Глава 24. Бриллиантовый капкан
1 апреля 2026 г., 21:56
В фойе отеля все затихли, и Люсия мягко потянула за собой по лестнице. Взгляд успел только поймать физиономию Рона, машущего ему рукой, мол «Иди уже, иди!» Дверь в номер затворилась за ними и... Путь был закончен.
Губы таяли. Ладони упивались теплом прикосновений. Кожу жгло до мурашек, а вся обстановка вокруг как слилась в один микс, коктейль пастельных тонов и лёгких свежих запахов. Устремление друг к другу, желание не ждать более ни секунды обретало силу и мощь «девятого вала», крушащего урагана. Реальность рушилась вокруг, отдавая дань чувству и власти — его над нею и её над ним. Порывы, напор, укусы, боль — как прекрасно тонуть в этом омуте, захлёбываться и не дышать в упоении своей яростью! Злобой, азартом, наслаждением Львицы, принёсшей тушу в свой прайд и глядящей в глаза опасного владыки с тёмной гривой! Чудовищно, когда локоны этой гривы хлещут по жёлтой шерсти, а бёдра её лишь дрожат, но в миг разворачиваются, и царь зверей — лишь муж своей царицы. А она — «Славная по отцу› Клеопатра — берёт реванш над судьбой, окунается в омут с прекрасным любовником, приведшим сюда легионы... В один миг все барьеры рушатся, и они просто вместе. Всё не важно, и завтра их завоюют. Но сегодня, сейчас это только лишь их триумф.
После львица станет ланью, а хищник — как сам Александр, восставший из мёртвых, величайший из полководцев — одним взглядом заставит её трепетать. Разожжёт в теле пламя коварной рукой. Он — герой-искуситель, дошедший до Индии! И в битве он не страшен, как в любви!
Её ноздри и губы хватали! Ели и пили запах, вкус его кожи. Рвано бросались дальше, туда, где ещё не успели попробовать. Голодно кусали, грызли, наслаждались близостью, доступностью. Он — непобеждённый завоеватель — сам облизывал свои губы, хватал нежную кожу и терзал — ради яркости обладания. Но желал лишь — наслаждения ей самой. Никогда в жизни он не торговал смертью! Он нёс людям Удовольствие. Запах его Женщины запускал внутри безумного Императора, талантливого паршивца Гренуя. Но, скорее, всё-таки Александра в чертогах Таис Афинской. Рука скользила и проникала, хоть губы, хоть пальцы терзали изнутри, не давая пошевелиться. Юлий, Калигула, Нерон, Наполеон — не важно! Все вместе взятые они не знали этой сласти! Её горячего эфира, сжатия её мышц, сопротивления — телом, но не душою! Этого счастья и звука выдыхания чуть приоткрытых губ, глотка воздуха во власти огненной Стихии... Этого поползновения пальцев ног на спине, что трутся, движутся по коже, но потом замирают в пульсации. Рук на плечах — напряжённых, живущих её этой нежностью сжатий, нажимов, царапанья. Но вдруг замерших... С криком, проклятием, благоговением. Просто молитвой — оставить их так навсегда. Голова закружилась с картинкой сожжения Рима в воображении. Среди окровавленного песка ветер уносил прочь несчастья прошлого. Рука крепко держала рудис — символ свободы и права дышать.
Пальцы сжимали запястье возлюбленной, голос шептал как молитву:
— Драккар в гавани, дома...
И всё это — только начало! Падение Рима, империи. Падение ниц — возвышаясь! — безумной, строптивой, прекрасной наложницы. Императрицы уже! Ибо нет таких более, а император — безумен! По его спине и ниже позли робкие мурашки её прикосновений — пальцев ног и пальцев рук. Губы ловили воздух, а через секунду вновь погружались в глубину сладости. Где не нужно ни дыхание, ни вода. Только лишь пламень страсти, ответа, признания той, что в целом мире единственная.
