Цвет совершенства - чёрный

      Пока Эриксон наслаждался запахом хвои, соленой воды и дерзостью «Нагльфара», Майкл Рон «торчал» на Бали. Морган форменно сослал его туда в принудительном порядке. Ясно, конечно, что молодожёнам в свадебном путешествии третьих лишних не нужно. И многие бы на этом свете возрадовались счастью попасть в этот тропический рай! Вот только всё изначально пошло «через дедвудную втулку» корабля мертвецов. Через слоновью задницу, кто не понял! Потому что уже в фойе отеля стало ясно: Wi-Fi тут нездоровый, умирающий, как рыбка без воды. Сигнал был неприлично слабым. Настолько неприлично, что аж вспомнились скрипы допотопного модема, вечно доходящего до отметки 99% и вылетающего со свистоплясом к собачьим чертям! У стойки администрации Рон был единственным, кто спрашивал не про рестораны, лодки и доски для сёрфинга, а про Wi-Fi. Мужчина, стоящий рядом с сынишкой лет десяти, посмотрел на Майкла как на идиота, трясущего телефоном перед лицом приветливой южной красавицы. Девушка улыбалась, жестикулировала, но так и не смогла понять, что не так этому постояльцу, для которого был оплачен шикарный номер и «всё включено» аж на три недели. Иди куда хочешь, отдыхай! Этот же, ещё даже не поднявшись в свой люкс, орёт тут на неё из-за каких-то неполадок со своим телефоном. В итоге к рыжему подошёл другой сотрудник отеля, Рон что-то спросил у него, а через полчаса уже влез на сервер, убрал все ляпы в настройках, проверил инет и в первый раз выдохнул хоть с каким-то облегчением. Филиал ада с плохим пингом получил свою форточку в рай.       В полдень рыжий выперся на улицу с макбуком и банкой энергетика, уселся на лавочку. Но не прошло и двух минут, как на экране заплясали блики от солнечных лучей, проникавших через пальмы. По глазам резануло, в любимой игрухе его разнесли на фарш полные ламеры, постебались и понеслись сшибать свои фраги дальше. Суки! Парень сделал пару глотков и вышел на пляж. Людей почему-то почти не было, только несколько парочек под зонтиками и четыре поджаренных бодибилдера, играющих в пляжный волейбол. Кто же знал, что полдень — самое опасное здесь время? К ногам рыжего подкатился мяч, мужики помахали руками, очевидно с просьбой подкинуть им его. Рон нагнулся, макбук при этом упал и зарылся слотами в песок. Вот же блядь! Не забились бы только, придётся продуть. Но где тут можно купить не трусы, майки и угощения, а портативный компьютерный пылесос, хер его знает. Отряхнув сокровище, он пошёл дальше. Просто шёл, щурясь от очень яркого солнца, когда неожиданно к нему подошёл парень. Среднего роста, загорелый, спортивный. Поздоровался по-английски, вежливо спросил:       — Не боишься без головного убора? Может напечь голову.       Заботливый какой! Слово за слово, Майкл оказался под зонтиком. Новый знакомый притащил два разноцветных коктейля с трубочками, спросил:       — Больше любишь мохито или пина колладу? — и вот тут с рыжим, малость уже перегревшимся, случился полный абзац.       — Секс на пляже! — визави засмеялся.       — Знаешь, я сразу понял. Ты красивый и такой необычный. Сходим вечером в кафе?       «Ебать, что? Он ко мне клеится что ли? И на мне что — написано?»       Раньше его как-то не тревожило, что на нём написано. И вниманию такого красавчика он был бы очень рад. Теперь же, оглядев его, представил яркого хищного Моргана: ледяные глаза, вороные волосы, стать. И ему стало смешно.       — Извини, не смогу. Мне надо слоты продуть и установить дополнительный кулер. Боюсь, перегреется от такой влажности и прямых лучей.       Майкл встал и пошёл пока ему тут правда слоты не продули. А уже в номере случился форменный катарсис. Башка разболелась, перед глазами всё плыло. Нос и плечи горели, стали ярко-красными. Провалявшись до утра в этом полубреду, он сам боялся посмотреть на себя в зеркало. Жжение не проходило, потом кожа полезла. Ну хоть температура прошла...       