Цвет совершенства - чёрный

      Аравийское море встретило их не ласковым бризом, а тяжёлой, маслянистой зыбью. Старое доу контрабандистов скрипело всеми своими рассохшимися шпангоутами, переваливаясь с боку на бок. За кормой таяла в дымке рыжая полоска Аравийского полуострова — их тюрьма, их крепость и место, где Майкл оставил если не свою душу, то значительную часть этой души. Он сидел на палубе, прислонившись спиной к тюку с необработанным хлопком. Его руки, привыкшие к бешеному ритму клавиш, теперь бессмысленно замерли на коленях. Парень то и дело дёргался, пытаясь нащупать в рюкзаке привычную тяжесть терминала, и каждый раз натыкался на пустоту. Его «Око» теперь светило Мансуру, а он... он чувствовал себя ослепшим богом, которого низвергли в мир неандертальцев. Вчера, в крепких объятиях Моргана, его унесло, отпустило. А нынче опять накрыло с головой.       — Майкл... — Мэл подошел неслышно, его походка не теряла на воде грацию и уверенность крупных хищных кошачьих. Тело реагировало на качку так, словно он правда провёл пол жизни у руля драккара. Мужчина присел рядом, обнимая рыжего за плечи, и притянул к себе. — Дыши. Слышишь? Просто дыши морем. Думай, что мы вырвались, мы свободны.       — Я слепой, Мэл, — прошептал Рон, утыкаясь носом в его плечо. — Я не вижу спутников, не слышу частот. Мы сейчас — просто щепка в океане. Любой катер береговой охраны, и нас возьмут за филейку. А я даже не смогу предупредить! Я стал бесполезным, Мэл! Ты скоро выгонишь меня такого, да?       Эриксон усмехнулся, поразмыслил чуть. А потом достал из кармана старую медную подзорную трубу, которую нашёл в Шибаме в шкафу. Мансур тогда разрешил забрать, так она с ним и отправилась — приносить пользу, а не пылиться на полке. Рука вложила её в дрожащие пальцы Рона.       — Раньше люди ходили по звездам, Майкл. Без спутников и GPS. У скандинавов в VIII-XX веке и трубы такой не было. А мы же викинги, забыл? Ты всё равно — мой навигатор. У тебя есть уши, которые слышат шум мотора за милю, есть глаза, которые видят звёзды и маяки. И у тебя есть ум, второго какого не сыщешь на всём белом свете! Сокровище не «Око», а ты сам! Сколько раз я бы уже попал на тот свет, если бы не ты? И не твоё «Око» вытаскивало меня из передряг, не спутники штопали на мне дыры.       Мэл мягко повернул голову Рона к себе, тепло и проницательно посмотрел в глаза товарища.       — Я заварю нам чай. У торговца здесь целый тюк настоящего, свежего, цейлонского. И это не сравнить с той соломой, что пьют в Европе. Он реально бодрит и окрыляет! Я обязательно куплю для нас большой пакет. Давай, встряхнись. Мир не закончился в розетке, Майкл. Он только начинается!       Рон зажмурился, чувствуя горячее дыхание Мэлли и прикосновение его жилистых сильных рук. Дрожь, бившая его последние сутки, начала отпускать.       — Родина чая... — выдохнул он, обхватывая Мэла за пояс. — Значит, идем на запах корицы?       — Родина чая, конечно, Китай. Но на Цейлоне его весьма удачно развели и превратили в брэнд номер один. Считается, что у него особый вкус и высочайшее в мире качество.       — Как-то странно видеть тебя, рассуждающего о чае.       — Я просто стал другим. И я чувствую расправленные крылья. А ещё очень люблю море, я же родился в Норвегии. Мы ходили по фьордам на катерах, на яхтах. Это было хорошее время. Теперь зайдём на Цейлон, а там и Индия рядом, Джориатар. Наш путь закончится, и Куруфиньо утрутся своей фальшивкой.       — Вы навсегда останетесь врагами.       — Наплевать! Так будешь чай?       — Конечно буду. Я всегда мечтал, чтобы мы вместе пили чай. А ты хлебал свою дрянь, — Мэл усмехнулся, помогая другу встать и уводя в их каюту.       