Цвет совершенства - чёрный

      Исландия осенью — глупость, конечно! Не подходящий вариант для «медового месяца». Впрочем, стояло же лето. Не успело ещё закончиться, когда Эриксон привёз молодую супругу в Норвегию — на родину предков, и где прошло его детство. Морган предлагал Люсии и Багамы, и Канары. Чуть не берег Слоновой Кости. Но она хотела побывать на его родине. Сам припёрся в Джориатар, всё увидел. А она? Молодая леди Эриксон знала о детстве и юности своего супруга только то, что в школе он был толков, но вечно отгребал люлей за отвратное недопустимое поведение. Что не поехал ни в какой Оксворд-Гарвард, оставшись в университете Осло на факультете искусствоведения. Учился там на тройки, хотя защитился с медалью за лучшую защиту года по теме «Декор Осебергской ладьи как маркетинг эпохи пассионарного взрыва XIII века». В самолёте супруги говорили об этом, Люсия смеялась, уточняла, в чём смысл. Мэлли же невозмутимо парировал:       — Они возмущались сперва. Но я сказал: господа! Вы ищете в резьбе драккаров связь с асами и песнями скальдов? Забудьте. Эта морда на штевне — просто первый в истории неоновый билборд, кричащий: «У нас есть топоры, и нам скучно, а у вас есть золото и нет охраны». Это дизайн для доминирования, а не для молитв. Они согласились и отдали лучшую защиту мне.       — Ты во всём всегда лучший! А сам ты пробовал рисовать?       —.Конечно пробовал!       — И где-то можно посмотреть твои работы?       — Нет.       — Почему?       — Потому что выходила только дурная креативщина. Единственное, в чём был прав Адольф Гитлер, это в том, что запретил всех этих Дали & Co как издевательство над искусством. Вот и мне там делать нечего!       Люсия мечтала увидеть родовое гнездо Эриксонов: старое поместье на одном из отрогов Хардангер-фьорда. Приземистый дом из тёмного камня и векового дерева в стиле «драконьего барокко». Его огромные окна выходили прямо на воду, и изнутри казалось, что фьорд «затекает» в гостиную. Никакой позолоты и излишеств, только полированное дерево, шкуры, камины размером с автомобиль. Суровый мужской уют, который согревала своим теплом леди Морган, в котором единственная девочка Янина выросла непоседой, вечно убегающей в леса. А старший из братьев бороздил воду на яхтах, рисовал по ночам странные огненные картины и вечно ругался с отцом.       — Мы подойдём туда с воды, ты всё увидишь.       — Совсем не хочешь встретиться с отцом и братом?       — Нет. Дорожка к ним мне перекрыта. Там я персона нон грата, блудный сын, осквернивший основы своими гнусными похождениями. Ты думаешь, я мечтаю ощутить, как Манфред вцепится мне в глотку? Он религиозный фанатик! И хозяин курятника орлов. А отец — бредоносец и любитель хорального песнопения. При этом им зачем-то нужно управлять моим бизнесом.       — Ладно, прости. Не будем о том, что тебя расстраивает, — Люсия опустила голову на плечо супруга, накрыла его руку своей. Самолёт уже шёл на снижение, полёт подходил к концу.       Норвегия встретила молодожёнов тёплым дождиком. Солнца не было и в помине, серая пелена надёжно и надолго заволокла небеса. После жаркой Индии здесь было прохладно, если не сказать холодно. Эриксон укутал жену в бежевое кашемировое полупальто, раскрыл над ней зонтик. Сам же и не подумал утепляться или прятаться от небесных слёз. Они прибыли в Берген — ожившую средневековую сказку, город Семи Гор и Дождей. Так что погода вполне предсказуемая. В остальном же это место — просто рай для любителей ходить по воде, а не по суше. Норвежские фьорды видны здесь во всей красе: город просто вдаётся в море. Воздух наполняют запахи хвои и солёной воды, а разноцветные домики карабкаются в горы, обнимающие бывшую столицу. Именно здесь, в предместьях «ворот во фьорды», и поселилась единственная сестра Мэла — Янина со своим мужем Уилли. Шагая по знаменитой набережной Брюгген, Люсия ещё раз расспрашивала мужа о родне, стараясь правильно всё запомнить.       — На сколько ты старше сестры?       — На десять лет. Если быть точным, то на десять с половиной.       — Она родилась пятой?       —. Нет, шестой. Но стала восьмым ребёнком: перед рождением Янины удочерили Нину. Разуверились, что будет хоть одна девочка. Но почти сразу она и появилась.       — Значит, ты старший, потом Манфред...       — Ормарр, Ульфрид, Наум, Фергус. Приёмная Нина, Янина и Ирвин. Ульфи тоже усыновили.       — Как же здорово! Хотелось бы мне такую семью!       — Не приведи Шива!       — Я о детях, чтобы их было много.       — Ночью постараемся!       Часовая прогулка под дождём завершилась в автосалоне. Уж если Моргану предстояло жить где-то больше недели, он не связывался с каршерингом. Просто покупал, что хотел, а потом сдавал обратно, не торгуясь, по остаточной. Как иначе? В разных местах ведь и машины нужны разные. В Норвегии почти не купишь бензиновый авто: все помешаны на экологии, плюс ниже налоги, дешевле парковка и платные трассы, которых полно. На последние обстоятельства Эриксону было наплевать — не затем же дьявол придумал деньги, чтобы их не тратить? Но бензиновую не купишь, так что садись в электрокар. И не забудь при этом, что дороги — горный серпантин, вечно мокро, грязно, дождь. На Ламбо-кабриолете здесь не покатаешься.       Porsche Taycan Cross Turismo — это ультимативный выбор, если ты в Норвегии. Кипятком в глаза никому не ссыт, как Ferrari, но ясно даёт понять, кто перед тобой. Мощный электромобиль, перед природой родины совесть чиста, но с душой настоящего спорткара. Версия Cross Turismo — универсал с повышенным клиренсом. Гоняться на таком вдоль фьордов — милое дело! Дождь, брусчатка — да насрать! У тебя полный привод. Ну а прекрасная Люсия сможет любоваться горами благодаря панорамной крыше. Синеглазую красавицу здесь как будто ждали — выставили на витрину модель в цвете Gentian Blue Metallic. Он настолько темный, что в сумерках или под тучами Бергена кажется черным. Но стоит свету упасть на него, и машина «вспыхивает» синим глубоко изнутри. Почти как платье Midnight Blue в опере.       Леди Эриксон было не привыкать к широким жестам своего мужа. Да и лезть в автомобильные дела супруга — значит нарываться на ссору. Зачем? Она просто посмотрела, как чёрные диски поглощают свет на улице, села на кожаное сидение. Вдохнула запах дублёной кожи, провела рукой по крыше, сквозь которую видно, как капли падают с неба, но больше не досаждают. Электрокар тронулся почти бесшумно, лишь издав свой фирменный «космический» гул, а для прохожих мягко шурша шинами по мокрому асфальту.       Как же хорошо было оказаться вновь с Мэлли наедине! Даже без рыжего Рона, которого Эриксон отправил в долгий отпуск. Длинные пальцы на руле, аромат закуренной сигареты, слегка намокшие под дождём волосы на лацканах пиджака... Как же она его любила! Как благодарна была судьбе, что свела её с этим Океаном шарма в водовороте их жизни! И они всё преодолели. Начиналось их свадебное путешествие.       Внедорожник уверенно поднимался по серпантину среди беспорядочно разбросанных домиков. Зелень была здесь темнее индийской, не такой пышной, суровой, как весь этот край — прародитель бесстрашных воинов. Ели и сосны обрамляли чьи-то владения, высились на горизонте тёмной стеной. Их ждали, но Морган как всегда не называл сестре точного времени, велел не суетиться. Фары Porsche Taycan уже прорезали темноту двумя стремительными ледяными лучами, когда в их свете показался большой деревянный дом. Со всех сторон его окружали построечки, оранжереи, качели, детские горки и штуки для лазания. Многодетная семья! Уже пятеро, и Янина не планировала останавливаться. Дорожная сумка Люсии была доверху забита игрушками, машинками, комбинезонами — подарками племянникам. Разглядеть двор как следует было уже никак из-за темноты. Внутри же на прибывших пахнуло теплом камина. Нос приятно пощекотал запах пирога и домашних котлет. Невысокая белокурая женщина встречала на пороге.       — Мэл! Как же я рада! — руки обняли брата, откровенно «убившего» Янину репортажем о покушении, потом обрадовавшего безмерно воскрешением. И в завершение сразившего наповал последней вестью: он женился! И едет с женой на родину! — Боже мой, я не верю! Люсия!       Две женщины, ставшие теперь сёстрами, поцеловали друг друга в щёки.       — Какая же ты красавица! Не просто так братец ждал до сорока лет, — хозяйка вновь обняла своего любимца, которого обожала с детства и горько оплакивала три месяца.       Гости расположились в гостиной — совершенно обычной для современного дома, где живёт молодая семья с детьми. Никакого антиквариата, роскоши. Зато много милых вещей, созданных для интерьера своими руками. Детские рисунки в рамках и два подоконника домашних цветов. Янина вышла на улицу выгонять мужа из его любимой кузницы, леди Эриксон взяла за руку Мэла.       — Нас встречают чем-то повкуснее, чем в любых ресторанах.       — Яни любит готовить. И не потащишь же в ресторан этот малолетний выводок!       Хозяева вернулись уже вдвоём. Муж Янины Уилли был во всём ну полной противоположностью Мэла, правда также высок. Крепкий, мускулистый, с рельефными мышцами и загорелой обветренной кожей, парень был одет в старые джинсы и футболку — полное табу в одежде для Моргана. Однако же контраст между ними вовсе не мешал дружить: оба приняли друг друга ещё со свадьбы, а теперь крепко обнялись, разглядывая и похлопывая по плечу.       — Ну, мужик, задал ты всем жару! Нельзя же так! Ну его нахрен эти деньги, если в тебя стреляют!       — Всё уже в прошлом.       — Сам в порядке, всё зажило?       — Куда оно денется?       — Мне мечом заехали между пластин, так месяц мучился. А тут две пули... Бедная твоя жена! Пусть теперь держит рядом неотлучно!       Для молодожёнов была приготовлена комната на втором этаже: всё в дереве, старинные покрывала и смешные коврики ручной работы. Как всегда, не без поделок и цветов. Вот не лень же ходить сюда поливать! Цветы были форменной страстью Янины Эриксон, а ныне Фьёлланн. Переодевшись, пара гостей спустилась к столу: наконец-то отведать домашних котлет и пирога с рыбой. Малолетний выводок, разумеется, уже спал. Только старший Дьюри, которому было уже восемь, невзначай подглядывал. Люсия улыбалась ему, хотела принести подарок, но Янина запретила: завтра и всем вместе. Никаких ночных привилегий! После ужина женщины смотрели фотографии, а Уилли и Мэл вышли на свежий воздух. Дождь как раз закончился, можно было всласть покурить, поговорить по-мужски.       — Без шуток, ты знаешь, кто в тебя стрелял?       — Конечно знаю.       — Ты так спокойно говоришь...       — Я уже вернул ему этот должок. С лихвой вернул! — Уилл сделал большую затяжку и проницательно посмотрел на шурина.       — Убрал его что ли?       — Сдурел? Я не пачкаюсь в таком говне. Я просто женился на Люсии.       Парень от души рассмеялся, аплодируя услышанному. Включенный возле дома прожектор освещал новенькую машину, и мужчины подошли к ней. Уилли опустился на корточки возле переднего сидения, мозолистая рука провела по карбон-керамическому тормозному диску.       — Хорошее литьё, Мэл. Плотное. Но электроника... это же просто запертая в коробке молния. Ей нельзя доверять так, как куску хорошей стали.       — Сойдёт. Потом оставлю этого коня тебе. Хочешь езди, хочешь продашь.       — Решил натравить на меня фискалов? Иди ты. Слишком дорого для подарочка. Да и куда мне на ней? В рудник?       А с утра начался кавардак, какой просто так себе и не представишь! Звон детских голосов наполнил все комнаты. Топот десяти детских ножек раздавался в гостиной и коридорах. Люсия, сонно потянувшись, улыбнулась так, словно никогда ещё не слышала чего-то более сладкого. Мэлли чуть поморщился, не выспавшись, и буркнул в подушку:       — Началось!       — Привыкай. У нас будет также.       — Может, всё-таки не пятеро?       — Вас самих вон семеро! Даже девять. А у твоей сестры уже готовы имена ещё для двоих.       За завтраком всех представили друг другу. Янина выводила сыновей вперёд по одному, очаровательная фея-гостья целовала каждого и вручала долгожданный подарок.       — Дьюри, наш старший. Рассудительный, уже пытается помогать отцу в кузнице. Но упрямый до ужаса и хулиган. Телин у нас спокойный и вдумчивый, больше тянется к природе и растениям. Немножко себе на уме. Бари самый шумный, всегда что-то мастерит из обломков и никогда ничего не убирает пока не отшлёпаешь. Нари молчаливый, наблюдательный, с удивительно острым зрением. Думаем отдать его учиться стрелять из лука. Лони очень подвижный, вечно где-то лазает. Начинает ходить и швырять вещи в потолок. А следующего назовём Фриар.       Янина хитренько улыбнулась, Люсия, сразу всё поняв, искренне обняла счастливую хозяйку дома.       — Что, уже? — Эриксон закатил в потолок глаза. — Ты прям торопишься!       — Детей дарит природа, а не эгоистичный «высший замысел»!       Природа одарила эту семью не только детьми. Ясный день позволил полюбоваться многочисленными питомцами оранжерей Янины — цветами, причудливыми кустиками, саженцами деревьев и лохматыми туями. Весь участок был любовно обсажен бархатцами, декоративными мхами разных цветов, вьющимися недоразумениями, опутавшими художественно сложенные кучки камней. На террасках и верандах развешены были кашпо с петуньями, клематисами, граммофонами-глоксиниями. И, приглядывая за пятью сорванцами, хозяйка успевала поливать всё это, выпалывать от травы, подкармливать и подстригать как положено. Только в одном месте участка высилось неприглядное строение с трубой, вокруг которого не наблюдалось никакого ландшафта и порядка — кузница Уилла и граничащий с ней гараж.       Мэл с удивлением разглядывал разложенные там инструменты, делающие помещение похожим на пыточную в аду. На стенах висело самодельное холодное оружие, кольчуги, пластинчатые ламилляры, прочая хрень, непонятно как называющаяся. И увесистый кузнечный молот с красивой руной — видимо, знаком хозяина-кузнеца. У Уилли были золотые руки. Но непутёвая башка — это его детское увлечение реконструкторством переросло форменно в образ жизни. Болтаться по лесам или турнирам, где собираются такие же шизанутые, было для него превыше всего на свете, и по этой причине супруги частенько ссорились. Уилли зашёл в свой гномий чертог, протянул брату запотевшую холодную банку тёмного пива. Устроившись на самодельном диванчике из старых автомобильных сидений, оба вытянули ноги на солнышке.       — Что будешь делать? Покатаешь жену, покажешь город?       — В город успеется. Хочу за штурвал.       — Викинг соскучился по драккару?       — Просто драккар в родной гавани, — сделав глоток, Морган закурил, вдохнул всей грудью. — Где сейчас лучше арендовать яхту?       — Если старьё, так везде найдёшь. А если что поновее, езжай в Йеллестад. Тут ничего особо не изменилось с твоего прошлого приезда. Нахер тебе с молодой женой туристическая ловушка в центре города? Не светись по камерам, и так уже знаменитость. Там можно сделать всё инкогнито, без любопытных, папарацци. Яхту приведут из порта, все они среди других серьёзных судов. Говорят, там есть ну два красавца — чёрных лебедя!       — Чёрных? — Мэл прищелкнул языком.       — Мужики рассказывали. Одна точно Wally Wallywhy. Вторая не помню. Их конфисковали где-то за долги, будут пристраивать. Походи недельку по фьордам, может решишься.       — Не знаю. Надолго ли я здесь?       — Ну ведь захочешь же осесть, как дети пойдут. Не в чужом же краю! Здесь всё тебе родное.       — Я бы с радостью, Уилли. Меня довольно поносило по миру. Но ловить рыбу по утрам под носом у папаши... С чёрной яхты... Манфи возьмёт двустволку и засадит мне под ватерлинию.       — Тогда бросишь удочку и пальнёшь по его птичнику, делов то? — Эриксон засмеялся в голос.       — Уилл! Ну где ты видел, чтоб куриная тушка стоила как яхта?       Hjellestad Marina — это действительно очень престижный яхтклуб. Двадцать километров от центра Бергена, рядом с аэропортом. Профессиональная марина с глубокой водой и отличным сервисом. Wally Wallywhy смотрелась как королева: космический корабль с огромным застекленным носом. Невероятная площадь остекления позволяла любоваться горами даже в самый сильный ливень, оставаясь в тепле. Яхта-крепость. В ней чувствуется масштаб и тихая уверенность хозяина положения, комфорт и быстроходность в одном.       Второй же «чёрный лебедь» был поменьше, 19 метров, а не 27. Две каюты, а не четыре, что даже по первой информации делало Tecnomar for Lamborghini 63 как-то уютнее что ли, теплее? Вдохновлённая гиперкаром от Lamborghini, она смотрелась необычно, как настоящий стелс-корабль. А когда Моргану сказали, что этот суперкар на воде делает аж до 60 узлов, сердце заядлого гонщика вожделенно забилось. На такой скорости она будет буквально «разрывать» серые воды фьордов. Мощь, которая не просит прощения. Плюс воспоминания об их итальянских каникулах, времени, бросившем обоих в объятия друг друга.       — Возьмём эту? Тебе нравится?       — Мэл! Я ничего не понимаю в яхтах. Но обещай, что не будешь жутко гнать.       — Конечно, душа моя! Сперва мы должны к ней привыкнуть.       Вряд ли Люсия тогда поверила, впрочем, это не помешало договориться об аренде на десять дней с возможностью продления. Футуристичный дизайн красотки с характерными для Lamborghini шестиугольными формами, Y-образными элементами и фарами делал её похожей, не на яхту, а на вынырнувшего кита, касатку в прыжке. Когда молодожёны подошли к причалу и увидели своё приобретение, глаза девушки прочли название. На борту красовались стилизованные крупные буквы — Naglfar.       — Мэлли, а что это значит? — нисколько не задумываясь, Эриксон ответил:       — Корабль из ногтей мертвецов, который возвестит начало Рагнарёка. Несущий конец старого мира и начало нового.       Люсия поёжилась, посмотрела на супруга вопросительно.       — Это точно хорошее название? Рагнарёк — это ведь великая битва перед гибелью мира.       — Милая, это просто крутое название. Все драккары назывались воинственно.       Тяжелое, колючее, древнее звучание настораживало, при входе на борт девушка сильнее сжала руку спутника.       — Люсия, не бойся ничего. Это фьорды, а не море. Горы защищают от ветров.       — Я знаю. И главное — вижу, как ты счастлив! Одно дело писать о драккарах шифрованные послания, другое — вести их по водам.       Когда швартовы упали в воду, Мэл почувствовал, как через подошвы туфель передается едва заметная вибрация двух двигателей по 2000 лошадей каждый. «Нагльфар» мягко отвалил от причала Hjellestad Marina, разворачиваясь своим хищным, гранёным носом на юг.       — Ну что, леди Эриксон, готова увидеть, как море превращается в стекло? — Мэл едва заметно улыбнулся, поправляя солнцезащитные очки. Он шел осторожно, лавируя между мелкими островками архипелага, пока за кормой не растаяли мачты яхт-клуба. «Нагльфар» управлялся феноменально! Слушался безусловно! Просто морской дракон, с которым у тебя установлена интуитивная связь. Как только они миновали маяк и вышли в просторный Корс-фьорд, Морган переключил тумблер в режим «Race». Рокот за спиной превратился в яростный, низкий гул, от которого заложило уши.       — Держись! — коротко бросил он супруге. Мэл рванул рычаги на себя. 19-метровый угольно-черный корпус буквально выпрыгнул из воды, вставая на глиссирование. Люсия вскрикнула, когда центробежная сила вжала её в кожаное кресло. Ветер мгновенно растрепал её прическу, а за кормой встал белый, кипящий шлейф длиной в добрую сотню метров. Они не шли, они летели, «разрывая» серую гладь на скорости 60 узлов. Когда прёшь на такой скорости по воде, ощущения примерно те же, что при бреющем полёте в истребителе.       Яхта летела на юго-восток, углубляясь в величественный Хардангер-фьорд. Скалы становились выше, берега — круче, а вода — темнее, принимая цвет бездны.       — Мэлли, это слишком быстро! — крикнула Люсия, пытаясь перекрыть рев моторов — Мы не успеем заметить мель или другую опасность! Ты мне обещал!       В ответ Мэлли лишь плотнее сжал штурвал. Он знал здесь каждый выступ камня, каждую подводную ловушку. Впереди показался узкий пролив между двумя отвесными скалами, ведущий к приватному заливу поместья Эрика Моргана. Проход казался визуально не шире самой яхты.       — Мэлли, нет! Мы не пройдём! — Люсия в ужасе зажмурилась, вцепившись в его руку. Но вместо того чтобы сбавить газ, вдохновлённый стихией конунг навалился на штурвал, закладывая безумный зигзаг. «Нагльфар» накренился так, что брызги ледяной забортной воды окатили панорамное стекло. Яхта пронеслась сквозь расщелину в считанных дюймах от гранита, эхо от моторов ударило по ушам, как пушечный залп. В следующую секунду рука резко перевела реверс. «Нагльфар» замер как вкопанный, подняв перед собой гигантскую стену воды, которая с грохотом обрушилась на нижнюю террасу поместья, заливая пеной аккуратно подстриженный газон.       Тишина наступила мгновенно, нарушаемая лишь тиканьем остывающего металла. Люсия открыла глаза, тяжело дыша. Её лицо было бледным, но в глазах горел шальной огонь.       — Ты сумасшедший... — выдохнула она, глядя вверх. — Я просто хотела увидеть твой родной дом.       — Он перед тобой!       На балконе «драконьего гнезда», высоко над водой, застыла высокая мужская фигура в черном. Отец. Он не шевелился, просто смотрел вниз на черную яхту с названием «Корабль мертвецов» на борту. Мэл невозмутимо достал сигарету и щелкнул зажигалкой.       — Это называется «норвежская парковка», детка. Хотел проверить, не забыли ли здесь, как пахнет порох. Кажется, старик даже не моргнул.       Через пару минут Морган медленно перевел рычаги. «Нагльфар» послушно, почти бесшумно развернулся на месте, чертя бортом идеальный круг на зеркальной глади бухты. Он не смотрел на Люсию — его взгляд был прикован к фигуре на балконе. Когда нос яхты нацелился на выход в открытый фьорд, Эриксон на мгновение прикоснулся двумя пальцами к козырьку воображаемой кепки — издевательски-почтительный салют изгнанника.       — Поиграли, и хватит, — бросил он, и в следующую секунду «молния в коробке» снова обрела свободу.       Яхта рванула с места, вминая их в кресла. Выглядело так, словно шальная голодная касатка запрыгнула в бассейн возле дорогого отеля, надела шуму и грациозно упорхнула обратно на морские просторы. Они уходили обратно к Бергену, к Янине, к Уиллу и детям. А за спиной, в сумерках Хардангера, оставалось «драконье гнездо», медленно скрывающееся в брызгах их бешеного следа.