А потом он нашел «идеальное место». В подвале отеля была серверная с отличным кондиционером. Там пахло озоном, было почти холодно. И вокруг не прыгало всех этих идиотов в плавках. Майкл Рон провел там шестнадцать часов. На следующий день вернулся опять с энергетиком и чипсами, хотя при регистрации ему поясняли: он может заказывать просто любые блюда. У него созрел план, чисто чтобы не потерять форму, не расплескать мозги. Пальцы с бешеной скоростью летали по клавишам при написании вируса, который заставляет все игровые автоматы отеля выдавать три семерки, когда он просто даёт им сигнал с макбука. Дело пошло, время наконец-то полетело приятно и незаметно. Он толком не знал, сколько уже дней минуло от этого ебучего отпуска, когда вновь вышел из здания. Ночью, разумеется. Как никогда понял теперь Эриксона — ночь лучшее время, особенно если находишься на сковородке, стоимость поджарки на которой обходится в тыщу долларов в сутки. Вокруг со всех сторон горели огни, раздавались голоса и смех отдыхающих. Где-то играла попса, и мужики в цветных рубашках с волосатыми ногами кружили в танце баб, одетых так, словно от накидывания сеточки или привязывания к жопе узелкового письма кипу купальник превращается в вечернее платье. На пляже в такой час никого не было, с моря дул приятный бриз. Рон уселся на коврике, открыл крышку. Неоновый свет озарил лицо, делая его со стороны похожим на синюшное привидение. Проверив почту и увидев письмо от Люсии, сразу же открыл. Девушка писала, что у них всё хорошо, спрашивала, нравится ли ему на Бали, пробовал ли он сёрфинг и катался ли на катамаране или яхте. Сколько раз в день купается, и красивый ли загар? Да уж... К письму было приложено две фотографии Мэла: у штурвала «Нагльфара» и за рулём нового авто. Рука потянулась дотронуться, и тут рядом раздался голос.       — Привет! Я уж было потерял тебя. Везде спрашивал, не видел ли кто рыжего кудрявого парнишку. Но никто ничего не знал. Где ты любишь бывать?       «В подвале, блядь! В серверной, где ещё?»       — Я не выходил несколько дней, акклиматизация.       — Всё-таки перегрелся тогда? Бывает с непривычки. Искупаемся? — морда Рона, озарённая синим светом под стать полученному на Бали загару, вытянулась.       — Что, сейчас?       — Сейчас приятно, и никого нет. А вода всегда тёплая.       — Нет, я не хочу!       — Давай хоть зайдём. Чего ты?       Рука потащила Майкла за собой, ноги вступили в воду. Его ухажёр оказался сильным и напористым. Когда лёгкая волна начала задевать бермуды, рыжий стал сопротивляться, хотел вырваться, но в итоге оба окунулись в приятную свежую воду прямо в одежде и с головой. Парень смеялся над ним, порол бред, что мол видишь какой кайф? А голову прострелила ужасная мысль: его смартфон был в кармане!       — Твою мать! Как я теперь подам вайфай на ноут? Все пинги пропадут, он будет мёртвым до утра...       — Смешной ты, однако. И этим мне нравишься!       — Где здесь симки восстанавливают?!?       — Да успокойся ты. Сейчас всё закрыто, а новый смартфон я тебе подарю. Давай обсохнем и по коктейлю?       Осознав масштаб бедствия, рыжий плакал на песке пляжа. Рядом валялся ноут без инета. Это примерно то же, что самолёт в тестовом режиме: можете только ездить по аэродрому. В данном случае посмотреть на эмблему Windows и поиграть в сапёра. Отказываться от смартфона было глупо, и пришлось выпить с этим купальщиком тот самый «секс на пляже». Под утро восходящее солнце явственно осветило его «загар», на котором мог отпечататься разве что логотип Apple — надкусанным яблочком синюшного цвета на бледно-розовой коже. Но новый знакомый не сводил с него глаз.       — Ты такой необычный! Встретимся в шесть купить телефон?       