На удивление, их доу за весь путь никто не тронул. Море было относительно спокойным, каботажные судёнышки швартовались друг к другу в прибрежных водах крупных портов, обменивались товарами. Континент всё ещё был намертво заперт ограничениями, в бухты никого не пускали, торговля осуществлялась на воде. Возле порта Мундра, который был коммерческим, не государственным, образовался целый город на воде. Народ переплывал с судна на судно, переходил по трапам между маленькими доу и моторками. Хозяин их посудины завис там на два дня, и за это время путешественники успели обзавестись всем нужным. Главное оделись оба подобающе погоде и настроению. Эриксон снова выглядел как благородный лев в модных вельветовых штанах, рубашке любимого фасона, куртке и казаках из крокодиловой кожи. В Европе за эту кожу с вас спустили бы вашу собственную. А на таких тропических базарах и не редкость, и по деньгам не так кусается. Рыжий тоже подобрал себе наряд: новую куртку, башмаки, запас рубашек и рюкзак. Мэл велел ему купить себе ноутбук, но от местного говна рыжего трясло и воротило. Майкл пробовал выяснить, как сделать Эриксону хоть липовый паспорт. Свой собственный у него с горем уцелел, а вот у этого красавца не было теперь ни одного документа. На базаре это не нужно, были бы деньги. Но как они въедут в страну без единой бумажки — Рон ещё не представлял. К сожалению, план не выгорел. Документы делают какие захочешь, но на берегу! А туда пока нет хода. Так что, придётся вылезать на сушу как викингам в Линдисфарне, то бишь теневыми тропами. И вооружёнными — не до зубов, но всё же. Морган обзавёлся старым охотничьим ружьём, парой внушительных ножей. В общем, как всегда, не хватало шляпы. Только сейчас больше пошла бы не пиратская, а ковбойская.       В самом проливе между огромной Индией и её «Слезой» — островом Цейлоном — делать было нечего: патрульные катера крутились один за одним. Поэтому плавание завершилось чуть западнее, в Маннаре. Через пролив на горизонте маячил индийский порт Тутикорин. Путешественники попали на сушу на лодке вместе с контрабандным товаром. Изумрудный остров открылся им с не самой приглядной стороны. Нищая рыбацкая деревня только тем и выживала, что впускала эти лодки через камыши. Но вот сдать хоть комнатушку отказали даже за деньги: как огня боялись чужестранцев и этого проклятого вируса. Поесть тоже было негде, как влезли сюда, так и убирайтесь. Продали только две бутылки воды: местной, «Ceylon Spring», но зато с подходящим широким горлышком. По доброте душевной указали направление, мол там есть камень, в нём пещера. Можно переночевать. Бедный Рон, подумав о рейде по жаре среди чайных плантаций, проклинал всё матюгами! Лучше бы пересели на другое доу, что идёт хотя бы в Индию. Но делать оставалось нечего: Эриксон летел к своей мечте, готовый уничтожать километры расстояния. В пещере так в пещере, лишь бы завтра продвинуться дальше. Хозяин доу за время плавания рассказал ему, что есть один паром, за деньги всё перевезёт. Только добраться, и считай, что ты уже в Индии.       Легко сказать — добраться. Это место называлось Сигирия, камень — Львиная скала. У её подножия есть изваяния, похожие на застывших чудовищ. Главная достопримечательность — Пещера Капюшона Кобры. И им туда. Вот только «гулять» до этой пещеры не меньше стапятидесяти километров. Нужен транспорт, и Рон уже испугался, что дело кончится экспроприацией или покупкой полудохлого ишака. Но, к счастью, они теперь на Шри-Ланке, а не на Ближнем Востоке. И здесь, как и в Индии, основное средство передвижения — моторикша или тук-тук. Повертев головой, Морган увидел такой возле лачуги: красный, пошарпанный, с наклейкой Чегеварры на боку. В припрыжку приблизился, постучал в окно, спросил, на ходу ли этот ужас? На своё счастье, Мэл умел спросить простую вещь почти на всех европейских языках, поездил от души в молодости. А контрабандисты, конечно, тоже должны вязать лыко к лыку в общении с иностранцами. В итоге франт в крокодиловой коже сунул владельцу двести баксов — неслыханно за эту рухлядь! Потом уселся в тук-тук, завёл мотор и жестом указал устраиваться рядом.       