Цвет совершенства - чёрный

      Индийская тюрьма — это вам не американская. Никаких чистых постелей, душей, тренажёрных залов, библиотек и фруктов на обед. С презумпцией невиновности тут тоже особо не заморачивались, и если уж тебя занесло сюда, окажешься в гадюшнике, на вид века так XVIII-го — с грязью, насекомыми, затхлой вонью и ковриками на полу вместо кроватей. Ко всему прочему, угонщиков ещё и разделили, как Эриксон ни пытался орать, что Рон тут не причём и вообще ездил за рулём раза три во всей своей жизни. Хреново ездил, под присмотром! Угонщик из него — как из говна граната, но кого это волнует в отделении полиции? Определяя человека в камеру, здесь смотрят на другое: сможет постоять за себя или же не сможет? Так старшего отправили к откровенным головорезам, а вот Майкла — к мошенникам и проворовавшимся торгашам. Рюкзак отобрали, описали содержимое, приклеили какой-то номер и увезли на хранение. Вместе с бутылкой, на которую никто здесь не обратил внимания. Кажется, индийское национальное достояние, похищенное британцами в годы колонизации, даже не внесли в опись.       В застенках пролетели три бесконечных дня, в течение которых каждого по разу допросили, посмеялись над легендой про ланкийских гопников и принуждение к угону. Пригрозили связаться со Шри-Ланкой и выяснить, что там за «пакет с зелёным чаем», из-за которого весь сыр-бор. Рон метался от стенки к стенке под смешки сокамерников. Морган лежал на застеленном соломой полу, уставившись в потолок неподвижным взглядом. Благо соседи таки побоялись его гневного звериного облика и крови на рубашке и лице.       Тем временем к участку подъехал дорогой Land Cruiser, из него вышла элегантная женщина лет пятидесяти, хотя многие дали бы ей меньше. Она не была индианкой, но одета была в строгое сари и носила бинди. В автомобиле она прибыла одна, щёлкнула замком и вошла в отделение полиции. Такие гости тут — откровенная редкость, и к ней сразу же подошёл сотрудник, вежливо поинтересовался, чем он может помочь. Дама достала телефон, показала на нём не то видео, не то фотографию. Её проводили к начальнику полиции города, угостили соком. А сам он в это время смотрел запись трехмесячной давности — покушение в Лондоне на какую-то шишку в бизнесе, чесал затылок, припоминал. И правда вроде как показывали... А потом, едва визитёрша шепнула ему о чём-то, схватился за телефон, принялся звонить, кричать на подчинённых. Поднялся и сам проводил женщину в свободное приличное помещение.       За Эриксоном пришли, вывели из камеры, доставили в довольно чистый и светлый кабинет, у окна которого стояла леди Мелинда. Тело как прошибло электрическим током. Да лучше бы провалиться сквозь землю, чем предстать в таком виде перед махарани! Что она подумала сейчас? Будущая тёща же... Наверное... Возможно... Или нет уж, всё, забудь? Мелинда смотрела с извечной своей мудростью, проницательно оценивала такого вот «зятька» — подарочка. Рваный окровавленный рукав вусмерть грязной рубашки, безжизненно повисшая рука, очень свежие отметины на роже, перепутанные волосы с застрявшей в них соломой, наручники, тюрьма в конце концов. Да уж, «ну даёшь ты, доченька! Нашла себе на пятую точку! А как всё хорошо начиналось!» Что ещё тут можно подумать? Хоть и с Кох-и-Нуром, слать бы тебя, Морган, в задницу! Глаза женщины лучились сочувствием, состраданием, какой-то очень глубинной добротой и... Пониманием?..       Махарани перекинулась с кем-то из сотрудников парой фраз, вновь показала кому-то запись в своём смартфоне, подошла ближе. Эриксон чувствовал, как сгорает от стыда, когда с него снимали браслеты.       — С угоном я улажу, машину просто вернут владельцу, — Мэл кивнул. — Что-то из вещей у тебя есть?       — Только куртка. Всё у Майкла, или в камере хранения. Как вы нас нашли?       — Я приехала сюда по делу, вечером смотрела местные новости. И там тебя опять показали на весь экран. При задержании, — махарани остановилась, отвела взгляд в сторону. — Майкла скоро приведут.       — И что нам делать?       — Тебе что делать? Бери лист бумаги, садись и пиши, что ты — гражданин Норвегии Мэл Морган Эриксон. Что 13 марта в Лондоне на тебя совершено покушение. После этого ты не помнишь, как оказался там, где оказался. Уж не знаю, где? Пытался выбраться без денег, документов. Вот и взял эту проклятую машину чтоб добраться до невесты. А потом хотел, конечно же, вернуть. Действовал в условиях форс-мажорных обстоятельств непреодолимой силы. Боролся за свою жизнь. Ваше дело закроют, заявление передадут в посольство. Из посольства в Норвегию. И будем ждать твой новый паспорт. Как ты женишься без паспорта?       И действительно, бриллиант тут не поможет... Это было бы смешно, но Эриксон почувствовал, как в глазах потемнело. Что, правда? Мелинда не пошлёт его к едреней матери, отмазывает и согласна взять в зятья?..       Показания давались плохо, рука всё время отнималась, и плечо резко простреливало. Удар малайского криса перерезал там что-то важное, но плевать. Рыжего привели, потом достали шмотки из камеры хранения, велели проверить, всё ли цело, и подписать документ об отсутствии претензий к правоохранительным органам. Рон шмыгнул в рюкзак, достал из тряпья бутылку, посмотрел на свет, болтанул и бессильно рухнул на скамейку с выражением имбецильной улыбки на устах. Рука, не проверяя больше ничего, поставила подпись, и обоих отпустили с леди Мелиндой.       В машине все ехали молча. Махарани привезла их в современный жилой комплекс. Все поднялись и вошли в просторную хорошо отделанную квартиру, которая, со слов женщины, принадлежала её сестре.       — Мы вместе отправляем гуманитарные грузы из порта. Когда нужно, останавливаемся здесь. Располагайтесь.       По-хорошему, расположить бы их обоих сперва в ванной! Туда Рон и устремился, закрылся ненадолго, умылся и слил воду из бутылочки. Раскромсав ножом пластик, парень вынул камень, ополоснул и вытер полотенцем. Так, на полотенце, и поднёс его спасительнице.       — Вот. Это он добыл! Мэлли выполнил задание. Но только пусть не касается. А вам можно, вы — женщина.       Мелинда посмотрела на подношение, взяла бриллиант в руку, повертела в пальцах. В этот миг на него упал из окна яркий солнечный свет, и вся комната заиграла волшебными бликами. Он вспыхнул Горой Света, озарив лицо их доброй феи. Если бы кто заснял всё это на камеру, то мог бы использовать в фильме про волшебниц и магию — смотрелось бы лучше любых спецэффектов! Майкл Рон и Мэл Морган вздохнули, полноценно ощутив, как Гора форменно свалилась с их плеч.       — Это что, копия? — Мелинда посмотрела поочерёдно на Майкла, потом на Мэла. — Ничего себе размер! Где вы взяли такой бриллиант?       Сотоварищи стояли молча, поглядывали вопросительно друг на друга, мялись с ноги на ногу.       — Это оригинал, госпожа махарани. Копия теперь в Англии. А ещё одну привезут Куруфиньо. Я дал слово выполнить задание и выполнил, вместе с Майклом. Он сделал куда больше меня, чтобы получить его.       — Эриксон, ты шутишь? Я всё понимаю, но украсть Кох-и-Нур невозможно! Сингх — старый дурак и забыл бы об этом всём! У него идея фикс — вернуть Кох-и-Нур, но не губить же счастье дочери из-за камня, который не отдадут никогда?       — Мы уже его вернули. Он теперь в Индии. Он прямо перед вами.       