Цвет совершенства - чёрный

      Из консульства позвонили вечером, сообщили, что паспорт прибыл из Осло, и его можно официально получить. С утра Морган и Люсия собрались, девушка поправляла последние штрихи в облике возлюбленного. Закатив к потолку глаза, он позволял ей делать с собой что угодно: хоть драть расчёской волосы, хоть укладывать их феном, хоть подбирать и пшикать на него парфюм под своё женское настроение. Лишь бы только галстуков не завязывала, это навсегда табу! Да, правила, этикет и всё такое. Но блин душит же, поганая удавка! Отъебитесь. От всей этой восторженной суеты создавалось впечатление, что ей куда больше нравится прихорашивать его, чем сидеть у зеркала самой. Удивительно и приятно. Сама принцесса собралась быстро, выбрала для похода в посольство не индийское сари, а классический костюм — пронзительно голубого цвета, как то платье, что было на ней в Нью-Йорке, когда они в первый раз увиделись.       Едва всё было закончено, Люсия отошла на два шага, оценивающе оглядела Моргана, как-то хулигански, игриво засунула руку в карман жакета.       — Я тут подумала... — голос звучал заговорщицки. — Я тебя люблю, тебе со мной хорошо. Давай распишемся? Прямо там, в посольстве. Ты станешь мужем леди Эриксон?       До Мэла аж не сразу дошло, что она форменно повторяет сцену в Лантерне Дуомо, делает всё ровно также, как и он тогда: цинично, грубовато. Только теперь вместо обид и раздражения руки обняли своё сокровище, лицо нырнуло в её кудри с сияющей счастливой улыбкой.       — Конечно стану! Ни о чём больше я не мечтаю. Мне не просто хорошо с тобой, я всем сердцем тебя люблю!       Последовавший долгий поцелуй прервал стук в дверь. Эриксон открыл, увидел курьера, который уточнил имя и передал ему небольшую бандероль — что-то твёрдое, обёрнутое плотной бумагой. На этикетке значилось, что пакет прибыл из Амстердама.       — Это не ошибка?       — Доставлено на имя Мэла Моргана Эриксона. Это ведь вы?       Мужчина кивнул, дал посыльному чаевые, сел в кресло и вскрыл бумагу. Внутри лежал чёрный бархатный футляр, открыв который, Мэл вздрогнул от пронзительного сияния бриллиантов — чистейших, прозрачных и бесцветных настолько, что выше качества не бывает. Из них — обрезков «Кровавого Сироты» — изготовлены были очень красивые серьги, запонки и два колечка, исполненных в одном стиле: размером побольше и поменьше. Маленькая открытка внутри гласила: «Безумству храбрых поём мы славу». Эриксон совершенно не помнил, откуда эти строки, но ясно было одно: бандероль доставлена от мастера Исаака.       Но как? Выходит, он узнал, что безумное дело увенчалось успехом? И как-то нашёл Моргана, несколько месяцев считавшегося мертвым... Еврейские старички Амстердама воистину знают многое! Глаза вопросительно смотрели на Люсию. Она же, подумав, ответила:       — А тебе не пришло в голову, что ваш мастер мог просто посетить лондонский Тауэр? Неужели не узнал бы свою же работу? — Логично.       — А я?       — Европа маленькая, Мэл. Как тебя оплакивали всем миром, так теперь могли радостно воскресить. Возможно, посылка прибыла в Джориатар, а оттуда уже направилась сюда. Нет ничего невозможного. Ты больше не привидение вне закона! Ты спасшийся вернувшийся человек! И тебе привезли подарок к свадьбе. Как всегда, с колечками тебе безумно везёт!       Принцесса полюбовалась на украшения в футляре, потом бережно застегнула на рубашке Мэла запонки. Сняла свои серьги и надела новые. Кольца были убраны в футлярчик от серёжек, и Морган спрятал его во внутреннем кармане пиджака.       — Вот теперь мы точно готовы. Идём, Майкл небось уже заждался нас внизу.       В посольстве, в торжественной официальной обстановке, консул вручил Эриксону новый документ, пожал руку, поздравил. Упомянул, что благая весть аж дошла до короля Норвегии. Полюбовавшись на синенькую книжечку с золотыми буквами на обложке, Морган положил её обратно на стол и заявил:       — Господин консул, этот паспорт необходимо дополнить одной важной записью, — мужчина удивлённо посмотрел на него, очевидно не понимая. Но Мэл вовремя вывел его из ступора. — Я и моя возлюбленная Люсия Каур Сингх хотели бы сочетаться браком, прямо здесь и сейчас. И просим вас засвидетельствовать наш союз!       Принцесса достала из сумочки свой паспорт, положила его рядом с паспортом Мэла. От себя добавила:       — Обстоятельства вынуждают нас торопиться. Впрочем, мы довольно ждали этого!       При всей своей протокольной выдержке консул был смущён. Эти двое явно ставили его в положение: и не откажешь, твоя обязанность. Но и неожиданно это настолько, что хоть бы предупредили! Они бы тут подготовились.       — Мистер Эриксон, госпожа Каур Сингх, поздравляю вас! Это несколько неожиданно, вы сможете подождать пол часа? И у вас есть свидетель?       — Разумеется. Он ждёт в холле.       — Невеста намерена сменить фамилию?       — Безусловно.       — Мы не в праве вручить вам новый паспорт...       — Мне известно. Я сделаю это самостоятельно при наличии выданных вами документов о заключении брака.       Через пол часа две подписи были поставлены, под ними — визы консула и Рона. Колечки засияли на пальцах, и Мэлу выдали новенький едва напечатанный документ: свидетельство о браке.       — Поздравляю! Теперь вы муж и жена! Можете поцеловать супругу.       «Ещё как могу!»       Глаза лучились счастьем, губы очень нежно коснулись губ Люсии. По-настоящему — потом, наедине. Сейчас нельзя размазать всю помаду, впрочем, всегда можно игриво пошалить языком. Рон лыбился в углу, что-то пошутил про подарок и секрет убийства Кэннеди. Уже в такси рыжий разглагольствовал на переднем сидении, что и правильно! В задницу эти сопли, гости, кормёжка сотен голодных морд, реки выпивки, танцы, песнопения и ещё там не пойми что вплоть до мордобоя. Минимализм — залог разума! А торты Эриксон всё равно не любит. Подъехав к центральному ЗАГСу Нью-Дели, молодожёны договорились, что паспорт Люсии будет готов к вечеру. Времени было море, и вся троица направилась в ресторан. С площадки на самом верху современной многоэтажки, на свежем воздухе раскрывался дивный вид на огромный город. Зелёные зоны казались экзотическими животными, лежащими в причудливых позах. Вокруг фонтанов искрились облака брызг. Выпив по бокалу шампанского, новоявленные супруги затихли. Только что, всего лишь час назад, случилось то, во что обоим не верилось! И такие, как Морган, не женятся никогда! И такие, как Люсия, не выбирают себе циников раздолбаев. И родители принцесс не вытаскивают будущих зятьёв из тюрьмы. Подавно уж не благословляют брак с первым в природе вором.       Но это случилось. И они были счастливы!       Молодых ждала последняя ночь в Нью-Дели — по совместительству, первая брачная. А завтра рано утром нужно было отправляться в аэропорт. Лететь в Джориатар, на бал, да не тот бал, что бывает на свадьбах! Бал лжецов, что будут исправно, лукаво, вычурно искажать непреложную истину. Индийские каникулы закончились, всем предстояла битва: встреча лицом к лицу со своим заклятым врагом. В самолёте пришлось снять обручальные кольца и спрятать их в футлярчике. Нехорошая примета, но надо. А ещё никто не знал: кто прибудет первым: их компания или же Куруфиньо? Предпочтительнее оказаться первыми, занять более удобную позицию. Поговорить с раджами, подготовиться. Но когда все трое вошли в парк, их противники уже расположились в тени раскидистых деревьев.       