Глава 33. Молот Тора и Лох-Несское чудовище
14 апреля 2026 г., 09:16
Поздним вечером Люсия звала мужа спать, но Эриксон остался внизу в гостиной. Даже Майкл тогда завалился в кровать ещё до полуночи, не сидел как обычно за мониторами. Он сотворил невозможное, выложился по полной в стезе анти-творца, созидателя управляемого хаоса. Сполна поквитался за их поражения и потери. Морган же не мыслил об отдыхе, в голове который день витали мрачные мысли. Завернувшись в любимый атласный халат, мужчина сидел у камина, безмолвно глядел на пляшущие там языки пламени, подбрасывал дров. Гостиная представала в мрачном готическом обличье, словно проклятый замок с его хозяином-вампиром или королём призраков.
Они с Майклом послали Фернана матом на предложение остановиться и зализывать раны. Любой решил бы успокоиться, но только не они! Уязвлённая гордость двух поверженных титанов, их чудовищная принципиальность разжигала огонь Рагнарёка дальше. И Морган чувствовал, что этот Рагнарёк ещё воссияет синим пламенем.
Всё равно Фернан ответит! И больше не будет дёшево выёбываться то с ароматизаторами, то со стиками, то с электронкой. А то и с куревом вообще. А значит у него остался один выход и последний оплот: алкогольная монополия Мэла под прикрытием британского лобби. Удар будет туда. И в центре спрута цвета виски – говнокачка по соседству с чудищем Нэсси: их общая Ахиллесова пята. Предприятие в столице Хайленда, которое они с Фернаном взрастили, как уродливое дитя Брэкзита. Под благородным ароматом элитного шотландского солода скрывался смрад незаконной добычи редкозёмов на британском арктическом шельфе. Мэл знал каждую задвижку в этой системе. Он сам выстраивал это их «Лох-Несское чудовище», прикрывая воровство Куруфиньо через свои связи в клубе старых мальчиков и палате лордов. Кормил тех самых «пьющих шавок» из парламента, которые за ящик коллекционного виски и долю в прибыли готовы были не замечать, как их страну обворовывают средь бела дня.
Тронуть это милое детище на шельфе —значит уже не просто швырнуть говно на вентилятор. Там полетят уже не акции, а головы. Причём безо всякого парашюта. Этот грабёж чужих недр связывал Куруфиньо с Морганом той омертой, что должна быть нерушима. Когда-то Эриксон попался на этот крючок в надежде получить контроль над Люси. Теперь же это гнусное болото начало засасывать, смердеть неприкрытой опасностью, ведь Рагнарёк в самом разгаре! И зачем тебе редкозёмы, если вся твоя высокотехнологичная промышленность летит троллю под зад? 55% рынка крепкого элитного алкоголя, которые были его гордостью, теперь казались Мэлу мишенью, нарисованной на его собственной груди. Надо было выходить из проекта, прекращать этот аморальный бред. Глаза конунга, подёрнутые тёмными кругами от бессонницы, горели холодным, решительным огнем. Он должен закрыть говнокачку. Окончательно. Пусть лоббисты визжат, пусть он потеряет любимую родную монополию, пусть британцы поднимут хай, он не будет больше «опекуном» этого спрута.
Мэл посмотрел на свои руки. На них не было грязи, но он чувствовал её. Чувствовал запах шотландской сажи и мазута, размазанных по пальцам. Нужно было отмыться. Пусть потерять на этом деньги, плевать. Он решил сделать это, чтобы иметь право обнять Люсию, не чувствуя за спиной вонь гнилья, болота и дерьма.
Так и не сомкнув той ночью глаз, Морган заявил за завтраком:
– Мы отправляемся в Шотландию! Надо разобраться, что там как, и уладить дела!
Пока в Норвегии Мэл думал, как умыть свои руки, Фернан в Майами выбрал путь мести и тотального выжигания. Пусть он больше не демиург, но он всё также — юридический хищник. И ему известны лазейки, основанные на различиях экономического права разных стран. Офис, залитый закатным солнцем, уже не походил на гудящий улей, сотрудников поубавилось. Артериальное кровотечение остановили и выживали на инъекциях. Наверное, так правильней всего описать новое состояние «Spazio di Fuoco».
«Морган думает, что его дерзость сойдёт ему с рук? Нет, милый Эриксон! Раз ты сам решил идти до конца, я подтолкну тебя к последнему твоему шагу! Ты дышишь монополией, которую лелеешь! И теперь захлебнёшься в собственном виски! Потонешь в элитной отраве, что держит тебя до сих пор на плаву!»
Его империя рухнула на 50%, но ярость дала ему то, чего не давали деньги — холодную ясность. Фернан знал: британское антимонопольное законодательство — CMA — это не беззубая американская система с её бесконечными судами. В Британии всё жёстче. Если доля рынка превышает 25%, ты под прицелом. У Моргана — 55%. Норвежцы хрен куда посмотрят, если меньше половины. Ну а небольшую разницу прощают за налоги и элитное происхождение. Да только лобби то британское! Отжать это лобби, и положение Эриксона из сладкого «доминирования» превратится в «злоупотребление рыночной властью» в чистом виде.