Утром через два дня раздался звонок. Нихрена не спавши, Майк недовольно схватил трубку, но тут же просиял, услышав голос Эриксона. На заднем фоне раздавался крик чаек и шум прибоя, который Рон уже ненавидел.       — Мэл, если ты звонишь похвастаться, сколько наловил селёдки, я тебя забаню в реальности, — проворчал рыжий.       — Как отпуск, Рон? Ты хоть раз выходил к океану?       — Я выходил! — возмутился Майкл. — Позавчера. И лучше бы я этого не делал, потому что утопил телефон! Говорю с нового.       — Мудак, — Эриксон рассмеялся — Ну хоть коктейли вкусные?       — Эти гребаные коктейли с зонтиками... В них слишком много льда и ноль смысла!       — Добавь немножко рома, дуралей. А лучше познакомься с кем-нибудь.       — Я, блядь, уже!       — О, Майкл! Я рад, поздравляю!       — Мэл! Ну замолчи хоть ты и забери меня пожалуйста из этого кошмара!       Вирус был закончен, Майкл сидел в зале, уставленном игровыми автоматами. Он видел все их и в реальности, и на экране квадратиками. За одним играл какой-то толстый козёл, за вторым парень с девушкой. Палец дал клик, и на автомате вывернулись прелестные три семёрки. Парочка завизжала и обнялась. Через пять минут к другому автомату подошла пожилая уже дама. Странный гость для этого места, но чего пенсионерке не помочь? Клик, три семёрки. Администратор зала подбежал, начал что-то проверять. И тогда в третий раз крупный выигрыш свалился на европейца, чуть, совсем немножечко похожего на Эриксона. Таких как Эриксон ведь больше не бывает! В углу работал телевизор, начались мировые новости. И ушей достигло леденящее душу известие: управление финансовой безопасности Монако, бывшее SICCFIN, наложило вето на транзакции Sun Casino. Причиной стало получение анонимного пакета документов, косвенно подтверждающих, что заведение уходило от налогов, причастно к отмыванию денег и сокрытию доходов от своей деятельности. Данные сочли достаточным основанием для инициации проверки.       «Твою мать! Похоже, наш бывший «друг» приводит угрозы в действие и решил поиграть в монополию по-крупному!»       Срочно покинув зал, в который сбежалась уже вся администрация отеля, Рон поднялся в свой номер и набрал Мэла.

***

      Тремя днями раньше в доме на остроге Хардангер-фьорда рука пожилого писателя подняла трубку старого телефона с вертящимся диском, набрала цифры.       — Манфред?       — Да, отец. Что-то случилось?       Манфи Эриксон сидел в своём офисе в деловом центре Осло, на вершине которого когда-то мечтал водрузить гордую надпись «Taniquetil». Но сложилось иначе. Всего лишь маленький офис...       — Твой братец вернулся. Заявился сегодня.       — Посмел ввалиться в дом?       — О, нет! Повыдуривался в своей манере в заливе, посигналил рукой и улетел. А ещё я получил подтверждение на свой запрос: он действительно женился.       — Быть не может!       — Слушай и думай! Его жена — принцесса, дочь индийского махараджи. Теперь наделают детей, и обо всём забудь навсегда!       Манфред сжал кулаки и шарахнул со всей дури по столешнице. Потом быстро собрался и прилетел в свою квартиру. Встав на табуретку, спустил со шкафа пыльный чемодан, достал оттуда пачку бумаг двухлетней давности. Тогда ещё их бизнес был семейным, и казино эти тоже. Эрик Морган с его старой моралью ничего не знал о Монако, но сам он, Манфи, конечно, пользовался. Ну а кто бы не пользовался тем, что деньги сами идут тебе в руки? Вряд ли что-то изменилось за два года, да и этого достаточно! Папка озаглавлена была «Хайроллеры». Документы были упакованы в пакет, и пакет этот отправился в AMSF* заказной дипломатической почтой.       Здесь нужно немного пояснить, чуть отвлечь ход истории от своего сюжета, но зато раскрыть один изящный секрет: как же существуют игорные заведения, когда все государства просто травят их налогами или вынуждают сидеть с рулеткой по подвалам? А вот есть — вычурная, но почти невскрываемая схема.       