Перед ними на круглом столике в бархатном бордовом футляре сиял второй Мистер Совершенство. Солнце не пекло высоких гостей, но полностью озаряло Его — преломлявшего лучи и преобразующего их в сиятельную Гору Света. Безупречный до атома, до микрончика, до тысячной доли грамма, он всем видом кричал о победе.       Между Морганом и Фернаном проскочила молния. Фульвио сидел тихо, предпочитая не встречаться глазами с соперником, которому проигрывал во всём! И которого не должно быть в живых.       — Мистер Эриксон! Я ещё не имел чести выразить свою радость по случаю вашего чудесного воскрешения! — Фернан держался очень дерзко, спокойно. Его слова в привычной манере сплетались либо в угрозы, либо форменно в издевательства. Но Эриксон не намерен был ни в чём уступать.       — Я перед вами, господин Куруфиньо! И всё неудавшееся в прошлом судьба даёт возможность исправить в будущем. Эти судьбы обожают подчищать косяки за теми, кто безбожно косячит!       Морган усадил Люсию в плетёное кресло, сам устроился в соседнем. Рон предпочёл стоять в сторонке, но слышал каждое слово.       — С судьбой не поспоришь, Эриксон! Иногда она преподносит нам сюрпризы. Но я, честное слово, рад вас увидеть вновь. Наши встречи всегда наполняли меня вдохновением.       — Равно как и меня. Прелюбопытно ведь было отворить тот ларчик! Трогательно, незабвенно! Нам не забыть того момента творческого единения!       — Ах, вы об этом... Как же? Вспоминаю! Познавательно было прочесть, кому со времён Йорков принадлежит земля под лондонским Сити! И кто мог бы требовать плату за каждый контейнер, идущий через Ла-Манш... — Фернан мечтательно закатил глаза.       — И только лишь пара кривых выстрелов неумёхи в тумане помешали возродить величие Римской Империи! — Эриксон улыбался, старший Куруфиньо прищурил глаза. Фульвио же просто сжимал вспотевшие руки и мечтал оказаться подальше от этого разговора.       Чего было не занимать итальянцу, так это самообладания. Секунда, миг и вновь во взгляде загоралась опасность, угроза, всесилие. Он устроился поудобнее в своём кресле, положил ногу на ногу.       — Морган, ты же всё равно доиграешься! Твои методы архаичны, ты как ящер, как тролль: стихийный и неповоротливый.       — И ещё разжившийся опытом! Знаете, Фернан, смерть — это очень полезный опыт. Она удивительно проясняет зрение. В лондонском тумане я не видел лица тех, кто нажимал на спуск... Но потом, в пустыне Йемена, под открытым небом, всё стало предельно ясно. Там понимаешь: пуля — это просто кусок свинца, а истинная власть — это когда ты можешь перешагнуть через свой труп и вернуться за долгами.       — За долгами? Какими? Открой глаза: ты по уши в дерьме! Ещё и тащишь туда принцессу. Поступи благоразумно, уйди! Я ведь всё равно разорю тебя.       — Правда? Какая короткая память! Давно ли мы вместе нырнули в чужое дерьмо в Арктике?       — Так вот и был бы со мной! Плыл бы по течению. Не лез бы поперёк дороги. Ну зачем тебе девушка? Ты старый для неё, ещё и некультурный циник. Уйди, и я подумаю над тем, чтоб не сдавать тебя британцам. Ну что ты там принёс? Кривую цацку? Сингх вышибет тебя!       — И тебя тоже!       — Ты уверен? Посмотри! Он совершенен!       — Да, неплохо для искусственной стекляшки! Аж блестит! А британцы ведь увидят, чьи кораблики пасутся на их шельфе. Не мои! Кто хочет Кале, Сити, острова Ла-Манша для Италии? В дерьме не тонут по одному, Фернан.       Обстановка становилась всё более взрывоопасной. На Фульвио форменно не было лица, Люсия тоже ощущала, как тревога точит камень её самообладания.       — Господа, а не сменить ли вам тему? К примеру, сообщить мне, где мои родители?       — Принцесса! Ну конечно же, мы были бестактны! Дочь вернулась в отчий дом. Долг — первым делом поприветствовать отца. Но он всё занят. Составляет экспертный список косяков подделки, которую этот варвар приволок ему.       — Экспертиза — сложное дело! Я подожду. А эта ваша игрушка уже прошла экспертизу?       — И не раз! Все показатели совпали безупречно!       — Вы приехали вчера?       — Сегодня утром. И премного удивились, не застав здесь вас. Вы были в отъезде? — Люсия кивнула.       — На форуме в Нью-Дели.       — Не припомню, чтобы там работал в ближайшие дни хоть один форум. Фульвио, сын, посмотри!       Рыжий наследничек только рад был полезть в смартфон. Безмолвно ёрзать на иголках ему форменно надоело.       — Нет, ничего, отец, — тут подал голос Рон, чуть приблизившись и вкрадчиво шепча обладателю волос того же цвета:       — Бывают закрытые форумы. Не публичные. О них не размещают информацию по всем помойкам, только частные именные приглашения!       Фульвио вздрогнул, встретившись глазами с сущим дьяволом, как ему показалось. Маленьким, худым, но язвительным духом, бывшим, как он знал, тенью самого Эриксона.       — Не помню, как вас звать... Но что же за закрытый форум мог объединить принцессу Индии и варвара из Скандинавии? Кто же вручил им приглашенья?       — Это, знаете ли, тайна! Не везде ведь может дотянуться через смартфон любопытный длинный нос.       Мэл сверкнул глазами, и Майкл вновь отдалился. Иначе между этой огненной парочкой уже могла начаться драка.       Наконец в глубине зелёной аллеи показались фигуры правителей княжества. Махараджа Ила Сингх приближался к гостям в сопровождении Мелинды. Достигнув собравшихся, сомкнул ладони и поприветствовал присутствующих. Кресел больше не было, и Морган встал, уступая своё место махарани. Фернан и Фульвио поднялись следом.       — Прошу вас, сидите. Пришло время разрешить ваш тяжкий спор.       Рука Сингха скользнула в нагрудный карман, достала футляр, тёмно-синий. Крышка открылась, и второй камень лёг рядом с первым. Полыхнул на солнце, не желая уступать ни в чём сопернику. Солнце Джориатара буквально провалилось в него. Он лучился, играл небесным пламенем, преумножая и свет, и сам огонь, что казался горячим, жёлтым супротив белого безжизненного сияния бриллианта Куруфиньо. Две Горы Света, оказавшись рядом, пытались сожрать друг друга.       — Ваш камень прекрасен, Фернан, — начал говорить Ила. — Но он слишком правильный. В нем нет истории, нет слез, нет... дефектов, которые делают алмаз живым. Он похож на ослепительную улыбку, за которой пустота сердца и намерений. Он слишком тихий. Не кричит о веках боли, не помнит крови королей, тепла ладоней Надир-шаха и безумия тех, кто за него умирал. Он пахнет лабораторией и озоном. Фернан, ваша машина создала геометрию. Но не могла наделить камень характером, оживить.       Куруфиньо замерли оба, словно судья только что прочёл им приговор — замысел с синтезом в реакторе раскрыт.       — Второй же камень... Посмотрите в его глубину — там нет «нуля дефектов», в нём есть глубина, почти что бездна. И эта бездна сейчас смотрит на вас. Пожирает ваш свет. Он пахнет историей, своей историей! Быть может, более чудовищной, не менее кровавой, чем у самого Кох-и-Нура. В нем есть тот самый «дефект Бога», который вы пытались выжечь лазером. Он мне милей, не скрою. Беда в том, что один из вас сделал ставку на безупречную огранку, второй же — на природное сходство. У настоящих кристаллов есть душа! А душу нельзя ни синтезировать в лаборатории, ни выдать за неё пустоту.       — Идеальный труп против очень родственной формы жизни, — буркнул под нос Эриксон.       Итальянцы вновь оживились, старший встал, вгляделся в сверкающий камень.       — Так оба — подделки?       — Конечно же, оба!       — Да, Фернан, ты был прав, — лицо Эриксона стало театрально трагичным. — Украсть Кох-и-Нур невозможно. Я просто заказал лучшую имитацию в Нидерландах, чтобы старик Сингх мог умереть спокойно. Чтоб тесть верил: «Гора Света» в Индии.       Куруфиньо-старший был в восторге! Его эго раздулось до небес, он даже похлопал Моргана по плечу.       — Молодец, парень. Ты действительно поумнел. Ложь во спасение — это и есть настоящий бизнес!       — Не пытайся делать вид, что сам изначально не замыслил грандиозный обман со своим синтезом, сканерами, лазерными станками и иже! Я хоть сделал махарадже подарок милее твоего бутылочного стекла!       Жест хозяина развёл обоих по сторонам.       — Остыньте! И знайте: я рад вашим подаркам, и оставлю их у себя. Но раз уж задание не выполнено, пусть же дочь сама сделает выбор. Отдаст свою жизнь и сердце тому, кто милее. Или же выгонит обоих, оставшись свободной.       Фульвио сглотнул, оставаясь на этом сборище бледной бесплотной тенью, на которую никто не обращал внимания. Ему было совершенно понятно: на него выбор Люсии не падёт никогда. Тем временем старший не унимался.       — Сиятельный махараджа! Вы проявили мудрость! И можете проявить её снова, осознав, какие выгоды принесёт наше родство вашему княжеству и всему народу Индии. Речь может здесь идти об очень крупных инвестициях, о росте экономики.       — Фернан! — Мэл откровенно перебил его. — Опять ты за своё. Экономика — это цифры, а семья — это кровь. Ты привёл сюда сына-жениха, но забыл спросить невесту. Так может выслушаем мнение девушки? Люсия, дорогая, покажи господам, что настоящие сокровища не всегда хранятся в сейфах и синтезируются в реакторах.       Люсия поднялась, сделала пару шагов, взглянула — сперва на претендентов, потом на мать и повернулась к отцу.       — Мне нечего скрывать, отец. Мой выбор давно сделан. Ещё во Флоренции я приняла предложение стать леди Эриксон, и я верна своему слову и решению.       Красавица подошла к Мэлу, он приобнял её, поцеловал руку.       — Благодарю, любовь моя! Только ты — мой истинный Кох-и-Нур! Хотя, нет. Их понадобилась бы сотня, тысяча, и все вместе взятые не стоили бы сияния твоих глаз.       Фульвио вскочил и нервными скачками направился к выходу из парка. Фернан сделал рукой подобие прощального жеста и последовал за сыном, но успел бросить напоследок:       — Я разорю тебя и уничтожу! Ты сделал свой выбор!       Наконец-то всё это закончилось. Ила Сингх захлопнул футлярчики, изолируя бриллианты друг от друга, забрал оба и обратился к Люсии и Моргану.       — Назначим день свадьбы?       — Не нужно, отец, — синие глаза принцессы уверенно устремились на удивлённого Сингха. — Я уже леди Эриксон, со вчерашнего дня. Не гневись, это была наша страховка!       