Свет в окне появился, стал явственно различим через шторы. Но только вникать во время — столь ничтожную сущность рядом с Любовью — не было сил. Ложе, подушки — всё проваливалось ниц, в ту сладкую Преисподнюю, что он заслужил вместо рая. Царство Морфея уносило к себе Моргана, но он не смел, боялся до последнего — просто сомкнуть глаза. Смотрел на неё и смотрел. Прижимал к груди руку, вдыхал эту кожу — прекрасную как тысяча и одна ночь Любви. И позади — только первая. А она — Клеопатра, а не рассказчица — плела свои сети над новым властителем мира, единственно нужным любовником: македонцем, дошедшим до Индии и покорившем её царицу. Укравшим Сердце огромной страны — прекраснейшую из рождённых здесь дев.
Картинка поплыла перед глазами. Клеопатра нашла Александра сквозь время и просто приручила тех змей, что должны были её умертвить. Как раньше мать полководца – Олимпия. Яд обратился лекарством, свет — тенью, день – ночью. Прекраснейшим из всех времён в сутках! Чтобы проснуться вечером и не упустить ни минуты этой тишины во тьме!
— Я больше тебя не отпущу! Никогда, никуда! Не отдам никому!
— Я и сам не уйду. И разве я нужен кому-то кроме тебя?
— Не знаю, не знаю! Но этой несчастной не поздоровится!
— Брось. Ты же знаешь, что мне нужна только ты!
За окошком садилось солнце, руки девушки водили по груди, по щекам. Изредка тянулись к подносу, кормили своего блудного викинга южными яствами — нежно, с рук, как когда-то он её кормил флорентийскими десертами.
— Кто тебя опять ранил?
— Не важно. Безликие гопники у мусорного бачка.
— Эриксон, ну где тебя носило?
— Посади меня на цепь!
Странно, накануне хотелось столько ей рассказать, поделиться той бездной чувств, что устремлялась к любимой все долгие месяцы их разлуки. А теперь они просто смотрели друг на друга, любовались, молчали, дышали ароматом кожи и волос. И слова оказались почти не нужны. Только самые главные.
— У нас ещё целых пять дней!
— И пять ночей.
— И целая жизнь за ними!
Губы вновь встретились, языки переплелись, голодно устремляясь глубже. Глаза закрывались, а руки сжимали в объятиях обретённое вновь сокровище. Хотелось замереть, не двигаться, провести всю ночь в трепетном любовании. И оба готовы были на это решиться. Но нужно было подниматься, хотя бы выбраться в ресторан и найти Майкла. Где этот рыжий бес, Морган даже не представлял. Они исчезли, бросили его одного в незнакомом большом городе. Деньги у него есть, но нехорошо так обходиться с другом. К тому же, ещё можно было успеть в банк, наладить доступ к счетам, получить карту. Существование на деньги леди Мелинды — это, простите, не комильфо. Да и в консульстве объясняли, что никаких преград теперь нет: Laissez-Passer — это полноценное удостоверение личности.
— Не спеши, я перевяжу тебя.
— Не нужно.
— Не спорь!
Через час прекрасная видная пара спустилась вниз. Администраторша подмигнула им, люди, видевшие их накануне, с улыбками зашептались. Морган подошёл к стойке, кивнул девушке и спросил:
— Вы ведь были здесь вчера?
— Да, была моя смена.
— А вы не знаете, куда направился мой рыжеволосый друг?
— Сперва он предлагал мне пойти выпить с ним, хотел угостить. Но, поскольку я на работе, отправился один.
— Выпить?.. Вот, мать его, засранец! — ругательство сорвалось с губ на родном норвежском, и никто ничего не понял. Мэл достал телефон, набрал номер Рона — единственный в записной книжке помимо экстренных номеров консульства. В трубке раздались гудки, но никто не ответил.
— Вот придурок! Если он напился, то мог влипнуть куда-нибудь. Что-что, а пить этот чёрт не умеет.
