город — это не просто «выключить свет», нажать, как в фильмах, на волшебный рубильник, и готово. Хакер писал сложную симфонию хаоса, которую ему предстояло играть в течение двух или трех месяцев, всего времени, что у них есть. Глупо ломать стену лбом. Он уже знал, что будет «выращивать» катастрофу. Первый этап своей модели Рон назвал инфильтрацией. Оператором энергосистемы Великобритании является британская энергетическая компания National Grid. Осуществляет электроснабжение в Англии и Уэльсе: обслуживание высоковольтных ЛЭП, электрораспределительных сетей, централизованное управление энергосистемой государства. Рон не собирался лезть в её центральные серверы. Он искал слабые звенья — контроллеры SCADA: программно-аппаратного комплекса для диспетчерского управления и сбора данных в реальном времени. Такие контроллеры удалённо следят за процессами, собирают информацию с датчиков, управляют оборудованием, производят визуализацию данных и реагируют на аварии. На мелких подстанциях в пригородах они могут быть вполне доступны. Внедрить «спящий» код в обновления ПО для датчиков температуры трансформаторов — и этот код просто собирает тебе данные о нагрузке. А ты изучаешь, как Лондон «дышит» электричеством: в каком месте наиболее узко, где его ахиллесова пята в часы пик. Второй этап должен последовать за первым, и по сути «Имитация износа». В этот период всю систему можно начинать «подтравливать»: заставить датчики на нескольких узлах вокруг объекта выдавать ложные, неверные отчёты о работе: микроперепадах напряжения и прочее. Тогда автоматика защиты привыкнет к «шуму». Диспетчеры увидят мелкие ошибки, спишут их на старое оборудование и... Амба! Понизят порог чувствительности защиты, чтобы она не срабатывала по пустякам. Кому охота гоняться за зря из-за мелочи? Никому. Так, не быстро, понемногу можно «приучить» сеть к внешнему контролю, своей невидимой вездесущей руке. А когда придёт момент Х, наступит яркий, красочный каскадный резонанс. Вездесущая рука лишь нажмёт кнопку, и весь Лондон начнёт гаснуть — ступенями, шагами от окраин к центру. Вирус на подстанциях Эссекса резко сменит частоту тока с нормальной на критические значения. Удар по частоте спровоцирует эффект домино: защитные реле «узрят» аварию и, как предписано, отключат сектор. Нагрузка мгновенно перекинется на соседний, повторится то же самое и так по цепочке. За 30-40 минут Лондон вернётся ко временам, когда электрификации ещё не было. Люди достанут фонарики, остановится метро, все транзакции банков и госучреждений. Нельзя будет купить шоколадку по карте. Мегаполис охватит полная суета. Особо охраняемый объект тоже погаснет, погрузится во тьму. Центральная сеть умрёт, резервные дизель-генераторы попытаются «подхватить» нагрузку, но вирус будет жить и там. Заблокирует запуск автоматического старта на 45 критических секунд. И это время для действия. Но времени этого мало. Правда есть решение: устроить «ложную фазировку». Генераторы не могут просто подать ток в сеть здания. Их частота должна совпасть с остаточным напряжением в сети. Исказить данные датчиков — и система будет молотить и пытаться синхронизироваться, но компьютер не даст команды, побоится замыкания. И продлится этот кавардак пока в подвал не спустится человек и не нажмёт нужную кнопку вручную. Мозг автоматической системы зависнет, не давая тока в здание. Это 5-7 минут для Мэла. А если сымитировать ещё и пожар, то помещения наполнятся газом, весь народ попросят нафиг, дверь в генераторную заблокируется. И бедный техник, спустившись, ещё не сразу попадёт туда. Эриксон не профи, и они не фильм снимают. Нужно дать боссу время, каждая секунда которого ему очень дорога. «Электричество — это