Поездка началась. И если кто-то думает, что это просто как в стареньком автомобиле, глубоко ошибается. Моторикшу нещадно трясло и без кочек, на кочках подкидывало так, что задница с грохотом ударялась потом о жёсткое сидение. Грохот такой, что разговаривать невозможно, и скорость — километров тридцать, та самая, с которой на машине тащиться тягомотнее всего. Одна радость: всю дорогу рыжий ехал, вцепившись в Эриксона. Боковых сидений нет, второму можно только сзади. Вот и получай свои пять часов эстетического удовольствия: обнимашек, потискушек и всё такое. Мимо них иногда проезжали машины, вальяжно шли слоны, а изумрудные поля уходили за горизонт.       Место назначения показалось уже вечером. Камень этот действительно внушал трепет. Огромный валун, нависший над землей, напоминал раздутую шею кобры, готовящейся к броску. Именно здесь, в этой естественной нише, пахнущей тысячелетней пылью и диким жасмином, они и бросили свои рюкзаки. Это было идеальное логово для двух изгоев, у которых в кармане — миллионы, но воспользоваться ими нельзя. Вода «Ceylon Spring» уже кончилась, и, пока его безумный викинг вздумал охотиться, Рон переложил бриллиант в новый контейнер. Благо, с чистой водой проблем не было: возле Капюшона Кобры находится небольшое озеро. Рисунки на сводах грота говорили: здесь и раньше жили люди. Может только прятались, но не важно. Всё для жизни есть.       За стенами звучали выстрелы ружья. Подстрелить ничего стоящего Эриксон не смог: темнело. Зато размозжил выстрелом голову приползшей к ним змеи и победоносно устраивал рептилию жариться на ветке. Не то близость Индии его так окрыляла, не то неистребимая дурная натура авантюриста. Старшему было весело, и вообще змеи — деликатес! Майкл же теперь чувствовал себя не просто оскоплённым богом, низвергнутым к неандертальцам. Он сам сидел как неандерталец: в пещере, у костра, на котором поджаривалась чешуйчатая змеюга. Полный, товарищи, пиздец! Но с жуткой голодухи пахло вкусно.       После ужина рыжий уснул, а Эриксон сидел пускал колечки. Костёр догорал, из джунглей вокруг доносились неведомые непривычные звуки. Мэл думал, что завтра бы надо добраться до «цивилизации», какая-то же она здесь есть? Купить нормальную машину и быстро добраться до парома. Тогда есть шанс часов так через тридцать шесть достичь вожделенной Индии. Взгляд упал на бутылочку «Ceylon Spring», лежащую на боку возле Майкла. Парень шевельнулся во сне, бутылка покатилась по неровному полу в темноту, и Морган встал, поймал её. И тут то к ним сама явилась цивилизация.       За стенами пещеры отчётливо слышался шум двигателя машины. Мэл вышел, сжимая бутылку в руках, поравнялся с их моторикшей. Этот красный клоп, небось, и привлёк сюда незваных гостей — хорошо был виден даже в темноте благодаря своему красному цвету. А может пещера светилась, хрен его поймёшь. Готовый просто спросить у прибывших, где деревня и как до неё доехать, мужчина вдруг оказался под мушкой. Холодная сталь шевельнула полы дорогой куртки, местный полицейский или конвоир в казёной форме увидел здоровенный нож за поясом, потребовал документы. Поняв, что документов нет, попросил в кабину. Проклиная всё на свете, Морган под прицелом сел на сидение.       