Махарани села, вновь взяла в руки бриллиант. На этот раз, в приглушённом свете, проходившем через облака, он светился радужно. Играл цветными искорками, как ребёнок игрушками. Показывал, чудовище, что рад в руках у женщины! Ну да, два мужика ведь так его унижали! Какие ужасы ему пришлось пережить! Как тут не отомстишь?       В том, что это бриллиант, Мелинда не сомневалась. Жена фанатичного коллекционера и владельца ювелирного бизнеса, она повидала и поносила камней столько, как не каждая актриса или миллионерша. Доказать, что это именно Кох-и-Нур, без сложной экспертизы, разумеется, невозможно. Но вот в проклятие самого кровавого украшения в мире махарани верила... То, что две пули поразили Моргана сразу же, как только он получил Кох-и-Нур — очень знаковое знамение! Вся королевская семейка Англии на уровне официальных протоколов прописала никогда не надевать Кох-и-Нур на мужчину. Глаза вновь осмотрели будущего зятя, сердце сжалось от мысли, что этот парень только чудом не погиб тогда. Пошёл на смерть ради руки её дочери.       — Ты только не подумай, я не причастна к этому заданию.       — Ну что вы, госпожа! Я никогда так не думал.       — Мне важно лишь то, что ты и моя дочь искренне любите друг друга, — Эриксон кивнул, устало опускаясь на пол и обхватывая колени. — Мне не нужны никакие алмазы, только счастье Люсии. И мне не важно, подделка это или нет.       — Один наш знакомый сказал, что Кох-и-Нур невозможно подделать. Можно только переродить. Так и произошло, а после близнецы подменили один другого. Это не подделка.       — Сумасшедшие... Вы понимали, чем рисковали? — Морган опустил глаза и кивнул.       — Я не мог обманывать вас и Люсию.       Махарани положила Кох-и-Нур обратно на полотенце, дотронулась рукой до своих губ.       — Пусть он будет у вас, хорошо? — тихонечко встрял Майкл. — Ему правда нельзя его брать, все несчастья происходят, как дотронется. Проклятие действует!       Трудно сказать, что Мелинду больше волновало сейчас: подлинность цацки или состояние её горе-подопечных. Скорее, как раз второе. Она отправилась готовить чай и перебирать аптечку. Оба «подарка судьбы» по-быстрому намылись, стремительно избавляя себя от омерзительной тюремной грязи. А, уже оказавшись в удобных махровых халатах, рухнули один на кресло, а второй — на диван. Рон закрыл глаза, раскинул руки, по-дурацки засмеялся. А ещё через пару минут форменно уснул. Мелинда подошла к Эриксону, держа в руках какие-то флакончики и вату. Не спрашивая, протёрла ссадины на лице, велела вытащить из рукава руку. Покачала головой при виде сильно воспалённой раны и прочих шрамов, приобретённых в последние месяцы. Было жутко неловко, но есть такие люди, рядом с которыми ощущаешь защищённость, спокойствие и исходящее от них добро. С Люсией ему тоже всегда становилось лучше от одного её взгляда и чудовищно клонило в сон.       — Плохо это всё! Тут надо было зашивать, а теперь поздно. Ну, ничего, потихоньку вылечим. Те пулевые зажили, не беспокоят?       — Почти нет.       Заканчивая перевязку, махарани вздохнула, посмотрела на рыжего.       — Этого лечить не надо?       — Вроде бы цел. Надо было только отмыть.       — Завтра закажем вам одежду, а сегодня отдыхайте. Ты уже засыпаешь, кажется.       — И мы поедем к Люсии? — глаза смотрели на будущую тёщу, излучая прямо детскую надежду.       — Успеем поехать. Сообщение открыли, и Люсия отправилась по своим делам в Нью-Дели. Вернётся где-то через неделю. И отец тоже в отъезде, все устали безвылазно сидеть во дворце. Я напишу ей, что вы со мной, — в голове забегали нехорошие мысли, и Морган ответил:       — Не надо! Пускай рыжий проснётся, и, если можно, напишем. Вдруг они контролируют и вас... Я очень хочу, правда! Но мы ещё не довезли его.       — Поняла, не буду. Ложись в постель и спи, я в своей третьей комнате. Бриллиант я спрячу.       — И простите нас за это всё. Мы бы не угоняли ту машину...       — Морган, лучше вляпаться за угон, чем за кражу в лондонском Тауэре, — в воздухе повисла многозначительная пауза. — Страшно это всё! Но хоть девочка будет с мужчиной, умеющим выжить и держать слово.       Рука махарани провела по мокрым, но теперь благоухающим отросшим патлам Эриксона. Теперь будет время привести их в порядок. Жаль, конечно, что Люсия уехала! Но сейчас, рядом с Мелиндой, в лучах её мудрости и доброты, Мэл почувствовал себя вновь рядом с матерью. Оказавшись в чистой мягкой постели, с осознанием полной теперь безопасности, мужчина мгновенно провалился в глубокий и долгий сон.       Открыв глаза, оба сами не знали, сколько же часов продрыхли. Услышав шевеление, Майкл первым подал голос:       — Мэл!       — Что?       — Нам всё это не приснилось?       — Ты подозреваешь, что до сих пор спишь? Или, что мы сдохли в тюрьме и попали в один и тот же филиал рая?       — Нет, конечно. Везунчик ты, Эриксон! Ещё и с тёщей повезло, бывает же?       — Замолчи уже, а? Лучше скажи: Леди Мелинда может сообщить о нас Люсии? — рыжий потянулся на диване, глубоко вздохнул. Потом несколько секунд напряжённо думал, повисла тишина.       — Мы не знаем, следят ли за матерью. Но знаем, что отслеживают дочь. Написать ей напрямую, что ты здесь — это пригласить Куруфиньо на завтрашний утренний чай.       — Об этом я и думаю. Но локдаун снят, они всё равно скоро будут здесь.       — Не спорю! Но сейчас и Люсия, и Сингх в отъезде. Официальный приём им не подтвердят, придётся дождаться махараджу. Это время для тебя чтоб побыть с принцессой.       — Я лечу в Нью-Дели!       — Без паспорта? Куда ты улетишь?       — Вот чёрт... — маленькая угловая подушечка с размаху шмякнулась об стенку.       — Нужно вызвать Люсию сюда. Но так, чтоб о тебе и твоих подвигах там не было намёка.       — Майк! Придумай что-нибудь! Давай пойдём купим ноутбук, или что там нужно?       Рука исступлённо ударяла в подушку, но бежать ни за каким ноутбуком не пришлось. Дверь в квартиру со щелчком отворилась, и в дверном проёме появилась леди Мелинда. Глаза махарани окинули гостей снисходительным игривым взглядом.       — Поднимайтесь! Я принесла вам завтрак, но времени мало. Твоё заявление улетело ещё вчера. При вести, что ты жив и нашёлся в Индии, всё посольство Норвегии встало на уши. Полчаса назад мне сообщили, что специальный консульский борт уже летит сюда и приземлится через три часа в аэропорту Нагапаттинама. Нам нужно срочно привести вас в соответствующий вид. Отправитесь с консулом Норвегии в Нью-Дели и там найдёте Люсию! Вы рады?       Просто рады? Не то слово! Оба подскочили, лихорадочно соображая, что же делать в первую очередь, за что хвататься и как всё успеть. И как так вышло? Но ведь да! Это заявления простых людей могут рассматриваться неделями и месяцами. Громкое преступление, статус пострадавшего, принадлежность к аристократической норвежской семье заставили скакать и прыгать не одну бюрократическую жопу. В Индии так вообще чуть не полетели головы за то, что мурыжили в обезьяннике с бандитами раненого европейского миллиардера. Вот бы был дипломатический скандал! Уроды, блядь, никакой премии в этом месяце!       