кровь города, Мэл. Я не буду перерезать ему горло сразу. Я просто введу ему в вены пузырек воздуха. Маленький, незаметный. Он будет плыть к самому сердцу три месяца, и в нужную секунду — всего одну — Лондон испытает инсульт. И пока город будет биться в конвульсиях, мы заберем то, что нам нужно. Взамен отдадим переписку одного покойничка — очень высокопоставленного шпиона с острова греха. Там есть имена, от которых у Скотленд-Ярда и Букингемского дворца случится коллективный инфаркт. Это не ядерный шантаж и даже не убийство Кеннеди. Но кому оно уже нужно? Про Кеннеди я расскажу тебе потом, мой милый Мэл! Сделаю подарочек на свадьбу тебе с Люсией. Если придут какие гады — от спецслужб ли, Куруфиньо — эти сведения сумеют защитить тебя. Кто угодно предпочтёт сохранить и свои головы, и твою, а не погубить себя вместе с тобою. А я ещё подумаю над твоим непробиваемым щитом. Мне-то он не нужен, тень рукой не поймаешь! А поймаешь, так попросишь нажимать дальше кнопки. Пулей тень не убивается. Тень просто покупает тишину ценой чужого позора — для того хозяина, что у тени есть. И пусть в ближайшие годы весь мир вспыхнет войнами! Но ты получишь свой Кох-и-Нур! Ему не привыкать, всю жизнь же так менял хозяев. Он проклятый кровавый бриллиант. Ну а ты — моё тёмное Совершенство — выиграешь, вернёшь себе Люсию. Будешь счастлив — со мной или без меня. И в этом главная миссия твоей всецело преданной Тени».***
Разговаривать с Люсией Моргану разрешалось только с ноута рыжего. Дожил, блядь, до того, что его же секретарь ставил ему условия! Правда понимал, что всецело зависит сейчас от Рона. Был искренне благодарен и слушался как вязаный за рога бык. Правда ведь тираннозавр в филармонии, дуболом, которому нет дела до этих компьютеров. Жил себе и как-то обходился, а теперь уж поздно приучать. Майк ложился спать — ненадолго, часа на четыре — и это был тот самый лаг, когда можно вызвать Люсию на связь. Разница во времени между ними составляла пять с половиной часов. Когда он засыпал — по-свойски поздно — она пила свой утренний чай, вспоминала флорентийские десерты в постель. А когда Эриксон просыпался, в Джориатаре уже кипел день. Но она ждала и писала заветные три слова: «I love you!». Стоя в полутьме за портьерой, как-то умудрилась разглядеть свежий шрам на предплечье, нащупала повязку под ключицей и теперь переживала. Гневалась, просила всячески беречь свою жизнь. Вновь и вновь вспоминала эти окаянные цветы, которых попросту не было. И вот лучше бы было пиво, но законная подпись. Во Флоренции они сами втянули себя в этот трагический, опасный и кровавый переплёт — просто своими характерами. Известие, что Кох-и-Нур нужно вывезти, когда всё будет готово, Люсия восприняла с воодушевлением. В Индии очень сильно движение по репатриации, возврату награбленного, по востребованию репараций и таких знаковых национальных ценностей, как этот бриллиант. Отношения Люсии с отцом были сейчас холодны. Сам выпустил птицу из клетки, позволяя Фульвио приезжать к ней и брать её с собой — не серчай! Принцесса давно пересекла возраст совершеннолетия, стала фигурой, известной в официальных кругах. И подключиться к её просьбе открыть новый раунд межнациональных переговоров готовы были многие махараджи и государственные деятели. Бесспорный огромный плюс, что лицом кампании станет красавица, наследница одного из княжеств, к которой проявляет неподдельный интерес самое богатое семейство на планете. Есть прескобное обстоятельство: она должна демонстративно, внешне признавать Фульвио своим женихом. Но ведь все двойные игры такие, а в лоб по-честному никогда не выиграешь! Поверьте, уж! Пусть чуть порадуется рыжий эталонный жених Фульвио. Она иначе ведь не