«Будучи моим партнёром, ты был чист и безупречен. Но теперь я тебя сдам! Суну в лапы британской машины монополиста, который обнаглел настолько, что держит за горло всю Британию. Антимонопольный комитет проглотит эту наживку с потрохами. Для них я — добропорядочный инвестор из Майами, который «случайно» обнаружил, что его партнёр по дистиллерии использует общие мощности для... сомнительных нужд».
Фернан посмотрел на папки с грифом «Project Nessie: Logistic & Distilling». Научно-исследовательский стартап и логистический узел юридически не имел никакого отношения к алкогольной монополии. На губах Куруфиньо возникла злая язвительная улыбка.
«Морган ощущает там защиту, думает, что мы в одной лодке. Глупец. Мы в разных отсеках, и я только что задраил переборки».
Фернан откинулся в кресле, глядя на структуру владения «Project Nessie». Он там — лишь «миноритарный инвестор» и «поставщик технологий». А Мэл Морган — контролирующий акционер и единоличный владелец земли под заводом. Логика была проста:
«Я продал ему оборудование и софт. А что он там качал со дна — мазут или святую воду — это ответственность управляющего. Детку Нэсси пора покинуть, хоть и жаль. Но шотландское чудо — никакая не защита Моргану».
Фернан усмехнулся. Он верил в свою бумажную броню. Проект «Нэсси» был официально «чист» — просто трубы, просто экологическая очистка дна. А то, что по этим трубам шёл не ил, а руда редчайших металлов — так это ещё нужно доказать. Пока CMA будет трясти Мэла за его 55% рынка виски, у Фернана будет время убраться с шельфа и даже стать «свидетелем обвинения».
«Прыжок без парашюта? Нет, Мэлли. Это ты летишь вниз. А у меня есть золотой билет от министерства торговли. Ты — грязный монополист из прошлого века. Я — прозрачное будущее. И британцы выберут меня».
Как соучредитель проекта экодистиллерии, Фернан Куруфиньо начал тщательно готовить официальное уведомление в CMA о том, что Мэл Морган Эриксон использует свою алкогольную монополию для подавления конкуренции и «Cross-subsidization» — перекрестного субсидирования грязного бизнеса за счет чистого. Глупо же думать, что там нет оборота подпольного левого пойла. Он есть, не платить же акцизу за то, чем поишь прихлебателей по всей Европе и не только. Это смертный приговор для британского лобби. Услышав об антимонопольщиках, эти трусливые лорды бросятся вон как крысы с тонущего корабля и сами сдадут Эриксона и его говнокачку с потрохами. Главное быть первыми — победит тот, кто умоет руки вперёд другого. Замешкаться для этих шавок — обвинение в государственной измене. Они не станут мешкать! А он к тому времени успеет убраться с шельфа, всё там подчистить. Антимонопольный комитет обязан начать расследование немедленно. Поэтому подавать иск стремительно нельзя, но необходимо забросить слух, что такой иск готовится. А потом британские счета Моргана заморозят, лицензию отзовут. Он превратится из «конунга-победителя» в подследственного.
— Ты выбрал Рагнарёк? — Фернан нажал кнопку вызова своего главного юриста. — Ты его получишь. И никакие «пьющие шавки» из парламента тебя не спасут. Они потопят тебя ещё глубже! Если я прыгаю без парашюта, то ты, Морган, полетишь следом, привязанный к своему самому тяжелому ящику отменного вискаря!