Рука Эриксона достала ещё один футлярчик, он отворил его и вновь надел Люсии кольцо. А после она ему. Махараджа был ошарашен, Мелинда посмеивалась. Рыжий Рон ждал бури, но всё закончилось очередным поцелуем.       — Вы обхитрили их со всех сторон! Но только он будет мстить!       Солнце в Джориатаре начало клониться к закату, окрашивая парк в медные тона. Черные бронированные машины уехали, но угроза Фернана «разорить и уничтожить» Мэла всё ещё висела в воздухе, словно запах озона после грозы. Ила Сингх медленно крутил в руках оба футляра. То раскрывал их, любуясь, то отодвигал в сторону. Он смотрел на зятя, вглядывался, привыкал к новому статусу. Тот стоял, расслабленно засунув руки в карманы, и рассматривал кончики своих туфель, будто угроза потерять двадцать миллиардов его совершенно не волновала.       — Он сделает это, Морган, — тихо сказал махараджа. — Фернан не бросает слов на ветер. Он обрушит твои акции, перекроет кредитные линии. Он выжжет твою империю дотла, чтобы превратить в провинцию своего великого Рима.       Эриксон поднял глаза. В них не было страха — только та самая холодная скандинавская уверенность.       — Пусть пробует, Ила. Знаете, в чём проблема Фернана? Он считает деньги высшим мерилом реальности. Но я — не он. Я стал миллиардером в день, когда увидел Люсию. До этого жил как все. Может лучше, но не намного. Если он нажмёт на спуск, я не буду защищаться. Я просто обрушу его «Рим» ему на голову. Мы сгорим вместе, но я умею возрождаться из пепла, а он потянет за собой просто всемирную кучу слоновьего дерьма! Ему есть что терять. А у меня теперь есть всё, что мне нужно, — он посмотрел на тонкое изящное кольцо на своём пальце, полюбовался игрой маленьких искорок-бриллиантов в свете вечерних ламп. Сингх долго смотрел на зятя, а потом едва заметно улыбнулся.       — Значит, Индия может спать спокойно?       — Индия может строить храмы для богов, — ухмыльнулся Мэл. — А о демонах позабочусь я.       Ночь опустилась на поместье своим чарующим южным очарованием. В коридоре перед покоями молодожёнов было тихо, только изредка слышалось шарканье мягких туфель. Ила Сингх, поджав губы, ходил взад-вперёд, то и дело порываясь подойти к двери. Он прислушивался, хмурился, поправлял халат. В его голове всё ещё не укладывалось, как это его маленькая Люси вдруг без свадьбы стала женой этого норвежского «викинга».       — Ила! — раздался тихий, но стальной голос из темноты.       Сингх вздрогнул. Из тени колонны вышла махарани Мелинда. Она выглядела величественно даже в домашнем одеянии, а в глазах плясали гневные искорки.       — Я просто... проверяю охрану, — пробормотал раджа, стараясь выглядеть солидно. — Мало ли что, времена неспокойные.       — Охрана на месте, — женщина подошла и взяла мужа под локоть, разворачивая его в обратном направлении. — А вот ты — нет. Оставь их в покое, старый ты дурак!       — Но милая! Они же там... Он там её...       — А ты думал об этом, когда отпустил Люси с ним во Флоренцию? Теперь всё, они любят друг друга. И он её муж! А ты — седой пень, который плохо хочет внуков!       — Это я не хочу внуков?       — Так пошли уже отсюда! Наше дело ждать маленьких Эриксонов с синими глазами и твоим упрямым характером!       Сингх ещё раз оглянулся на закрытую дверь, за которой царила тишина, и, тяжело вздохнув, позволил жене увести себя. За дверью же Мэл, услышав удаляющиеся шаги тестя, тихо рассмеялся и притянул Люсию к себе.       — Кажется, осада снята, леди Эриксон.       — Как необычно! Я леди Эриксон, твоя законная жена...       — А я твой муж! И у нас есть весьма приятные обязанности!