— Не переживай. Перезвонишь чуть позднее.
Тем временем Майкл сидел в казино. Пара стаканов вчера вдарила ему в мозги, и рыжего понесло на яркий свет огней, где можно попытать удачу и поймать за хвост фортуну. Он всё ещё вспоминал те пол лимона, что с него вытряхнули в самолёте, и парень мечтал вернуть этот долг Эриксону. Нет, он, разумеется, прекрасно знал об отрицательном матожидании выигрыша в подобных заведениях! Да и вообще вся подноготная азартных игр составляла объект его работы. Но... Виски в голову, бес в ребро. Ночью ему «попёрло»: десять штук превратились в пятьдесят. С утра он от души наелся в ресторанчике, отдохнул в парке, ковыряясь в телефоне и освежив расчёты вероятностей. А ближе к вечеру вновь пошёл в то же заведение.
Зал «Империала» дышал тяжелым золотом и запахом дорогого табака. Майкл сидел за столом для блэкджека, чувствуя себя неопалимой купиной среди индийских бизнесменов и состоятельных гостей столицы. В его голове не было музыки или страха — там работала многопоточная нейросеть.
— Ещё, — коротко бросил он, не глядя на дилера. Перед ним лежали валет червей и тройка пик. 13 очков. У дилера открыта шестерка.
«Матожидание дилера на перебор при открытой шестерке — 42%», — пронеслось в мозгу Майкла. — «В колоде осталось 30% «десяток». Вероятность того, что я не вылечу — 69%».
Дилер смахнул карту. Семерка. Итого 20.
Майкл едва заметно улыбнулся. Дилер вскрыл свою «дыру» — там была десятка. Шестнадцать. Он обязан тянуть. Следующая карта — дама. Перебор.
— Ваш выигрыш, сэр, — бесстрастно произнес крупье, подвигая Рону стопку синих фишек. Перед Майклом уже высилась башня в четверть миллиона долларов. Он чувствовал себя снова Богом. Ну, почти Богом. Он «видел» колоду насквозь. Отрицательное матожидание? Это для тех, кто не умеет считать быстрее процессора Intel.
— Максимальную ставку, — Рон небрежно толкнул вперед всю гору фишек. Среди наблюдавших прошел шепот. Морган дал ему десятку «на расходы», и он решил, что «расходы» — это возвращение долга мирозданию.
Началась решающая раздача. Дилер медленно, почти торжественно, сдал карты. У Майкла оказалась десятка бубен и шестерка треф. Тяжелые 16 очков. Худшая рука в блэкджеке. У дилера открыт Туз. В воздухе запахло озоном. Майкл замер.
«Туз... Вероятность блэкджека у него — 31%. Мои шансы вытянуть пятерку или меньше — всего 38%.»
Логика твердила: сдавайся, забирай половину ставки. Но...
Бес в ребро ударил с размаху. Майкл вспомнил, как его рюкзак вытряхивали на борту очумевшего самолета, как денежки Эриксона пачками утекли над бесчувственным телом друга. Ему нужно было не просто выиграть. Ему нужно было сломать систему.
— Карту, — выдохнул он.
Дилер щелкнул картой по сукну. Валет. 26. Перебор.
В одно мгновение гора фишек — его триумф, его «омовение» от позора, его гордость — исчезла в бездонном лотке казино. Майкл сидел, уставившись на пустое зеленое сукно. В голове наступила тишина. Нейросеть выдала ошибку 404. Он почувствовал, как чья-то рука тяжело легла ему на плечо.
— Рон, ты закончил кормить этих милых людей? — раздался над ухом знакомый, чуть хриплый голос Моргана. — Вижу, выпивка до добра тебя и правда не доводит! Пошли отсюда, осталоп! У тебя в кармане, судя по лицу, даже на такси не осталось.
Майкл медленно обернулся. Мэл выглядел пугающе спокойным, а Люсия за его спиной смотрела на Рона с той самой смесью жалости и смеха, которой смотрят на мокрого котёнка.