В деревенский полицейский участок его привезли глубокой ночью, забрали нож, оставили сидеть в камере. Утром руки тоже до него дошли не сразу, привели ещё каких-то молодчиков. И, стоя рядом с амбалом дегенеративного вида, Эриксон подвергся досмотру. Ничего особенного у него при себе не было, только сигареты, пакет чая с доу и бутылка воды. Но дознаватель открутил пробку, понюхал содержимое. Запах спиртяги ему в нос не ударил, а вот что-то на дне пузырька привлекло внимание. Мэл напрягся, визуально сохранил спокойствие. На вопрос, что это в воде, ответил: — Мой змеиный камень! Бабушка подарила, сказала, защищает от ядов!       Дознаватель посмотрел на него как на идиота, закрутил пробку, и бутылка полетела в мусорную корзину в углу помещения. Тем временем на столе, бок о бок с его чаем, возник точно такой же пакет: обычный бумажный, в какие фасуют сушёные травы и фрукты. Полицейский развернул его, осмотрел дорогие скрученные листья, понюхал, улыбнулся и вручил чай амбалу рядом.       — Можешь быть свободен!       Парень вышел, забрав своё барахло, а перед Мэлом из второго кулька высыпались на стол зелёные пушистые шишечки.       — Это что ещё?       — Это не моё, вы перепутали пакеты!       — Может я хуй с пальцем перепутал, и это не зелёная дурь?       Наглость и напористость Эриксона в этот раз сыграла против, и он снова оказался в камере. Ладно бы только нож, а теперь и эта трава, причём явно в количестве на продажу.       И бриллиант Кох-и-Нур в мусорном бачке захолустной ментовки на Шри-Ланке.       Тем временем красный моторикша уже спешил вызволять товарища. Как же вовремя были усвоены уроки вождения! Сколь же ценными оказались те несколько миль, что он проехал и сумел хоть почувствовать руль! Майкл Рон резко затормозил возле участка полиции. Ощущения были, словно приехал на Ferrary и гнал под двести. Растрёпанный парень влетел в здание, покрутил головой. Эриксона нигде не было. Не долго думая, рыжий положил в карман две тысячи баксов и прямиком вошёл в дверь начальника отделения.       — Вы задержали моего друга. Европейца, высокого роста, в крокодиловой куртке.       — И дальше что?       — Это ошибка, и её нужно исправить!       — Оружие, наркота, отсутствие документов...       — На все вопросы всегда найдётся весомый ответ, не правда ли? — рука ловко сунула зелёные бумажки в журнал. Ланкиец посмотрел, оценивая взглядом толщину пачки, поднял взгляд на рыжего. Тот стоял как ни в чём не бывало, словно только что поставил свечку на мессе, не более того. В голодную безденежную пандемию получить такой подарок к мизерной зарплате — ответ, весомость которого — аксиома! Через 10 минут Эриксона вывели, он, не здороваясь, рванулся к мусорной корзине. И увидел, как вожделенная тара уплывает на улицу в руках толстой старухи-уборщицы. Сперва обидевшись, Рон вдруг всё понял. Они вместе оказались во дворе. На их глазах женщина вывалила корзину в бак, а работающий рядом погрузчик подцепил и перевернул этот бак в огромное пухто. Машина коммунальных служб уже стояла рядом, и... Майкл опрометью сиганул внутрь смердящего железного ящика. Мэл едва успел опомниться, как ему на плечо опустилась увесистая рука.       — Эй, фраер!       — Чего тебе?       — Ты взял кое-что наше. Отдавай.       — Катись-ка к чёрту, сукин сын! Я ничего не брал!       — А ты борзый! — кулак с размаху заехал ему в челюсть, рассёк губу и поверг на землю. Во рту появился знакомый металлический вкус. Вмиг опомнившись, Мэл вскочил и ответил, но силы были явно неравны, причём не в его пользу. Молодчик вновь ударил его с размаху ногой в чуть сросшееся ребро, в глазах потемнело, ноздри вдохнули пыль улицы. А два мента, стоя рядом в тенёчке, курили те самые шишечки и любовались дракой.       