Без шуток, чтоб «воскреснуть» мало просто заявления. Консульская служба должна убедиться, что Эриксон — это Эриксон, снять с него биометрию, выдать временный документ — Laissez-Passer или свидетельство на возвращение. Пока в Осло готовят сам паспорт, Морган с этим документом сможет свободно ездить по стране, получит доступ к банковским счетам, да ещё и в придачу ко всему — дипломатическую неприкосновенность! Следить за ним, видеть его звонки и перемещения не сможет никакой Куруфиньо через все свои спутники. Это защита государством своих граждан в другой стране, аппарат посерьёзнее «Всевидящего Ока».       К ним явились с магазинов, перед глазами замелькали модные красивые вещи. Шевелюру Эриксона обработали и простыми, и филировочными, и какими-то ещё ножницами, уложили так, что хоть на обложку журнала! Правда отметины на роже придётся ретушировать. Ех! Особо официального вида от них не требовалось, но махарани была непреклонна: никакого рокерского хулиганства. Её будущий зять — миллиардер, красавец и должен сиять подстать её дочери! Быть безупречным настолько, чтоб все незамужние бабы грохнулись в любовный обморок, а замужние захотели развестись. А что рожа побитая — так герой же! Выживал в страшных условиях, а значит шарма от этих ссадин только прибавится.       К назначенному часу Мелинда сама доставила своих подопечных в аэропорт. Перед выходом из машины Рон шепнул ей:       — Вы осторожнее с ним. Ну, с ним... — женщина хитро подмигнула и ответила:       — Дамские сумочки бывают надёжнее любых сейфов. Вечером он будет в Джориатаре.       Морган, в элегантном тёмно-синем костюме из узких брюк и короткого приталенного пиджака, в белоснежной рубашке, надушенный и весь загадочный, отправился на встречу с консулом. Наряд в итоге малость чересчур подчёркивал худобу, но так даже лучше. Представитель дипломатической службы пожал ему руку, выразил свою радость в связи с его чудесным спасением.       — Господин Камсвог* лично передаёт вам свои поздравления в связи с окончанием ваших злоключений! Мы сегодня же проведём процедуру освидетельствования, оформим временные документы. С оформлением вашего паспорта также не возникнет никаких проволочек. Добро пожаловать на борт, господин Эриксон!       Майкл Рон стоял рядом и всем видом сигнализировал: он тоже летит! Это обстоятельство вызвало заминку, ведь никакие дипломатические процедуры норвежцев на него не распространялись. Но тут вмешалась махарани.       — Господин консул, мистер Эриксон ранен и нуждается в сопровождении. Мистер Рон — его компаньон, штатный секретарь и помощник. Прошу вас принять это обстоятельство.       Рыжий достал свой паспорт, словно вынутый из жопы после Йемена, плаванья, Шри-Ланки и индийской тюрьмы. Норвежец посмотрел документ, вернул и сделал рукой знак следовать на борт. Мелинда попрощалась с Роном за руку, Моргана приобняла и поцеловала в щёку.       — Удачи, герой!       — Спасибо вам! Хорошей дороги до дома! — руки трепетно сжали пальцы спасительницы, Эриксон поцеловал их, поклонившись, и поднялся по трапу. Самолёт нёс их в столицу, где расположены все посольства. Консульский отдел — часть посольства, занимающаяся выдачей документов, юридической поддержкой, и, к слову, регистрацией либо освидетельствованием браков своих граждан, заключённых на территории другой страны. Гора с плеч свалилась, но долгожданная встреча ещё не состоялась. И, увы, Мелинда даже не знала, в каком отеле поселилась её дочь. Где её искать? Официальные мероприятия с участием принцессы были бы на виду. Но никаких сборищ никто пока не проводит, это просто её штатные дела. Вот сейчас бы помогло утраченное «Око»! Рон бы быстренько узнал, в каком она отеле, и из консульства они бегом направились бы туда. Но «Ока» больше нет.       