— Мэл... — пробормотал Майкл. — Матожидание... оно меня предало.
— Математика не предает, Рон, — Мэл аккуратно взял его за локоть и поднял со стула. — Предает азарт. Пойдем. Ты мне понадобишься в банке.
Поздно ночью Майкл шёл по коридору The Leela Palace за Мэлом и Люсией, и его мозг уже не считал карты. Эриксон поселил его в одноместном номере на том же этаже, велел больше одному нигде не болтаться, быть на связи, обедать и ужинать с ними.
— Кстати, а как ты нашёл меня? Я, кажется, просрал все твои звонки.
— Ты забыл скрыть геолокацию.
— Да? А ты растёшь!
— А ты лажаешься. Люсия помогла. И стойкое чутьё, что ты ищешь приключений на свою жопу.
Интересно, в каком смысле это было сказано? Видимо, в хорошем, раз его нашли за блэкджеком. Завалившись в кровать, Рон не мог уснуть. Эриксон счастлив, но ведь всё ещё далеко не закончилось! Через несколько дней будет встреча заядлых врагов и соперников. Мэлли выложит оригинал супротив подделки Фернана. И что?
Эриксон станет человеком, совершившим кражу века. Вором, похитившим британскую реликвию. Это международный скандал, розыск, красная карточка Интерпола и пожизненная охота. Или же сразу пожизненное заключение. Чтобы Мэл жил, камень должен официально стать «высококачественной подделкой». Оба противника должны признаться, что обманывали Сингха, просто каждый по-своему. Но сам махараджа при этом — признать победу Моргана.
Крутая многоходовочка, и времени на неё пять дней. Мэл, конечно же, не оторвётся от невесты. У него праздник, каникулы. Но что потом? Нужно поговорить об этом с ним. А лучше с ней. Морган купается в лучах своей победы. А над ним висит угроза посерьёзней, чем получить не ту карту за зелёным сукном. Это бриллиантовый капкан: признай Кох-и-Нур настоящим, и он заберёт уже не кровь, а свободу и жизнь.
Куруфиньо тоже не дурак. Наверняка рассчитывает, что Сингх купится на идеальную подделку. И, конечно же, навсегда запрёт камень в своём хранилище. Фернану нечего бояться Интерпола, он ведь ничего не крал.
Майкл замер в постели, лёгкие ловили свежий ночной воздух. Парень прислонился затылком к мягкой обивке кроватной спинки. Его взгляд стал острым, как скальпель, и холодным, как лёд. Кто поможет провернуть многоходовку? Явно ведь не Эриксон.
За поздним завтраком на воздухе рыжий подсел ближе к боссу и шепнул:
— Мэл... — мужчина обернулся, внимательно оглядел его. Его взгляд стал серьезным: он знал этот тон своего помощника. — Твой Кох-и-Нур — это не сокровище. Это радиоактивный изотоп. Если на предстоящем «Бале Лжецов» ты хоть словом заикнёшься, что он подлинный — ты труп. И я вместе с тобой.
— Я знаю, Рон.
— Ни черта ты не знаешь! — Майкл сорвался на шипение. — Фернан выставит свою «копию» как венец совершенства. Если ты его переиграешь официально — он уничтожит тебя всеми ресурсами своей империи. Нам нужно, чтобы Сингх признал оба камня подделками. Только тогда Фернан умоется кровью от позора, а ты останешься свободным гражданином с красавицей женой.
Люсия внимательно слушала их, вникала в суть зловещего шёпота. Она и сама уже подумала обо всём, когда получила письмо об ограблении Линдисфарна. И в голове её родился собственный план. Через шесть дней доставят паспорт. Мэлли получит его в посольстве. И тогда же, не затягивая ни на миг, они распишутся. Просто распишутся на глазах консула, как Морган и хотел. К чёрту свадьбу, к чёрту роскошное сари и танцующих слонов во всём Джориатаре. Чем бы ни обернулась эта бриллиантовая эпопея, она будет уже замужем за любимым избранником. Ну а камень ведь можно просто спрятать, скрыть ото всех, чтобы не вызывал подозрений.