Майкл рухнул головой вниз, перекувырнулся, и мир мгновенно сузился до размеров зловонной железной утробы. Сверху на него валился мусор, под задницей и ногами хлюпала жижа из обглоданных костей, корок ананасов, гнилой рыбы и банановых кожур. В нос ударил такой амбре, что вчерашний неандертальский вечер показался изысканным обедом в ресторане. Схватившись руками за край и выглянув, он увидел, как Морган падает на землю, а мусоросборник готовится обхватить пухто своими клешнями. Стало понятно: времени нет!       Он начал лихорадочно разгребать разное дерьмо, искать бутылку. Рон схватил одну, и прямо рядом валялась вторая, такая же. Перед глазами замелькали голубые пузырьки с надписью «Ceylon Spring». Этот грёбаный остров словно издевался над ним: в этом захолустье все пили одну и ту же дешёвую воду. «Пустая. С окурками. С мутной желтой жидкостью...»       — Да где же ты, сука! — он рыдал от бессилия, вскрывая которую уже бутылочку. Руки скользили по гнилой кожуре, порезанный о стекло палец саднило от соли и грязи.       В это время снаружи Мэл, сплевывая кровь, попытался подняться. Удар в ребро парализовал на время дыхание, но не вышиб из него запал. В тот миг глаза различили, как амбал достает нож. Даже не нож, кинжал: тот самый малайский, извилистый, один из самых опасных. В глазах современного викинга вспыхнуло древнее пламя. Сзади заверещал победный голос Майкла:       — Нашёл! Лови, Мэлли!       Пухто начали поднимать, но кто-то из очевидцев остановил погрузку, сообщая криками и жестами, что внутри находится человек. Пухто устремилось к земле, а грязная голубая бутылка — по дуге к Моргану. Эриксон поймал её, схватил накрепко. В ту же секунду вьющееся лезвие криса прорвало его куртку и устремилось в плечо, словно в тёплое масло. Боль сразила мгновенно, горячая кровь брызнула на асфальт.       Майкл Рон, весь облепленный мусором, с банановой кожурой в волосах, как раз высунулся из бака и видел, как алые капли перемешиваются с пылью под оком пленённого в бутылке чудовища. Выпрыгнув с той же прытью, что и влетел в мусоросборник, рыжий вырвал у Мэла свою находку, подхватил его самого, пытаясь поддержать. Менты, догнав кайф от «чая», лениво потянулись за дубинками, поняв, что развлечение заходит слишком далеко. А амбал, к которому как раз подтягивалась парочка друзей, схватил Эриксона за воротник куртки и прошипел в лицо:       — Эй, янки паршивый! Мы своё не прощаем, сечёшь? Нет дури, значит пригонишь тачку. Самую крутую в городе — заберёшь Land Rover Defender у Тан Сри Хассана. А пока не справишься, твой приятель побудет у нас.       Рыжего рванули от него прочь, Майк кричал, но ему тоже, кажется, прилетело чтобы заткнулся. Морган смотрел на свою руку, упёртую в асфальт, как по кисти и пальцам струится кровь, добравшаяся уже от плеча до самого низа. Потом резко встал и ушёл. Менты вышли с дубинками, но шоу уже закончилось, и никого из актёров не было видно.       Перед светлыми глазами норвежца стояла тьма слепой холодной ярости. Унижение взорвало в нём то первородное, когда не просто меняешь ландшафт на участке, а подрываешь всё толом, чтоб камня на камне не осталось. Потом может сестра Янина приноровится к делу, где воронка, разобьёт пруд, гору чёрного пепла обсадит цветочками. Это потом. А пока — дыра в земле, горы камней и пепел.       