Цвет совершенства - чёрный

      Утро в Майами не принесло прохлады. Оно принесло запах гари — метафорической, но ощутимой почти физически. Офис «Spazio di Fuoco», этот стеклянный монумент человеческому тщеславию, казался сегодня не триумфом технологий, а огромным аквариумом, в который кто-то плеснул яда.       Фернан Куруфиньо стоял у окна, глядя на океан. Его лицо, обычно безупречное и холодное, как маска флорентийского дворянина, сегодня казалось застывшим. Ледяные глаза, зеркалящие огненную душу, неотрывно следили за бегущей строкой на огромном терминале Bloomberg в углу кабинета. Индексы «Spazio» не просто падали — они совершали затяжной прыжок в бездну. Пока ещё с парашютом, но что ждёт потом?..       — Три процента за час, — голос Мальоре за спиной звучал так, будто его обладателя только что пытали.       — Отец, Amazon официально приостановил продажи всей линейки! — влетевший в кабинет Челестино был раскрасневшимся и казался растрёпанным. — Всех моделей. Без объяснения причин. Просто «технический перерыв на аудит безопасности».       Фернан не обернулся. Он ждал этого. Гаджетов кастомной серии всего двести, они никогда не были в открытой продаже — расходились как элитные подарки по избранным. Но люди, видя ажиотаж, начинают свято верить, что им продали за пятьсот баксов не смартфон, а шпионское оборудование. Глупцы! Но именно глупцы всегда губят гениев. Куруфиньо видел своё отражение в стекле: вороновое крыло волос, хищная полуулыбка, которая теперь больше походила на оскал черепа. Визуально ничего не изменилось, только ноги колосса уже задрожали и дали трещины. Три процента за утро при капитализации в 720 млрд — это 21,6 млрд — весь этот Эриксон с потрохами!       — Это психоз, — продолжал Мальоре, его голос срывался. — Розничные покупатели в Нью-Йорке и Лондоне начинают штурмовать магазины. Они не спрашивают про серийные номера «шпионской серии». Они будут просто швырять наши гаджеты на прилавки и требовать возврата денег.       — «Ваш телефон следит за вами!» — это теперь новый мировой тренд. Хэштег #SpySpace уже стал вирусным.       — Мы теряем cash-flow, отец. Поставщики комплектующих уже прислали уведомления о пересмотре условий кредитования.       Спустя три часа, за тысячи миль от влажного зноя Флориды, в доме у норвежского фьорда царила тишина, нарушаемая лишь мерным перестуком клавиш. В Майами был разгар рабочего дня, весьма огнеопасного для «Огненной» корпорации. В Норвегии же темнота уже спустилась, люди ужинали, отдыхали и готовились ко сну. Только Майкл Рон сидел в своём закутке, подсвеченный синеватым светом мониторов. Этого парня не касались никакие режимы труда и отдыха. На его губах блуждала та самая «свинская» ухмылка, которую так ценил Мэлли.       — Читай, что там? — не открывая глаз, прохрипел Эриксон. Он лежал на диване в гостиной, приютившийся в подушках и бледный, но в его позе уже не было той предсмертной неподвижности и даже окоченелости. Теперь это была неподвижность хищника, ждущего, когда жертва окончательно истечёт кровью.       — «Паника на рынке носимых устройств: «Spazio di Fuoco» подозревается в массовом аппаратном шпионаже», — Майкл смаковал каждое слово, как дорогой десерт. — «Анонимные источники в Chaos Computer Club подтвердили наличие недокументированных чипов в VIP-серии... Акции упали на 5,8% с открытия торгов...» К закрытию через час они потеряют 42 миллиарда. Пятипроцентное падение за торговую сессию — рубеж, по достижении которого срабатывает «медвежий сигнал»: автоматические торговые алгоритмы начинают массово продавать акции. Это начало лавины, Мэл. И всё идёт даже быстрее, чем мы рассчитали.       