Оставалось главное: Ила Сингх. Парадоксально, но зачинщик всей опасной эпопеи сейчас — единственный, кто ничего не знал. Не знал об ограблении и подмене, не знал о синтезе камня Куруфиньо, не знал, что реликвия уже в его доме!
— Я решу эту задачу, — принцесса отставила чашку кофе и уверенно посмотрела на своих спутников. — Мой телефон проверяют, но кто может запретить дочери звонить своим родителям? Такие звонки вне подозрений. Майкл может предупредить маму, его номер никому не известен. А я свяжусь с отцом и сегодня же попрошу его лететь в Джориатар. Мы скажем, махарани приболела. Он сорвётся и направится к жене. Там он увидит Его и, уверена, признает безо всякой экспертизы. Это — его грёза, мечта, многолетняя боль. Камни из недр Голконды отец чувствует кожей. Он признает оригинал, право Мэлли на мне жениться. А потом прилетит сюда.
Заговорщики переглянулись. Хитрая многоходовочка Рона начала разрешаться. Только как разрешить спор между непримиримыми соперниками, если оба официально принесли подделки?
Неожиданно раздался звонок от Мелинды — Люсии. Она сообщала, что получила письмо Куруфьньо, назначила встречу — через семь злополучных дней. Голос женщины звучал встревоженно. Ведь мудрость дана не всем, и покуда капкан рисовался одним после пьянки, проигрыша, рассчёта вероятности вынуть нужную карту — мать оберегала детей уже загодя. Сингх уже летел к ней.
— Не переживай ни о чём! Я сообщу, как отец долетит. И как справится с бунтом слонов и ремонтом деревни! Уверена, увидя всё своими глазами, он поймёт, как верно поступить.
Конец связи. Все трое сидели, почувствовав себя абитуриентами, что обсуждали сложную задачку под дверью кабинета профессора, который и придумал её. Или же разрешил — первым в мире.
***
Махараджа Джориатара, достопочтимый Ила Сингх стоял в свете горящих факелов. Никакого электрического света, никакого солнца. Хранилище было подземным, оснащённым защитой на случай, если даже кто-то долбанёт сюда ракетами. К счастью, Индия — миролюбивая страна! Есть, конечно, Пакистан. Но он-то тоже Индия! Супруга явственно сообщила: камень лучше не трогать руками! Проклятие действует, кровь несчастного Эриксона и злоключения парней — доказательство тому. — Я не прячу его в чалме, как Мухаммад Шах! — руки коснулись сокровища, играющего огнём у него на глазах. Ила всматривался в него, вглядывался в глубину. Но глаза шестидесяти семилетнего человека уже не обладали зоркостью хищной птицы. Бриллиант был поразителен, живее всех живых! Словно призрак, насмешка, лежащий на поверхности секрет вечной жизни. Раджа сделал несколько шагов, взял в руки лупу, после поместил камень под микроскоп. В глубине его виделись еле заметные природные вкрапления — пузырьки желтоватого воздуха. Признак природного камня. Спектр Голконды — минералов, что есть в каждом самоцвете родом из здешнего месторождения — рисовался яснее ясного. Лёгкая асимметрия, техника огранки середины XIX века. И он форменно сиял! Не как обычный бриллиант. Ведь он — Король всех бриллиантов! — Отдай его мне, я боюсь, — нехотя, медленно, плавно рука с камнем потянулась к супруге. Мелинда забрала искрячееся Горой Света чудовище. — Он сделал это? — Он любит нашу дочь! И проливал за это кровь! Езжай в Нью-Дели и решай, как защитить молодых от последствий, если кража раскроется. Ты виновен в этой омерзительной ситуации! Твои индюшьи мозги выдали такое задание! Так постарайся и сделай так, чтобы Люсия и её жених не пострадали!***