Появление Эриксона в консульстве вызвало настоящий шквал. Кто к нему только не подходил, что ему только не предлагали, о чём только не спрашивали. В обычно безлюдном здании болталось полно народу, а ведь был уже вечер. Рабочий день давно закончился, но всем надо было посмотреть на живого спасшегося героя, которого в марте они оплакивали пуще остальных, он же соотечественник. К счастью сам консул целенаправленно провёл Моргана через эту толпу под своей защитой, запер за ними дверь кабинета. Началась официальная процедура.       Паспорта в Европе теперь только биометрические: нужен снимок сетчатки глаз, биометрическое фото, отпечатки пальцев, конечно. И хоть один из этих элементов — собственно для подтверждения. Мало ли проходимцев, просто похожих внешне и, разумеется, не прочь заделаться в миллиардеры?       — Мистер Эриксон, скажите, где вы оставляли вашу биометрию? В каких базах данных она может быть? — размеренно произнёс высокопоставленный клерк.       «Интересно, им пойдёт индийская тюрьма? Или ментовка во Флоренции или на Шри-Ланке?»       — У меня есть сейф в хранилище, в Швейцарии. И VIP-счёта в банках Люксембурга и Сингапура.       — Очень хорошо. Мы подадим запрос. Быть может, есть открытое, публичное место? — нужная мысль ударила в голову, и Морган выпалил:       — В марте, перед покушением, я посещал лондонский Тауэр.       — Прекрасно, мистер Эриксон! Это существенно облегчит работу, тем более прошло очень мало времени.       Сотрудник посольства обратился к открытой базе данных, сравнил отпечатки там со снятыми только что. Компьютер, разумеется, сообщил об идеальном совпадении снимка всех пяти его пальцев, и консул торжественно произнёс:       — Поздравляю вас, ваша личность подтверждена! Добро пожаловать в мир живых, мистер Эриксон! Я шучу, разумеется. Всегда приятно быть причастным к делу со счастливым исходом! — Мэлу был вручен документ — тот самый Laissez-Passer — на плотной гербовой бумаге, с печатями и заламинированый. — Мы сообщим, как только прибудет ваш новенький паспорт. Думаю, через неделю вы получите его здесь же, из моих рук. Для меня это будет большая честь!       Эриксон вышел, написал Рону с нового смартфона, особого, вручённого ему ещё в самолёте. Телефон себе рыжий купил утром, ковырялся в нём во время полёта, но интернета не было. Этот их канал теперь защищён дипломатической неприкосновенностью с одной стороны и новизной SIM- карты с другой. Когда Моргана забрали в посольство, рыжий остался в аэропорту, хотел настроить инет и добраться до своих хакерских штучек. Но прямо там, на стоянке такси, ему пришла идея попроще привычных взломов.       Рон подошёл к молодому таксисту, поздоровался, улыбнулся, спросил:       — Скажи, а в день снятия локдауна ты работал здесь?       — Конечно! Мы так ждали этих рейсов! Неприятно жить безденежным, — Майкл кивнул и продолжал:       — В тот день сюда прилетела принцесса. Я понимаю, в Индии их много. Из Джориатара. Слышал что-нибудь об этом?       — Как же? У нас не одна принцесса, но молодых и красивых мало! Вам не отдадим! — мальчишка засмеялся, а рыжий хитрюга гнул линию дальше.       — А кто из вас отвозил принцессу в отель? Может, ты и есть?       — Смеётесь, мистер? Принцесса и в мою калымагу? Для важных персон есть VIP-такси.       — И ты знаешь счастливчика?       — Знаю, конечно. Не думайте, он не мой приятель. Пожилой уже и опытный шофёр.       — А он здесь сейчас?       — Да откуда мне знать? Тут их сотни, столица. И дело шофёра — быть в разъездах.       — Конечно, — Рон подумал чуть, пошарил в кармане, достал купюру в пятьдесят долларов. Ещё из своих, оставшихся, хоть Мэл и снабдил его деньгами, выданными Мелиндой на время улаживания всех формальностей. — Между вами, таксистами, есть ведь внутренняя связь? Рация или пейджеры?       — Есть...       — И ты можешь связаться с ним? Просто узнать, в каком она отеле? Скажи, что привезли украшения для её завтрашнего приёма. А баран посыльный потерял телефон, забыл название... — зелёненькая купюра покрутилась перед носом юноши.       — Если принцесса, значит The Oberoi или The Lodhi.       — Мы тут не на капусте гадаем! Свяжись, плюс получишь заказ отвезти меня туда. Я не красть принцессу еду! Все везде сидели без денег! Ты таксист, я фотограф. А жрать, вообще-то, хочется всем!       Через пару минут Майкл Рон уже ехал в The Leela Palace — отель-дворец в районе Чанакьяпури, славящийся своим бассейном на крыше и роскошным индийским декором. Звонок Моргана застал его уже в пути, когда за окном проносились яркие множественные огни вечернего мегаполиса. Мэл едва успел докурить сигарету, когда с противоположной стороны улицы посигналила машина, Майкл вылез, помахал ему рукой. А в салоне уже отчитался: они едут в отель к Люсии. Щеки Эриксона стали вмиг горячими как в лихорадке, глаза забегали из стороны в сторону. Здание и огни отеля уже было видно, когда Морган закричал:       — Стойте! Мы должны купить цветы! — молодой мальчишка, уже выехавший на перекрёсток, вдарил по тормозам и чуть не влип в аварию.       — Да придурок, блин! Поехали, нас пропускают!       — Нет! Нельзя же второй раз на те же грабли...       В цветочном магазине смятение охватило вообще всё существо. Руки дрожали, в голове скакали мысли:       «Розы — банально, лилии слишком пахнут, герберы — пошло!»       Ну а в местных, необычных для европейца цветах Эриксон нихрена не разбирался, впрочем, и в привычных тоже. Откуда? Рыжий Рон, привычно подтрунивал и поговаривал на итальянском, который здесь кроме Моргана никто не знал:       — Могу ли я? Хочу ли я? Говно ли я? А! Магнолия!       — Да замолчи!       Мэл чуть не плакал, когда индийская девушка-продавщица, видя их ступор, вынесла к прилавку вазу с очень нежными синими ирисами — только распустившимися в это время года, благоухающими и свежими.       — Вот! У неё синие глаза? — Мэл кивнул. Одной проблемой стало меньше.       В фойе отеля высоченный худой европеец с этим букетом и в таком же синем костюме привлёк к себе внимание не сколько внешностью, сколько этим смятением. На него смотрели и шептались, администратор спросила, хорошо ли он себя чувствует. Думать, что Люсия рядом, путь окончен, но ещё не разлука, оказалось невыносимо! И, пока Эриксона уговаривали сесть, попить воды, Майкл подошёл к другому администратору. Взял бумажку, ручку, написал три слова: «Драккар в родной гавани». Свернул и попросил:       — Это срочно для леди Люсии Каур Сингх. Она живёт в вашем отеле. Передайте лично в руки!       Конечно же, администрация обязана передавать только официальную почту! Или доставленное курьером. И в ответ Рон прочитал во взгляде девушки, что тут таких проныр — да полно! Но, любуясь на цветы и держащего их мужчину, она подняла трубку телефона и сообщила:       — Госпожа принцесса, в фойе двое молодых людей просят передать вам сообщение, — Майкл начал тыкать в бумажку и умолять прочесть. — Здесь что-то несуразное, «Драккар в родной гавани». Мне вызвать охрану?       — Нет, нет, нет! Уже бегу!       Через минуту, на глазах у всех собравшихся, прекрасная девушка вихрем слетала с лестницы, едва успела перехватить букет и бросилась в объятия худого бледного европейца. Это, конечно, неприлично для статуса заведения, осуждаемо. Но во время их долгого поцелуя у многих в глазах стояли слёзы.