Цвет совершенства - чёрный

      Эриксон сидел на диване, не выпуская из рук свою возлюбленную жену. Оба, очень вымотанные этим опасным приключением, просто прижимались друг к другу, молчали. Картина выглядела как семейная идиллия в рубке дорогой яхты: автопилот, старший брат со своей девушкой и младший мастдаец-компьютерщик, которого родители запихнули к ним туда. У родителей часто возникают такие умные идеи, и всем ясно: «пусть малыш покатается» — это только предлог. На деле люди, искренне желая внуков, лезут вон из шкуры, чтобы внуков никогда не получить.       Реально идиллия! Не хватает только чипсов, жареных сосисок и бутылок с кока-колой. Только Рон, глядя на часы, понимал: скоро это «семейное счастье» превратится для них в кошмар. «Коктейль» Майкла вот-вот выгорит дотла, божественные силы иссякнут, оставляя после себя лишь жгучую пустыню в венах. Стрелка неминуемо приближалась к порогу в 180 минут, и Майкл шепнул:       — Люси, уложи его лучше, а каюте, — леди Эриксон вопросительно посмотрела на рыжего, но послушалась, и вовремя. На Моргане уже не было лица, глаза начали блуждать и смотреть сквозь предметы.       — Мэлли, что с тобой? Пойдём... — голос женщины срывался от слез. Она вдруг осознала: это не просто усталость и боль, а нечто посерьёзнее. Подняться на ноги и сделать несколько спутанных шагов по лестнице их конунг ещё смог, после голова бессильно упала на грудь. Он попытался сказать что-то, губы шевелились. Смотрел на жену, как в последний раз, пытаясь взглядом выразить мысли, которые уже не сумел озвучить. Люси держала его, всё больше ощущая тяжесть бессильного тела. Глаза Эриксона остекленели, и он рухнул на подушки, как подкошенный. Дыхание стало частым, прерывистым, с тем самым пугающим хрипом, выдающим расшевеленный по полной перелом рёбер.       — Сто девяноста минут, всё, — констатировал Майкл, тяжело вздыхая. Люсия буквально впилась в него взглядом.       — Что это значит?       — Это значит, что зелье берсерков закончилось, и его мозг просто выключил рубильник. Он тебя спас, встретил, а теперь будет спать часов двенадцать, а может и сутки. Я не знаю точно.       Мэл затих на постели. Его правая рука, изрезанная и со сбившимися бинтами, безжизненно лежала поверх пледа. Но в этом сне не было покоя — лоб то и дело прорезали складки, а пальцы левой руки судорожно сжимали простыню. Можно было решить, что во сне он всё ещё держит штурвал своего «Дракона», уходящего от погони. Принцесса опустилась на пол рядом с кроватью, прижимаясь щекой к ледяной ладони мужа. Приподняла его голову, устраивая любимого поудобней. Люсия наконец не сдержалась и заплакала, смотрела с укоризной и заговорила с нещадной ненавистью:       — Я просила тебя как человека — не подставлять его под удары!       — Принцесса, я не всегда могу быть человеком. Если сказать точнее, практически никогда.       — Это не оправдывает ни единого твоего действия! Ненавижу тебя, Рон! Ненавижу!       — Как хочешь. Я не стану читать тебе нотаций и пояснять, что было бы с тобой, если бы этот чокнутый не прилетел за тобой по морю.       — Он любит меня!       — Любит! И, понимая, что ты держишь в руках триллион, сорвался с места, будучи полуживым. Ты могла удержать его в ночь кораблекрушения? И я не мог. Он пошёл к тебе на своей посудине и спас тебя. Ты видела этих молодчиков в джипах Куруфиньо. Одного курьера, с которым ты общалась утром, возможно, уже убили. Так что замолчи и дай мне заняться делами! У меня их много. А своего викинга ты теперь выходишь. Он выспится и понемногу отойдёт.       — Зачем ты вколол ему эту дрянь? Как так можно поступать с другом? Да вообще с человеком?       — Иначе ты б увидела вот эту же отключку, сразу выбравшись из машины. Хотя нет! Какое там! Дракон не слушает меня, и никуда бы ты не въехала. Тебя бы вышвырнули из Porsche, скрутили и засунули в тот джип. Вот, что бы было.       Эта Роновская скороговорка, когда он с изумительным спокойствием перечислял и констатировал просто ужасные вещи, всегда пугала индийскую красавицу. Её Мэлли был немногословным, всегда вдумчивым и говорил бархатным голосом. Этот же выдавал свою пулемётную очередь и улыбался дальше в монитор. Майкл же, напротив, думал: ну как можно не понять желания мужчины быть во всеоружии в ответственный момент? Тем более перед своей женщиной? Нет, эти «правильные» традиционные отношения вечно зиждятся на форменных соплях! Ведь ни один мужчина не в состоянии понять женщину. Равно как ни одна баба до конца не поняла мужика.       — Я никогда и ни в чём больше тебе не помогу!       — Значит справлюсь без тебя.       Лицо Рона не выдало ни одной эмоции кроме радости — его скан отчёта был с восторгом встречен на Haker News — в сердце Силиконовой долины. Фотографии, подтверждающие подлинность экспертизы, он прибережёт для более важного момента. Фернану за глаза хватит пока и этого. 42 миллиарда убытков за день? Жди куда большего и уже завтра, дорогой наш гений и спаситель реальности человечества! Трудиться дальше рыжему особо не требовалось: сами разнесут и по белому, и по тёмному интернету. Только ходи, подкидывай горяченьких комментов. Можно считать, выходной день!       В штаб-квартире «Spazio di Fuoco» утро началось не с запаха дорогого робусты, а с металлического привкуса паники. Когда в 9:30 прозвучал гонг на Нью-Йоркской бирже, на мониторах Фернана вспыхнуло «кровавое море». Скан отчёта из Тронхейма, заботливо «подвешенный» на зеркалах Wikileaks и главных технических порталах, сработал как направленный взрыв под фундаментом небоскрёба.       — Отец, мы открылись с гэпом в минус шесть процентов! — голос Мальоре дрожал. — Но это только начало. Фонды начали сбрасывать пакеты. BlackRock и Vanguard только что вышли из лонга.       Фернан стоял у окна, сжимая в руке телефон — тот самый, «свой». Теперь этот слиток золота и кремния казался ему куском раскалённого угля. К 11:30 цифра на табло Bloomberg замерла на отметке минус 9.4%. На практике это означало испарение капитала: за два часа империя Фернана «похудела» на 63 миллиарда долларов. Вот за эти два часа, прошлое зафиксировано. Это годовой бюджет небольшой европейской страны, сгоревший в цифровом аду Рагнарёка, который только ещё разгорался ярче. И дровами в этом новом, сегодняшнем, огне стал злополучный Тронхеймский отчёт.       Оригинал был получен, и вся тройка повзрослевших сыновей вкалывала на опровержение, давила, что скан — подделка! Предъявите бумагу! И Фульвио, и Мальоре и Челестино избили в кровь пальцы о клавиатуры, но голос их тонул в лавине возмущения спецов. Весь мир цифровиков — и сочинителей софта, и железячников — форменно выл, получив сочную аппетитную подачку. «Spazio di Fuoco», мировой лидер технологий и инноваций, суть банальные лжецы и шпионы! Колосс империи стоит на компромате и ворованном софте. А может и на шантаже: весьма эффектном виде лобби. К закрытию торгов в 16:00 все трое братьев ощутили себя гномами, построившими за день дворец из тысячи пещер. И этот дворец взял и обрушился на их разноцветные головы. Это был ад на земле!       Торги закрылись с цифрой минус 20,3%.       Фернан смотрел на график, который выглядел как след от удара топора. Он ещё не падал без парашюта, просто парашют ещё не раскрылся. Ядовитая бумага у них, значит парашют скоро сработает. Нужно сжать зубы и подождать. А скромный кучерявый архитектор всего этого армагеддона потягивал кофе, поглядывал на графики да пописывал комментарии. Кайф! Правда в доме с ним никто не разговаривал: один ещё не в состоянии, а вторая объявила ему свой джихад. Хоть иди к дракону, если совсем завянешь без человеческого голоса... Смешно? Не совсем. Да не важно! Майкл обалдел слегка, что эта милая принцесса умеет варить бульон из курицы и разминать картошку с молоком так, что не остаётся комочков. Он думал, такое бывает только из специального порошка, который через час синеет, жри вовремя! Ан-нет, сам видел, как варилась картошка. Заглянув на вскипевший чайник, ляпнул с дуру, чтобы принесла ему солёного лосося да красной икры. Ведь и любит, и полезно. Но поймал такой взгляд, что если не заткнётся и не исчезнет, будет не лосось, а протухшая вобла. Причём купленная для того, чтоб хряснуть ей с размаху ему по мордам.       