Все трое ехали в аэропорт. Мэл сам вёл Chrysler эксклюзивной модели, бронированный и вылизанный — осовремененная легенда. Люсия сидела на переднем сидении рядом. Принцессам не положено ездить так, но она обожала смотреть на его руки на руле, изучать эти пальцы — длинные, немного несуразные, но такие уже родные! Так они катались по Италии — земле, где просто начали жить вместе. Той стране, где зародилась их любовь. Расцвела в сердце Эриксона, заключила в тиски сердце красавицы, спасающей, ухаживающей за пострадавшим из-за неё мужчиной. Раджи в Индии редко разводят вокруг себя охрану, особо не требуют почестей. Уважение к родовой знати в том числе на том и зиждется — они близки простым людям. Уважаемы настолько, что их неприкосновенность заключается в трепете перед ними. Тем не менее, Морган выбил разрешение подъехать прямо к трапу самолёта. Рона для приличия забрал вперёд, а дочь принцесса ехала сзади, обнявшись с отцом. Уже в отеле, расположившись вокруг стола в люксе на последнем этаже, все уселись молча на стулья. Угощения и напитки никто не тронул. Ила Сингх поднялся и начал речь. — Я всё видел, и всё теперь знаю. И должен признать: виноват перед вами. — Вы не можете быть виноваты, махараджа, — голос Эриксона звучал твёрдо и уверенно. Пожилой аристократ встретился с ним взглядами, прочёл в светло-голубых глазах норвежца — понимание. — Ну что ж, я рад! Мужчину понять может только мужчина! И вы, Морган Эриксон, проявили себя, доказали, что вы — мужчина. Мэл тоже поднялся, кивнул, не сводил с раджи своего фирменного изучающего взгляда. — Я не знаю, как это вам удалось, — продолжил индус. — Но вы разрешили ваш спор со вторым претендентом. И спор Индии и Великобритании. – Вы дали мне задание, я выполнил его. В конце концов, это ведь просто камень, вещь. — Это не просто вещь, мой молодой друг! Но я верю, что лишь отношение к нему как к вещи позволило вам сделать невозможное. Морган потупил глаза, взглянул на невесту, сияющую и светящуюся краше всех бриллиантов мира. А Ила Сингх вынес главный вердикт. — Мистер Эриксон, вы победили. Я благословляю брак с моей Люсией! Сделайте её счастливой! Встретив вас, я мгновенно подумал: ведь вы — идеальная партия для моей дочери. Отец чувствует нити судьбы своего дитя. — Викинг тоже чувствует свои нити Норн, господин Махараджа. Я лишь добыл камень, но впредь же добуду ей счастье! — И нам, старикам, не забудь! Люсия подбежала, обняла жениха. Смотрела на отца лучащимися глазами. Мэл прижал её к себе крепче и сам задал главный вопрос. — Этот Кох-и-Нур — ваш. Но объявить о нём нельзя. — Вы правы, сын, которым почти уже стали. Мудрая супруга всё решила уже. Я объявлю вас обоих обманщиками. Это будет удар, но вы будете знать — об игре. И коль оба доставленных камня — подделки, сердце дочери выберет победителя. Таким будет мой вердикт отца. Люсия прижалась к Мэлу, поцеловала его в щёку, благодарила отца счастливыми глазами. Ила продолжал. — Ну а камень — как будто подделка — останется в родовой сокровищнице Сингхов. — Нет, отец! — девушка встрепенулась, отпустила возлюбленного и заявила во всеуслышание, благо такие номера, как этот, защищены от прослушки, приспособлены для проведения переговоров. — Мы с Мэлли завещаем Кох-и-Нур нашей Индии! Когда нас самих уже не станет, он вновь воссияет над родной страной! Для всех и каждого, кто здесь рождён! Во славу Голконды и вопреки его краже! И с той минуты никогда он больше не будет проклятым!