разрешит задачу для того, кто не надел, а кто раскрыл её огромные, прекраснейшие крылья! Просто взглядом поднял в небо, подхватил и научил — летать! Морган побывал в посольстве, в министерстве иностранных дел. Как водится, не с пустыми руками. Скотч 50-летней выдержки — это вам не магазинная дрянь. А там взаимное участие в левых схемах, проигрыши, долги, залог имущества за прошлую развлекуху, всё, как водится. В итоге подтвердился Уайтхолл, визит в начале марта. Банкетинг-хаус с его плафоном, расписанным Рубенсом, с огромными венецианскими окнами. Саму дату сообщат, правда, позже. Но визит состоится, место обозначено самой историей создания этого места. И требование индийской стороны — бриллиант Кох-и-Нур там. От души мужчины, правда чувствующего себя викингом на подступах к Линдисфарну, отлегло много раз. Британцы объявили, что не выставят корону — это унизительно для принимаемой стороны. Дипломатия так не работает. Камень вынут на подушку, подушка ляжет под купол из бронированного стекла. Сокровище выставят под росписью гениального живописца. И переговоры состоятся в зале рядом, под оком божественного сияния самой ценной реликвии человечества. Грааль же не нашли? Плащаница Турина – XIV век? Какая у вас есть более драгоценная реликвия, господа земляне? А на Марс вы ещё не доехали. Лишь он — тот самый углерод, которым меряется время, возраст всего сущего — до него! Он — эталон, он — суверен! И он прекрасен и бесценен, полит кровью и всё видел! Совершенство, венец разума природы, запечатлевший миллиарды лет назад да сам Божественный замысел! Ту кристаллическую решётку, что планета созидала в своей страсти и мучениях. И только он — Свет! Гора этого Света, что не боится Тьмы. Тьмы вокруг себя, ведь он поразит эту Тьму, стоит ей только приблизиться! Пусть попробуют! Только Бог и женщина — родящая и созидающая — могут безнаказанно носить его! — Ты понял? Банкетинг-холл. — Банкетинг-хаус, главный зал. — Начало марта. — Точно так. Заткнёшься, а? Одно неверное нажатие, и ничего не получится. Куснув губу, Морган убрался. Даже вышел на балкон, под мокрый снег. Эта мерзкая дрянь тушила без конца его сигарету, липла к рубашке, делала мокрыми руки. Всё вокруг выглядело туманно-серо-чёрным, как и его жизнь сейчас. Жизнь человека, словно прожившего лучшие годы вслепую. А стоило глазам раскрыться — ценой вдоха воздуха стала его собственная жизнь. Не справедливо! Не понятно! Ведь теперь уже не только он один, но вот и Майкл, и Люсия так зависят, так по уши в этой грёбаной афере, краже века. А соперники их бесчестны и наделены большими возможностями. И их счастье — на рулетке, словно фишки в казино. Мерзкий холод ноября пробирал, терзал до костей, никак не остановленный хлопком тонкой рубашки на голое тело. Глаза по-мужски оставались сухими, но плакали снегом — растаявшим на его бледном напряжённом лице. Огонёк сигареты потух, лишь шаг — и вот он номер, тепло и уют, комфорт высочайшего класса. Но мужчина не мог сделать этого шага. Серая дымка заволакивала звёзды, как это обычно бывает в Британии. Звёзд здесь просто нет, они не светят сюда. И поэтому их заменяют другими светящими звёздами. Интересно, что чувствует звезда, оказавшись украденной? Сорванной с небосклона, лишённой благословения тех, кто любил её свет? Заточённой в стеклянную ёмкость взамен тёмной, бескрайней бездны? Форменно страдающей в тюрьме? И заключению её нет даже срока... Что бы сделал человек на её месте? Не возжелал бы отомстить? О чём думает сейчас этот проклятый камень, на котором и брато-, и отцеубийство? Крушение княжеств, династий, падение Павлиньего трона? Понимает ли он сам — господин Совершенство — что сейчас ему дан шанс воплотить Любовь?..