Майкл не торопился: ажиотаж, начавшись, просто так не кончится, закон инерции. Ещё два дня акции «Огненного Пространства» ползли вниз. А когда Куруфиньо решил, что раскрыл парашют, пролетая как фанера над Парижем и спустив уже процентов тридцать, Рон выставил фотографии Люсии и эксперта. Ну а если будет суд, достанет и оригинал! Фернан молодец, защищался как лев! Послал амбалов напасть на женщину. Но только не сумел перехитрить незаметного теневого хакера. Фото возымели своё действие. Но главное: настал финальный и самый важный момент: один из владельцев смартфона элитной серии сдал свою игрушку на экспертизу. Шах и мат! И даже больше: зашевелилась та когорта участников этого действа, последствия для которой наиболее сокрушительны. К Куруфиньо подступал вплотную политический паралич: «приоритетные цели слежки» теперь уже не только выпускали пресс-релизы. У них загорелись задницы.       По достижении общего падения капитализации на 30% наступил технический дефолт: банки-кастодианы начали рассылать маржин-коллы. Фернану нужно было срочно вливать кэш, чтобы удержать позиции, но его счета уже начали «проверять» на предмет использования инсайда. В публичной авторитетной прессе впервые прозвучало требование немедленного созыва комиссии Конгресса. Дело официально запахло международным шпионажем. Вот теперь и парашют не раскрылся, и самолет разваливался в воздухе.       Следующий этап крушения от рыжего никак уже не зависел. Всё тот же блог Брайана Кребса заявил о необходимости публикации списка держателей элитных подарочков. Именно там впервые задан был такой вопрос, и вот оно. Конечно же, никто не опубликует! Если и получат, то засекретят. Осознавать масштаб шпионской схемы — не среднего ума дело! А даже средний ум — он мало у кого. Сенаторы, шейхи и президенты посмотрели на свои смартфоны, как на змей. Прикинули, какой же компромат теперь на лапах у чудовища, которого всё человечество чтило гением! Некоторые, сверив модель, вздохнули с облегчением. А вот у других очко заиграло седьмую симфонию Шостаковича, а то и реквием Моцарта. Появились первые судебные иски.       В течение трёх дней торги на бирже открывались с хорошим минусом, заканчивались обвалом. Раскрывшийся парашют донёс «Spazio» почти до земли. А сказать правильнее — до поверхности океана. Но в этот момент какой-то мудак с лодки накинул на ноги парашютиста петлю со связкой кирпичей. И падение продолжилось — уже в морскую пучину. Майкл смотрел и не верил в последнюю зафиксированную цифру: тотально минус 50,6%. Рыжий демиург из тени, а точнее сама Тень выполнила поставленную изначально задачу: ополовинить капитализацию самой мощной на свете компании.       Биржевики и экономисты, топ-менеджмент и антикризисные управляющие много спорят о том, а сколько это — точка невозврата? Мнения расходятся, ведь многое зависит от конъюнктуры, оборачиваемости, инновационной активности, социального имиджа. Но только никто не будет даже сомневаться: минус 50% – это не падение без парашюта. Это тотальная аннигиляция.       Фульвио, Мальоре и Челестино, а заодно их четырём младшим братьям всерьёз стоило подумать о разведении коз и оливковых деревьев где-нибудь в итальянской глубинке. Их отца Фернана ждали бесконечные судебные тяжбы и оправдывания в правительстве. Растрата диких сил и бабок чтобы нейтрализовать каждого, кто держал в руках проклятый смартфон. Майкл же жалал только одного — увидеть «Тёмную Звезду». Узнать, как он после всех этих ударов. Рассказать все новости. Порадовать, что противник форменно сокрушён. Но главное — взять за руку и смотреть в его глаза. Он не видел Моргана шесть дней, а эта обиженная «шеф-повар» даже не сообщала ничего. Правда, красную икру привезла, и даже не местную, а лучшую в мире — русскую. Старалась! И достала! Когда дверь за принцессой закрылась, а за окном послышался звук заведённого двигателя, Рон от души улыбнулся, помахал принцессе ручкой и поднялся на второй этаж.       Эриксон спал, но не крепко. Услышав, как он вошёл, мгновенно приподнялся на локте, попытался сесть. Парень сразу отметил главное: Мэлли выздоравливает. На лице уже нет этой кошмарной бледности, он даже может лежать уже на боку. Кажется, даже щёки немножко подёрнуты румянцем. Пронзительно голубые глаза устремились на рыжего с искоркой, на губах появилась лёгкая улыбка.       — Ты лежи, не двигайся, если больно, — Майкл сел рядом, коснулся руки своего победителя. Выражение глаз хитреца уже должно было сказать обо всём без сайтов и графиков.       — Не могу же я неделями не двигаться.       — Конечно же не можешь! Скоро уже встанешь. Дракон ждёт.       — Заправь его, слушай!       — Сделаем, босс!       Мужчины смотрели друг на друга, воздух в комнате заискрил. Морган первый, не выдержав, выдал обычным своим голосом: требовательным и теперь не хриплым:       — Так что там? — Рон поиграл глазами, погладил руку Мэла, жеманно поёрзал на заднице. — Блядь, говори уже!       — Что там? В космосе? Просто огонь. Преддверие вакуума.       Эриксон уселся на кровати, щёки загорелись ярче. Глаза хитро забегали из стороны в сторону. Наконец-то гениальный аннигилятор получил свою главную награду: Мэл смотрел на него с живой и даже лихорадочной заинтересованностью. Придвинулся ближе, каждым движением давая понять: он уже почти здоров.       — Майкл, сколько? — ледяные огни глаз продолжали сверлить.       — Тебе по абсолюту, или в относительных величинах?       – Рон! Я сейчас вожму тебя в этот матрас и задушу!       Не понятно, кто же раскрыл ему главную заветную мечту своей Тени? Может, это просто природная его эрудиция? Рыжий ещё малость повыёбывался. Но дальше был уже перебор. Выпрямившись и сделав рукой изящный аристократический жест, он промолвил театрально-пафосным голосом:       — Пятьдесят целых и шесть десятых процента, босс! Триста шестьдесят четыре миллиарда американских долларов!       Повисла тишина. Лицо Эриксона вновь побледнело. Потом вспыхнуло лихорадочными красками, глаза забегали, но вернулись ко взгляду Майкла. Пальцы, державшие запястье мужчины, ощутили учащённый ненормальный бой. Кадык подёрнулся, губы задрожали. Морган приподнялся, усевшись полностью вертикально. Но говорить пока не мог.       — Он не восстановится, Мэл. Это победа. «Spazio di Fuoco» выгорает в своём же огне. Подожжённое спичкой из смартфона твоей супруги.       Мэл медленно осознавал услышанное. Глаза блуждали, руки то холодели, то становились неестественно горячими. Вороные волосы упали на лицо, но он не думал их смахнуть. Просто сжал кисти Майкла сильнее и обнял его.       — Как? Ты точно чтоли рыжий джинн?       — Ага. Из выпитой тобой бутылки.       — Рыжий, это невозможно!       — Всё возможно. И не забывай о своём, блядь, подвиге! Было очень хуёво плыть три часа и думать, не сдохнешь ли ты на моих руках?       Мэл выдохнул и откинулся на свои подушки. Но не выпустил руку тайного аннигилятора.       — Неужели эти ваши железки способны на подобные вещи?       — Слуш, а неужели возможно так удачно покурить, что сжечь собор Парижской Богоматери?       Внизу послышался звук прибывшей из магазинов машины. Рону надо было убираться, но он успел ещё раз обнять свою «Тёмную Звезду» и шепнуть ему:       — Всё только для тебя!       Золотое солнце Майами всё так же било в панорамные окна, но сам воздух казался застоявшимся и мёртвым. Фернан вернулся домой. Сидел за столом, который раньше казался ему капитанским мостиком, а теперь — эшафотом. Цифра 50,6% больше не мигала. Она просто была объективно в его сознании. Он не брал свой телефон, не звонил никому. Бесполезно. Но не смириться ж? Шейхи, сенаторы, парламентарии... Он решит! Прикроет двести дел потенциально, тридцать три, уже дошедших до системы словно серебряники, за которые Иуда предал своего Учителя. Пальцы дрожали, когда Фернан открыл окно зашифрованного мессенджера. Отпрыски не понимали, но теперь, сложив все логи, он увидел Тень. Эти не смогли, но он понял. Кожа и мозг чувствовали её насмешливый взгляд сквозь тысячи серверов. Решиться было трудно, но пальцы легли на клавиатуру. Серые холодные глаза смотрели во тьму чёрного доскового интерфейса даркнета.       «Я знаю, что ты меня слышишь. Всё стёрто. Ты доказал свою силу, закончим это. Я признаю пару ошибок софта, выплачу компенсации. Назови свою цену. Остров? Марина? Бизнес утроим. Что?».       Он смотрел и не мог нажать кнопку «Отправить». Одинокая галочка серого цвета застыла в углу экрана. Прошла минута. Пять. Десять. Фернан не мигая смотрел на экран, надеясь понять, достойна ли его гордость подобного унижения. На плечи легли тяжёлые, но безмерно родные и тёплые руки.       