Есть особая когорта людей — те самые хайроллеры. Их можно считать агентами, можно наёмниками. Это просто подставные лица, как правило из числа заядлых игроков —должников заведения или же лояльные делу по иной причине. В конце концов, это просто работа, но лояльность тут тоже нужна. Они приходят, покупают фишки на левые «грязные» или не очень деньги, в дым проигрывают их. И в лоне оборота казино денежки «очищаются». От всего очищаются: от крови, грехов, оффшоров, номеров счетов, имён. Казалось бы, и что? Но вот проигрыш клиентов очень мило превращается потом в убыток заведения. В этом и состоит изящество, «изюм» всей схемы.       Сперва каждый из них в пух продулся, бывает. Но кто обратит внимание, если через неделю или месяц бедолаге повезёт? Тоже ведь бывает, колесо фортуны крутится. Один такой хайроллер вдруг сорвёт джекпот — на сумму уж другую, может и меньше проигрыша. А может больше. Другой же поживится комиссией как агент: он привёл в заведение новых клиентов, они в пух продулись, процент его. Всё же честно? Ну а третьему владельцы казино — не просто так! — приняв его молитвы, дадут кредитную линию на игру. А он опять всё просрёт да ещё и исчезнет потом. Кредит придётся списать как невозвратный долг. Такое ведь бывает, всё законно.       В итоге, по бумагам, прибыли нет либо она ничтожна: всё ушло на выплаты счастливчикам, комиссии и кредиты. Если этих хайроллеров достаточно, то сопоставить, кто где что просрал и получил, очень трудно. Невозможно фактически понять, что один и тот же человек вчера продулся в пух, а через пару недель снял джекпот, получил комиссию или тот же кредит на игры.       Параллельно все расходы на покупку предметов роскоши оформляются как операционные расходы казино на обслуживание VIP-клиентов. Ну как ты не закажешь частный джет персидскому шейху, спустившему три миллиона? Это же услуга, представляемая заведением. А сколько было шейхов? Может, жён миллиардеров? Джетов или лимузинов, премий комиссионщикам за приёмку драгоценностей? Риэлтерам за продажу проёбанной недвижимости? Этого просто не сосчитать. И та же самая покупка яхты, эксклюзивного автомобиля затеряется легко во всех этих деньжищах! Только совесть знай слегка, не может Bugatti надоесть за пару дней.       Казино превращается в гигантский пылесос по отмывке денег, средство ухода от налогов и немножечко для личного обогащения. Нечистые деньжата просто перекладываются из одного кармана владельца в другой, ведь хайроллеры подотчётны! Получил на игру — верни выигрыш! Всё течёт потом обратно уже белоснежное! Все довольны, а налоговой придраться не к чему. Совершенно обычные проигрыши людей также уходят в зону подставных джекпотов и иже. Сверхъприбыль, доказанная математически, растворяется в неразберихе: соразмерна ли комиссия и не часто ли джекпот? И правда ли кому-то вызывали частный джет, когда жена владельца казино приобрела себе машину?       Так вот, теперь самое главное: чтобы вскрыть эту схему, нужны списки этих хайроллеров. В идеале, вся бухгалтерия, ведь эти люди просто получают зарплату. За каждым в отчётном периоде плюсы слагаются с минусами. Дураков в бизнесе нет, и больше оговорённого этот хайроллер не получит. Бухгалтерия чёрная, под семью замками. Но уже список позволяет начать расследование в отношении каждого. Выявить доходы, расходы, покупки, транзакции по возврату. Крипта тут, разумеется, срёт под ноги фискалам, вот и воюют за её отмену. Но в целом картина сложится. Сразу казино не закроют — не по протоколу. Но постепенно, по мере выплывания интересной информации, скандал раздуется. Монако под жёстким контролем ЕС, взять их за мягкий зад мечтает каждый европейский чиновник. А уж потом присосётся — не отцепится! Каждый должен выслужиться перед международными регуляторами.       