Морган чуть заметно улыбнулся. Боль в груди отозвалась коротким спазмом, но он лишь крепче сжал кулаки.       — Этой хренотой владеют президенты и сенаторы. Счастливчики, засветившие перед Фернаном рюшки на своих трусах, уже реагируют? — голос Эриксона звучал глухо, слова выходили прерывисто, с придыханием. Но это был голос ярла, отстоявшего свою крепость. Терзающая боль теперь казалась чем-то очень правильным, ценой того, чтобы увидеть крах врага.       — Мэлли, эти — бюрократы, — Майкл фыркнул. — Они отреагируют только на бумажный отчёт. Тогда весь вашингтонский блок Куруфиньо уйдёт в режим «радиомолчания». Офисы прикормленных сенаторов выпустят пресс-релизы, что они «шокированы подозрениями и начинают собственное расследование». Короче, они ждут официальный документ. Но готовы действовать. Возможно, наш Фернан сегодня уже никому не дозвонился.       — Значит, отчёт будет завтра.       — Завтра в десять. Без него политики не могут сжечь Фернана, но и руку ему уже не пожмут. Случись так, что отчёт не появится — они придут и начнут шутливо извиняться, лизать жопу. Ну а появится — они его распнут.       Эриксон приподнялся, сжав зубы, сел на своём диване. Глаза недобро сверкнули, лицо стало хищным и озлобленным.       — Значит, цена этого отчёта сейчас приближается к триллиону?       — Около того.       — Рыжий, и ты так спокоен? — Морган перешёл на рык. — Люсия там одна! И они могут просто убить её по дороге ради этой бумажки! Что ты наделал? — Ему хотелось встать и своими руками навешать Рону. Сердце в груди просто остановилось, а потом выдало серию стремительных ударов. — Нужно срочно её спасать!       — Да не ори ты так! Я обо всём давно позаботился. Люсию им не засечь, у неё пятнадцать симок и защищённый канал связи. Прямо в лаборатории она сделает скан отчёта и перешлёт его мне. А сам вожделенный конвертик отправит диппочтой нашим адвокатам. Второй экземпляр — в ячейку в Швейцарии. Мы изначально заказали два экземпляра, каждый из которых заверен и имеет юридическую силу. Курьеры прибудут прямо туда к девяти утра. У Люсии уже на выходе не будет ничего.       — На неё нападут!       — Мэл! Куруфиньо не бандит с большой дороги!       — Верно, он много хуже.       — Он не может докатиться до того, чтоб нападать на женщину в машине в центре Европы.       — Он докатится до того, чтоб стереть эту женщину в порошок! Я еду туда, на драконе! На трассе к утру везде будут засады. Единственный выход — забрать её по воде! — Майкл аж осел в своём кресле. Глаза блуждали из стороны в сторону, мозг как компьютер перебирал все последствия.       — Мэл... Ты не сможешь, просто не дойдёшь до Тронхейма в твоём состоянии. Сперва сойдёшь с ума от боли, потом лишишься сознания. Дракон доставит в Тронхейм твой труп.       Пока Майкл говорил, Эриксон уже поднялся на ноги, доплёлся до лестницы в намерении срочно идти одеваться. Его внутренний мореплаватель уже считал: 250 морских миль или чуть больше, идти придётся вдоль берега. На крейсерской скорости в 25-30 узлов он преодолеет расстояние за десять часов. На форсаже, выдав 40 узлов, сумеет за шесть, но погода сейчас не позволит, опасно. На часах половина одиннадцатого. Он может быть в Тронхейме в девять. Успевает! Только надо шевелиться. Майкл закрыл лицо руками, забыв обо всех курсах акций и процентах падения.       Фернан в своём кабинете в Майами чувствовал холод даже сквозь палящее солнце. Его телефон, его собственное «Око», молчал. Те, кто ещё вчера заискивающе смеялся над его шутками, сегодня не брали трубку. Это была «третья форма износа» в действии: его имя становилось токсичным. «Огненное Пространство» горело и схлопывалось до размеров одного рабочего стола.       — Фульвио! — рявкнул Фернан, оборачиваясь к непутёвому сыну и одновременно директору службы кибербезопасности, который замер у двери. — Ты нашёл, откуда вылез первый вброс?       — Адреса прыгают по всей Европе, отец. От Исландии до Гибралтара. Но... — Фульвио замялся. — Код, который они выложили на GitHub... он содержит комментарии. Кто-то очень хорошо знает наши алгоритмы обфускации.       Фернан подошёл к столу и посмотрел на портрет в позолоченной раме, висевший на стене. На нём он выглядел богом! Сейчас же чувствовал себя лишь человеком, чья шахматная доска внезапно загорелась.       — Это рыжий чёрт Эриксона, — тихо произнес Фернан. — Вот кому мы обязаны всем этим крахом. Маленький Свинтус Рональд! Он, конечно, защитит Люсию и документ. Придумает схему с диппочтой или серым курьером. Но если мы получим саму девушку, сможем обменять её на отчёт. Немедленно организуй план-перехват! Она не должна пострадать, но и не должна доехать до дома! Шевелись, придурок! Это ты дарил ей телефон! Mannaggia alla miseria lercia, porca l'oca e quel bastardo di un diavolo traditore! Mi stanno sventrando le azioni sotto il naso, e io sto qui a guardare come un imbecille completo! Che tu sia maledetto, Ericsson, tu e quel tuo cane da tastiera!»       Выругавшись, он снова посмотрел на океан. Табачные поставки Мэла могли быть под запретом, его самолёты могли не летать, и место в совете директоров Boeing было занято. Но сейчас Мэлли Эриксон побеждал его на его же поле — в мире информации.       — Вызывайте юристов, — Фернан выплеснул остатки виски в горшок с орхидеей. — Если завтра отчет из Тронхейма попадет в сеть, «Spazio» перестанет существовать. Нам нужно перехватить Люсию до того, как она вернётся в тот проклятый фьорд. Если мы не можем остановить скан, мы должны уничтожить оригинал и дискредитировать экспертов. Любой ценой. Скан без бумаги объявим подделкой.       В доме у моря Майкл полностью забыл о своих мониторах. Эриксон опять затевал такое, что может его форменно убить. А он, секретарь и помощник, не в силах предотвратить этого, только быть рядом. Наспех одевшись, его конунг медленно, но решительно спускался с лестницы. Его взгляд, пронзительный и жёсткий, встретился со взглядом Майкла.       — Ты готов? Нам пора выходить.       Там снаружи тёмная осенняя ночь выла своими ветрами и пугала промозглым холодом. Волнение на воде не назвать было штормом, но и спокойной тихой лагуной это море тоже нельзя было посчитать. Морской дракон включил огни, приветствуя хозяина, подал трап. В рубке Майкл как следует пристегнул своего босса всеми ремнями к креслу, так плотно, чтобы грудная клетка почти не двигалась. Это не снимет, не минимизирует боль. Но хоть немного ослабит страдания.       — Мэл, включи автопилот. Дракон сам справится.       — Пошёл вон!       Эта его гордыня была непреодолимой! Такой же явной и сильной, как страсть к морю и судовождению. Моргана от простой качки уже знобило и трясло, перед глазами всё плыло, но нет! Он поведёт дракона сам! А Фернан забыл одно: в этой смертельной игре «главной фигурой» была не королева. Ею был сам Эриксон.       Ночь над фьордом была густой, как нефть, и такой же вязкой. Дракон уходил в свою стихию, взрезая чёрную гладь статным технологичным телом. Он не получал команды подавать голос, но исправно следил за состоянием своего капитана. Многочисленные датчики потоком нулей и единичек сообщали умной машине: это будет не развлекательная прогулка! Каждый удар о волну отзывался в груди Мэла хрустом сухого валежника. Карбоновый корпус не поглощал удары — он транслировал их прямо в его переломанные рёбра. Разрезанная до кости рука сомкнулась на руле и вспыхивала ноющей болью всякий раз, когда нос яхты падал в ложбину волны. Конунг не шёл по морю, он проживал каждую милю как личную пытку. Каждый вдох был коротким, ворованным — от вспышек сильной боли перед глазами расцветали сверхновые.       — Мэлли, это чистое безумие, — голос Майкла, дрожащий от сострадания и страха, доносился словно из-под воды. — Ты не дойдёшь. Твоё сердце просто встанет на середине пути от болевого шока.       — У меня нет права не дойти, — Мэл не обернулся. Его лицо, бледное, как норвежский гранит, подсвечивалось только янтарным сиянием приборной панели, казалось высеченным из того же камня, что и скалы Тронхейма. — Она там одна. И этот ублюдок уже спустил псов.       Рюкзак рыжего был в этот раз напичкан не только электроникой. Он набрал с собой лекарств: не обычных анаболиков, сажающих сердце и с которыми нельзя переборщить. Чтобы в критический момент не дать своему викингу отключиться, Рон готов был сделать Мэлу инъекцию комбинацией мощного ненаркотического анальгетика и ноотропа. Но знал: действовать эта смесь будет от силы три часа. Чтобы Морган встретил свою Люсию как победитель, а не как жертва кораблекрушения, нужно дотянуть до утра, когда они уже прибудут в Тронхейм. Сейчас же перед ночными мореплавателями возникло главное испытание: мыс Стадхавет.       Это самое опасное место на пути. Там встречаются течения Северного и Норвежского морей и всегда царит ужасная «болтанка». Это сейчас худшее для Эриксона! Майкл не знал этой особенности норвежских вод, сам же Мэл готовился собрать в кулак все оставшиеся силы. Но тщетно. Сознание медленно соскальзывало в серый туман. Он видел перед собой не приборы, а лицо Люсии в свете фар на ночной трассе. На траверзе мыса Стад море превратилось в кипящий котёл. Но «Нагльфар» шёл неестественно ровно: стабилизаторы выли под палубой, компенсируя каждый крен. Майкл взглянул на экраны и понял: ИИ зафиксировал критический скачок давления конунга и взял управление на себя. Морган был почти в отключке, дракон же выжимал из электроники невозможное, чтобы сохранить покой своего раненого бога.       — Мэлли, слышишь меня?! — руки теребили мужчину за плечи, ладони сжимали похолодевшие щёки. Мэл не слышал. Его голова бессильно откинулась на подголовник, глаза закатились. Он был на грани обморока, когда «Нагльфар» внезапно изменил звук. Гул двигателей из агрессивного рычания перешёл в глубокий, утробный вибрирующий бас. Подсветка мостика мгновенно сменилась с тревожной красной на мягкий, пульсирующий синий цвет — цвет глубокой воды. Хватка хозяина ослабла, пульс стал прерывистым, значит настало его время активировать протокол защиты. В тишине раздался синтетический, но пугающе живой голос яхты.       — Биометрический протокол активирован.       На траверзе Стадхавета мир сходил с ума издревле. Северное море ясно сообщало, кто здесь истинный владыка, обрушивая тонны ледяной чёрной воды хоть на драккары викингов, хоть на яхты миллионеров. Это место называют «кладбищем кораблей». Тысячи мореходов проходили здесь проверку на прочность. Много тысяч нашли свою могилу. Нет ничего удивительного в том, что именно здесь силам раненого вымотанного парня настал конец.       Стабилизаторы под палубой не просто выли — они стонали, работая на пределе физики, но яхта продолжала идти по заданному вектору, словно её вела рука призрака. И он нёс в своих недрах не израненного человека, а хрупкую искру самой жизни. Майкл сидел на полу, упершись спиной в основание откинутого капитанского кресла, и удерживал голову Мэла на своём плече. В правой руке он сжимал автоинъектор. Палец лежал на предохранителе, замирая каждый раз, когда судно содрогалось от удара очередной волны.       — Ну же, викинг, дыши... — прошептал Майкл, глядя на бледное, как посмертная маска, лицо Моргана. — Не вздумай подохнуть в этой консервной банке!       Монитор над ними мигнул синим. «Нагльфар» словно подтверждал: он видит всё. Датчики фиксировали замедление сердечного ритма конунга, падение температуры, пограничное состояние между глубоким обмороком и комой. Майкл поднёс инъектор к плечу Мэла. Одно движение — и ноотропный коктейль вырвет его из серого тумана, заставит сердце колотиться, как безумное, вернёт ясность взгляду. Но Майкл медлил. Он посмотрел на часы, затем на навигационную карту. До Тронхейма оставалось еще два с лишним часа борьбы с этим адом.       «Если я вколю сейчас, ты сгоришь раньше, чем увидишь свою жену».       Майкл знал физиологию Мэла как свою собственную архитектуру кода. Здоровье его викинга вовсе не было крепким, и две пули в Лондоне никак не улучшили его. Химия даст ему три часа иллюзорного могущества. Три часа, в течение которых Эриксон сможет стоять, говорить и даже улыбаться Люсии, скрывая под рёбрами крошево из костей. Но если сделать это сейчас, здесь, среди вздыбленных волн Стадхавета, запал иссякнет в самом сердце фьорда. Мэл рухнет на глазах у жены, превратив триумфальное прибытие в катарсис и панику.       — Рано, — Майкл убрал палец с кнопки и спрятал инъектор в нагрудный карман. — Рано, мой конунг. Спи. Дракон за нас повоюет.       Гул двигателей MAN изменился, становясь более низким, защитным. «Нагльфар» заложил крутой вираж, обходя особо опасный вал, и на мгновение в рубке воцарилась почти космическая невесомость. В этом синем полумраке Майкл казался древним жрецом, охраняющим покой своего бога, пока механический зверь вокруг них прогрызал путь сквозь ярость морей.       — Приближение к спокойным водам через сто десять минут, — раздался бесстрастный голос ИИ. Майкл закрыл глаза и прижал ладонь к холодной щеке Мэла.       — Слышал? Терпи. Ты выйдешь к ней на своих ногах. Я тебе обещаю!       Тронхейм встретил их тишиной, которая после грохота Стадхавета казалась оглушительной. Шторм остался там, за гранитными воротами фьорда, а здесь царил покой — густой, как холодный кисель, и пропитанный запахом мокрой хвои и прелого гранита. Это древняя столица викингов — Нидарос. «Нагльфар» вползал в гавань бесшумно, едва возмущая зеркальную гладь воды. Скорость упала до пяти узлов. Система виртуозно вела яхту между причалами, ориентируясь по лидарам, пока Майкл готовился к своему будоражащему действию.       — Пора, — выдохнул он. Огни Тронхейма отражались в панорамном стекле рубки: тусклое золото уличных фонарей, готический собор Нидарос, шпиль которого возвышался над городом как каменный страж. И яркое пятно света у частного пирса. Майкл достал шприц. Его рука больше не дрожала. Он резким, точным движением ввёл иглу в плечо Мэла и до упора вдавил поршень. Реакция была почти мгновенной. Сначала — судорожный, рваный вдох, словно в лёгкие плеснули жидким азотом. Затем зрачки Моргана расширились, поглощая радужку, а по телу прошла мощная волна дрожи. Химия начала выжигать боль, заменяя её искусственной, ледяной бодростью.       — Где... — голос Мэла был похож на скрежет металла, но взгляд уже фокусировался.       — Мы в Тронхейме, конунг, — Майкл помог ему сесть, чувствуя, как мышцы друга каменеют под пальцами. — У тебя есть три часа. Ровно три часа, чтобы не упасть. Дальше — ты превратишься в тыкву, как карета Золушки.       Мэл вцепился в подлокотник, его костяшки побелели. Он посмотрел на монитор, где синий дракон медленно сворачивался, уходя в спящий режим. Яхта закончила работу. Теперь была очередь человека.       — Сколько времени? Она там? — Мэл кивнул в сторону причала.       — Девять часов и восемь минут. Люси должна быть уже в лаборатории. По пути туда её не станут преследовать, она — заказчик экспертизы. — Рон посмотрел в окно на паршивый норвежский дождик, достал планшет. Эриксон медленно встал. Каждый вдох отзывался в сломанных рёбрах тупым эхом, но коктейль Майкла делал эту боль далёкой, словно она принадлежала кому-то другому. Он расправил плечи, поправил воротник и взглянул в зеркало: бледный, с хищным блеском в глазах, вполне себе ничего!Искуственно живой, но это сейчас не важно.       — Звони ей, — бросил он, и в этих словах снова прозвучала сталь. «Нагльфар» коснулся кранцами причала с нежностью влюблённого. Трап мягко пополз вниз, но Рон уже подумал об ином способе.       — Мэл, скажи ему припарковаться жопой. Ей ведь надо будет въехать.       — Мать твою! Не жопой, а кормой! — конунг отдал своему змею приказ приспустить аппарель и выровняться с причалом, руки рыжего же набирали сообщения:       «Люсия, где ты? Есть важные указания!»       Через минуту девушка ответила:       «Я на месте, курьеры прибыли. Как Мэлли? Не волнуйтесь за меня!»       «Люсия, милая! Когда получишь отчёт, сделай фото себя и эксперта с первой страницей и последней. Чёткие, чтоб можно было распознать. Потом отправляй мне скан, эти снимки и бегом в машину. Мы в Тронхейме, гони к пирсу и въезжай прямо к нам. За тобой могут гнаться, не жалей Porsche!»       «Что? Вы сумасшедшие?!»       Яхта притёрлась кормой к пирсу с точностью до миллиметра. Гидравлика с шипением опустила купальную платформу, превращая её в продолжение дороги. Морган мерил шагами палубу и нервно смотрел на часы. Пять с половиной метров — довольно чтоб въехать кроссоверу, а 24-тонный змей запросто примет на борт пару тонн добавки, даже меньше. В 10-20 Майкл получил самую важную в своей жизни почту. Важнее, наверное, было только судьбоносное сообщение с именем и телефоном нового владельца Ericsson Group. А в 10-34 тёмный Porsche Taycan показался из-за поворота. Сзади, с отрывом, следовали два полностью чёрных внедорожника.       — Давай, Люси! — прошептал Мэл, впиваясь пальцами в обивку кресла.       Мотор автомобиля взревел. Taycan рванул с места, взлетев на палубу с коротким, жестким ударом подвески. Карбоновое тело «Нагльфара» ощутимо вздрогнуло, приняв на себя полторы тонны металла. Люси ударила по тормозам всего в полуметре от диванов кокпита. Эриксон не ждал ни секунды.       — Платформа вверх! Дракон, полный вперёд!       Дизели взвыли, выплевывая тонны воды из-под кормы. Яхта рванула прочь от берега, пока гидравлика ещё защёлкивала замки аппарели позади автомобиля. Мэл рванулся со своего кресла. Дверь машины распахнулась, и из нее вышла Люси — бледная, с растрёпанными волосами, но улыбающаяся.       — Поцарапала платформу, — подумал Майкл и по-дурацки рассмеялся. — Этот счастливый гад купит новую! Главное, что теперь у нас на борту полный комплект Фернановых проблем.              Морган сжал супругу в объятиях, лицо утонуло в её локонах, но сквозь них он видел, как чёрные броневики резко тормознули у края. В этот момент Мэл понял: ради этой победы стоило протащить карбонового демона сквозь ад и чуть не сдохнуть на его борту.       Яхта шла сквозь воды норвежских фьордов, оставляя за собой фосфоресцирующий след. В Майами Огненный космос Фернана ещё праздновал свою призрачную власть, но здесь, в холодной пустоте норвежской ночи, Живой Океан уже нёс своё возмездие. Чуть позднее рыжий узнал: один из курьеров так и не добрался до их адвокатов. Но джет в Швейцарию успешно приземлился, и отчёт был заперт в их ячейке. Рагнарёк продолжался, и теперь перевес был на стороне его «Тёмной Звезды» — воплощения первобытной силы титанов древности.