Нердана. Когда он улетел в свой огненный полёт, она оставалась на земле — гранитом шотландских гор! Не красавицей, но единственной сильной духом настолько, чтобы он не сжёг её. И единственной, кто мог изваять характер их сыновей, как Микелланджело — своего Давида. Теперь она просто стояла за его спиной, чувствовала всё одним прикосновением. И нет суда выше.       — Может, наконец случится счастье? Жить в деревне, растить цветы, виноград. И ты — рядом? Мальчики женятся на простых девушках, которых полюбят, как ты меня однажды. У них родятся дети, и ты будешь считать не миллиарды, а внуков, которых вдруг не видишь перед собой?       Глаза сомкнулись с усилием, тело сжалось словно в конвульсиях. Наглухо застёгнутый воротник рубашки — душил! Нердана сама расстегнула пуговицы, провела рукой по груди и шее.       — Иди спать. А потом рассчитайся с кем ты там связался. И вспомни как пришёл к моему дому в порванных штанах, заштопанной рубашке и старых башмаках отца. Я полюбила тебя именно тогда.       Тепло родных рук на плечах исчезло, Нердана ушла. Тень висела в сети, увидела сообщение. Может быть, ему тоже нужно ощутить кого-то? Вряд ли! Он не человек. Как и сам Фернан теперь. Сообщение прочитано, но он просто висит. Безмолвный взгляд в Чёрную дыру — непокорённый космос.       Боги привычны к тому, что им без звука поклоняются. Для них не существует «других» богов — рангом выше. Но Куруфиньо понимал: его уничтожило своей стихийной силой создание, что если и человек — то вот тот, чего хотят в лабораториях. Синтез Высшего интеллекта и независимости от своих операторов. Сила, способная уничтожить мир.       Тень висела в сети, смотрела на него с той стороны Чёрной дыры своими невидимыми немигающими глазами значка в виде зелёного ободочка. Фернан прогонял имя Тени по всем шифрам, абра-кодабра! Только несуществующий язык какого-то английского профессора, писавшего сказки, выдал расшифровку в три буквы: SAU.       Сам же SAU ощутил прикосновение. Морган поднялся с кровати и спустился к нему. Держался за рёбра, но двигался и думал уже как стратег. Сел на простой твёрдый стул и смотрел на чёрный экран. Майк пытался усадить мужчину удобней, когда прилетело сообщение.       — Икар недобитый, торгуется, — Майкл и Мэл посмотрели друг на друга. Смотрели долго. В этот момент Фернан Куруфиньо впервые в жизни осознал самое страшное: он не просто проигрывает. Его игнорируют. Тень не пришла договариваться. Тень пришла за его головой.       — Торгуется?! Он хотел убить Люсию! Пошёл в жопу!       На экране Фернана высветились зелёные буковки, сложившиеся в посыл: «Suck my dick!». Айпишники плясали просто дикой пляской, меняясь постоянно. Тень удалилась, канал связи пропал. Конец любой связи. Диалог горящего как факел «Огненного пространства» с никак не изученной Чёрной дырой окончился ничем.       — Я послал его в жопу, Мэл. Точнее, отсосать мой член.       Эриксон выдохнул, ему было пока не просто, но выражение лица говорило яснее ясного: он доволен! Рука потянулась к холодной кружке кофе, стоящей на столе.       — Может, не надо? Я привёз тебе цейлонский чай.       — Отстань.       В космосе над этим миром царила божественная гармония! Описать её могли разве звуки «Ave Maria» Франца Шуберта. На земле же, под ногами, медленно наступал хаос. Слушанья в Сенате Соединённых Штатов постепенно сводились к тому, что трёхтысячная группировка спутников на орбите не может быть собственностью частного лица, каким бы гением он ни был. Лучшие юристы мира защищали своего полубога, выдвигая весомые обоснования: он имел государственные субсидии! Должен был опровергнуть натуру о том, что высадка американцев на Луну — лишь съёмка Спилберга и фотошоп. Держатели смартфонов элитной серии продавались за возвращённый компромат. Не подавали больше исков. Бумажный отчёт Тронхейма был только на фотографиях. Пятьдесят процентов капитализации — триста шестьдесят миллиардов — никуда не делись. Тень заставила заплатить за кровь и боль своей «Звезды» на небосклоне чёрных дыр. Мэл понемногу выздораливал, Майкла к нему Люсия так и не подпускала. Весы Мироздания приходили в равновесие. Но Рагнарёк ещё не был окончен.