Манфред понимал: ему не видать уже этих казино. Возможно, вообще ничего не видать, Мэл их сделал, реализовал волю матери и право первородства. Но вот мстить, хоть скинуть его с вершины — это он обязан! Сперва этого выскочку порядком нервируют, лишат части доходов. Потом впаяют дикие штрафы и грохнут по репутации. Целый сектор бизнеса братца может загнуться, причём не рисковый и высокоприбыльный. И это уже будет сладко ему — Манфреду — не забывшему, как русская красавица Варвара до их свадьбы чуть не убежала от него в постель этого изверга! Как она смотрела на его бесстыжие глаза, подающие ей пошлые сиятельные знаки! С Мелько у Манфреда были давние счёты! И неожиданно он обрёл сильного влиятельного союзника.       Фернан Куруфиньо никогда не спешил. Ни один серьёзный хищник не спешит на охоте, не совершит прыжка, в результативности которого не уверен. Он всегда ждёт момента: нужного, подходящего, когда соперник его ослаблен, либо когда сам он обретёт позицию выгоднее. Начавшийся скандал в казино Монако был тем самым моментом.       Анонимный пакет документов — прекрасно! Есть тот, кто их слил. Его нужно найти. А теперь подумайте: насколько это сложно узнать человеку, во власти которого 3000 спутников слежения, нейросеть планеты и самое огромное в мире состояние? Невозможно? Расскажите! Там и спутники отдыхали в своей чёрной бездне. Норвегия, семья, родной брат — непримиримый враг со времён юности. Звонок раздался ранним утром, но Манфи Эриксон был уже в офисе.       — Приветствую, Манфред!       — С кем имею честь?       — Моё имя Фернан Куруфиньо. И не вешайте трубку, приняв это за розыгрыш! В полдень вам принесут приглашение. Вы явитесь туда, и мы продолжим.       Сценарий, известный старшему: дорогой отель в центре Осло, никаких телефонов, бумаг, имён на открытке и проверки документов. Только запах крепкого кофе в полутёмном номере, устрашающая уверенностью фигура в дорогом костюме и лицо, которое каждый день светят по телевизору.       — Приветствую, мистер Эриксон! Когда мы победим, корпорации даже не придётся менять своего названия!       — Господин Куруфиньо. Признаюсь, не ожидал внимания с вашей стороны.       — Есть причины, мой друг, есть причины, — рука олигарха коснулась плеча собеседника, изобразила приглашающий знак. — Кофе? Угощайтесь! И, умоляю, расслабьтесь уже. Известность моего имени не делает меня сверхчеловеком.       Манфи сел на краешек дивана, хлебнул кофе, куснул какую-то булочку. Фернан даже не смотрел на него, продолжая:       — Вы, мистер Эриксон, уже сделали главное: инициировали Рагнарёк.       — Вы сказали Рагнарёк?       — Рагнарёк. Вы ведь норвежец, викинг? — визави кивал. — Это начало, мистер Эриксон! Первая ступень, что оторвётся и запустит в космос сам шаттл! Ибо цель у нас одна: передать бизнес вам! Ведь это справедливо?       — Справедливо! И теперь я понимаю высший замысел, призвавший к делу вас!       — Хорошо, мой друг. Мы будем всегда рядом. Вам доставят телефон, с которого вы будете общаться только со мной.       — Да, конечно!       — И мы сделаем всё возможное, дабы поднять ещё улики, документы. Они ведь есть?       — Возможно, есть, — руки перепуганного Манфреда задрожали под пытливым холодным взглядом.       — Мы отыщем их. Свернём вашего брата. Вы получите свою корпорацию, — бледно-голубые глаза забегали из стороны в сторону, ещё и блондинистая чёлка на них свалилась.       — А вы?       — Я?       — Часть бизнеса, недвижимость?       Фернан отринул и распрямился в темноте с воинственным видом.       — Не обижайте меня, Манфред! К чему мне ваш бизнес, недвижимость? Когда достигаешь высот, ценна лишь справедливость!