Умывшись в уличном фонтанчике и охладив голову, Экриксон начал думать: яростно, стремительно, без изысков и напролом. Land Rover Defender — представительский внедорожник, для маленького городишки — символ абсолютной власти. Владелец чувствует себя точно королём этого места. И насрать, как там его зовут, машина в городе одна, не перепутаешь. Чтоб найти её, надо проведать улочки, где расположены самые богатые дома, самые дорогие магазины, лучшие рестораны. Однозначно в центре! На окраинах цари не живут. Как угнать? Подловить на стоянке, однозначно. Машину могут запереть в гараж, но сейчас день. А значит этот Сри Хасан на ней катается. Такие ведь пешком ходить не любят и до туалета... Морган думал, ноги сами несли его туда, откуда пахнет деньгами.       Вдоль канала высились смешные разноцветные домики, но не как в Амстердаме, попроще, без художественного вкуса что ли? Не важно. Глаза хищника искали добычу, сканировали местность. И хищник был сегодня очень кровожаден и голоден! Эриксон остановился напротив дорогого ресторана, закурил сигарету. Правая рука не поднималась и с трудом сгибалась в локте, как будто что-то оборвано. Но думать о своих болячках Мэл сейчас не мог. Рыжий Майкл с наркоманами, которые невесть что с ним могут сделать: хоть побить после понюшки, хоть пырнуть крисом за просто так. Ему нужно было везение! Хоть искра этого везения, о котором говорил всегда Рон.       И внедорожник подъехал: встал у ресторана рядом. Не у этого, соседнего. Полненький мужчина маленького роста, в костюме, вышел и направился в заведение. Никакой охраны не было, видимо статуса хватало. Дверка автомобиля хлопнула, вслед за ней стеклянная дверь. Ослеплённый своей яростью викинг в три прыжка настиг добычу, сел за руль, повернул ключ, оставленный в замке, и улетел под дикий крик цейлонского бизнесмена, исступлённо лапающего оконное стекло.       Шайка гопников ждала в лесочке на выезде из города. При виде внедорожника они закричали, обрадовались. Мэл подъехал вплотную, вышел, повертел ключами в руке. Рона отпустили, рука задвинула его за себя. Ощутив присутствие Моргана, рыжий шепнул:       — Не отдавай!       Рука гопника протянулась к ключу, но игрушка со звоном исчезла из-под носа. Моментально прилетел удар по скуле, металлическая печатка резко сорвала кожу. А Рон тем временем уже сидел в дорогом внедорожнике, крича:       — Мэлли, скорее!       Отбившись от второго выпада, Эриксон вскочил обратно на сидение, отпихнул ногой противника, завелся и рванул. Молодчики забрались в свою тачку, пытались преследовать на шоссе. Но не выйдет! Адреналин чуть заглушил горечь унижения, Мэл запросто ушёл и далеко не сразу сбавил скорость до безопасной. Отдышавшись, Рон сообщил ему: их деньги опять вытряхнули. Но на этот раз он был умнее: спрятал золото в ремне, а часть купюр — в потайном карманчике рюкзака. Так что заплатить за паром у них хватит. Только доехать бы.       — Насрать на деньги, доедем. Сколько сейчас времени?       — Без пятнадцати пять.       — Контрабандист говорил, паром уходит в девять. Сколько отсюда до побережья?       — Около 400 км.       — Слушай, ты ж без интернета всё знаешь!       — Придурок, указатели читать надо.       — Пристегнись, будет быстро!       — У тебя вся щека в крови.       — Плевать!       Одними из последних Рон и Эриксон вкатились на паром. А через четыре часа этот паром чуть не с цветами встречали в индийском портовом городе Нагапаттинам. Он был первым, вошедшим официально в день снятия пандемийных ограничений. Радостные люди махали флажками, местная пресса щёлкала фотоаппаратами и фиксировала всё на камеры. Морда счастливого молодого парня с микрофоном прямо на выезде сунулась к ним в окно, он пискляво спрашивал обычные формальности. В это время к машине подошли люди в форме, офицер полиции представился и сообщил:       — Вынужден задержать вас по подозрению в угоне этого автомобиля! Прошу проследовать за мной!