***

      Солнце в Хардангер-фьорде наконец пробилось сквозь тучи, окрашивая воду в цвет жидкого золота. Старый родной дом было видно в скальной расщелине. Мэл стоял у борта, глядя, как чёрная краска «Нагльфара» поглощает этот свет. Срок аренды ещё не вышел, но драккар под его рукой стал водяным драконом. Заключил невидимый интуитивный союз со своим конунгом. В руке Эриксон-старший сжимал кожаную папку с тиснением верфи Tecnomar.       — Люсия, иди сюда, — негромко позвал он.       Девушка подошла, кутаясь в кашемировый палантин, который Мэл набросил ей на плечи. Ветер трепал её волосы, а в глазах всё ещё плясали искорки после безумной «змейки» в скалах, какие уже стали привычными. Он не вспоминал вопли Рона, что тупо выполнил работу и переслал цифры, которые нужно ввести. Она не думала об опасностях: на воде её викинг, король этих викингов — просто становился собой. И он дома.       — Ты обещал, что мы просто возьмем её покататься и потестировать, — улыбнулась принцесса, понимая, к чему идёт дело. — Янина сказала, что покупка такой игрушки стоит как небольшой остров.       — Янина знаток в том, как рожать сыновей. И остров нам на кой? — Мэл открыл папку. Внутри лежал сертификат собственности и договор купли-продажи. — Прочитай.       Люсия пробежала глазами по строчкам. Её брови взлетели вверх.       — «Владелец: Люсия Эриксон»? Мэлли... это безумие! Она стоит миллионы! И я же не смогу её даже завести!       — Не она, а он. У корабля есть и пол, и душа. Никогда не говори при нём неправильно!       Мэл мягко прикрыл её губы пальцем. Его взгляд был серьезным и холодным, как лёд фьорда.       — Это мой свадебный подарок. Официальный. Заверенный всеми юристами в Норвегии и стране проживания его бывших нерадивых владельцев. С этого момента «Нагльфар» — твоя личная территория. Что бы ни случилось со мной, с моими счетами или фирмами... этот корабль никто не вправе тронуть. Ты понимаешь?       Люсия вгляделась в его лицо, и тень тревоги скользнула по её лбу.       — Это из-за той угрозы? Эти гады начали пускать свой яд?       — Это потому, что мы поженились, а я ещё не сделал свадебного подарка. Раз ты приручила меня, потом чёрного Diablo, значит и этот примет свою королеву, — руки мужчины обвились вокруг стана его женщины. — Раз переживаешь за угрозу, считай, что это просто страховка, маленькая принцесса.       Морган притянул её к себе, вдыхая аромат духов, смешанный с запахом моря. Закрыл глаза, окунулся с головой в счастье — быть на родине, в своей стихии и с той, что выбрало сердце.       — В море всегда нужно иметь шлюпку, которая принадлежит только тебе. Считай, что я просто обеспечил нам самый быстрый путь к отступлению. Подпиши здесь.       Люсия взяла ручку. Её рука чуть дрогнула, но она поставила подпись. В этот момент «Нагльфар» — чёрный корабль мертвецов — перестал быть просто техникой. Он стал принадлежать самой прекрасной королеве на свете! Обрёл библейскую суть ковчега, что должен спасти супругов, что бы ни случилось.       Мэл спрятал документы в папку, спустился и передал их портовым юристам. Он знал то, чего не знала она: список Монако вскрыт. Рагнарёк начался. Но здесь и сейчас, под золотым солнцем Норвегии, он просто отблагодарил свою жену за её стойкость и терпение. Признание — его! Всю помощь, сострадание, спасение. Любовь, сотворившую невозможное. В благодарность за этот глубокий живородящий океан Созидания он только что отвоевал у мира хотя бы этого брошенного чёрного дракона! Вытащил его из океана Ядовитого и впустил плавать в чистых кристальных водах счастья.