***
Выход из Бергена был тихим, но это была тишина перед стартом к прохождению полосы препятствий. Как только «Нагльфар» оставил позади защищённые шхерами воды и вышел в открытое Северное море, стихия приняла их в свои ледяные объятия. Ноябрьское море не играло — оно тяжело дышало, перекатывая многотонные валы цвета мокрого асфальта. Мэл стоял в рубке, положив руки на руль. Каждое содрогание корпуса яхты, когда она врезалась в очередную волну, всё ещё отдавалось в груди тупым ударом. Он не садился в кресло, хотел чувствовать эту боль — она была единственным, что казалось честным в этом мире предательства. — Волнение пять баллов, конунг, — голос Майкла из темноты рубки звучал сухо. — Световой день закончится через два часа. За окном очень быстро темнело. День в такое время сокращается почти до своего минимума: в четыре часа визуально уже полностью ночь. Огни нефтяных платформ, мимо которых они проходили, вспыхивали во тьме призрачными факелами. Это были «корабли» хозяев мира, их энергия и мощь. Мэл смотрел на них с холодным презрением. На душе тоже был холод: сперва Люси настаивала полететь самолётом, расстроилась из-за его решения и теперь не выходила из каюты. Потом брякнул весьма опасный звоночек. Главный лоббист проекта на предложение забрать бизнес ответил: «Мы не можем позволить опекуну бросить нас в такой момент. Ты в этом с нами до конца, Морган». Второй заявил, что не потянет сейчас выкуп земли. Третий сокрушался о своей занятости и отсутствии деловой хватки. Эти крысы что-то темнили! Всеми силами давали понять, что не отпустят его, отказывались от предложений, которые сами раньше делали. Омерта превращалась в удавку, всем существом овладевало нехорошее скверное предчувствие. К рассвету следующего дня горизонт разродился тяжёлыми, рваными тучами. Из тумана начали проступать очертания Хайленда — суровые, лишённые всякой жалости скалы, поросшие жухлым коричневым вереском. «Нагльфар» входил в залив Кромарти-Ферт медленно, как уставший блудный зверь, возвращающийся в логово. Порт Инвергордон встретил их лесом стальных конструкций. Гигантские нефтяные платформы, стоящие на ремонте, возвышались над серыми домиками города, как скелеты древних чудовищ. Здесь пахло ржавчиной, мазутом и тем самым «грязным» бизнесом, от которого Мэл так хотел отмыться. — Прибыли, — конунг включил автопарковку, и «Нагльфар» начал стыковаться к пирсу. — Столица Хайленда в часе езды. А там рукой подать и до озера. Мэл медленно натянул свою старую кожаную куртку, в которой ходил по морям ещё в юности. От неё пахнущую порохом и ветром. Из головы не выходили мысли о прикормленных алкашах. Все знаки говорили о том, что эта шайка пытается приковать конунга к тонущему кораблю. Люсия вышла, улыбнувшись, провела рукой по небритой щеке. От её заботливых вопросов стало легче, дурные мысли отошли на второй план. А дальше уже автомобиль донёс всех до городка Инвернэсс. Инвернэсс — это уютный и компактный город, который часто называют «воротами в Хайленд». Он расположен в устье реки Нэсс, там, где она впадает в залив Мори-Ферт. Поселение гармонично сочетало в себе суровую шотландскую историю и живописную северную природу. Это место, где словно застыло время. Город уютно устроился на берегах реки, которая несёт свои тёмные воды прямиком из знаменитого озера. Викторианская архитектура из розового песчаника соседствовала с уютными пабами, откуда по вечерам звучат волынки, а над городом величественно возвышался замок, охраняющий покой северных земель. Устроив Люсию отдыхать в отеле после сложного морского перехода, Мэл забрал рыжего и поехал с ним на свой завод. Явился туда словно гром среди ясного неба и размазал управляющего приказом: — Мы останавливаем действие шельфовой инфраструктуры! Полностью отрезать всё оттуда, у вас двадцать четыре часа! Дистиллерия переходит на новую логистику. Несчастные шотландцы аж прижались к стенам, там паче что впервые видели владельца предприятия. И вряд ли в ком-то там он вызвал благоприятные впечатления! Рон занялся формальностями, через пару часов отпустил босса, с которого уже получил подписи на нужных документах. Мэл вернулся к супруге. Люсия ждала его, не выходила никуда из-за мерзкой холодной погоды. Уроженке тёплой Индии далеко не просто привыкнуть жить в суровом северном климате, да ещё и морском с его ветрами и влагой. А главное — у принцессы был веский мотив по возможности беречь себя. Последние дни были сложными, она переживала из-за травм Эриксона, этих безбашенных рейдов по бурному морю, развязанной экономической бойни титанов. Они часто ссорились, Мэл без конца уединялся. И всё не получалось сообщить о вести, несущей светлую радость: она ждала ребёнка. Но о таком не сообщают в напряжённой до краёв обстановке и, тем более, посреди швыряющих яхту волн. Вот если бы случился только маленький перерыв! Хоть глоток того яркого счастья, что было в Италии, в Индии после свадьбы, в доме Янины! Но нет. Тёмная полоса в их жизни продолжалась и продолжалась. Мэлли, явившись, выглядел вымотанным, уставшим, даже злым. Но стоило ему войти в номер отеля, снаружи на улице воссияло солнце. Ноябрь как будто стал мартом, даже птицы приветливо зачирикали. — Тебе нужно отдохнуть, поспать. — Люси, не до этого. — Ты весь напряжённый, скованный. И так уже который день. — Хочешь развеять меня? — Хочу отвлечь от дел. Поедем на озеро? — Морган покачал головой, всем видом давая понять: своей даме сердца он отказать не может! Через полчаса они стояли на смотровой площадке у руин замка Уркарт. Серые, изъеденные веками камни возвышались над Лох-Нэссом, который в этот ноябрьский день казался чёрным зеркалом, затянутым призрачным туманом. Ветер Хайленда бесцеремонно трепал волосы Люсии, и Мэл, приобняв её за плечи, чувствовал, как она дрожит — не то от холода, не то от предчувствия. — Ты веришь в неё? — тихо спросила Люсия, глядя на неподвижную гладь воды. — В кого? — В Нэсси. Мэл усмехнулся, и в этой усмешке было больше горечи, чем иронии. — В Шотландии говорят: «Если ты не видишь чудовище, это не значит, что его нет. Это значит, что оно затаилось». Легенда гласит, что оно охраняет эти воды века. Древнее, непонятое, одинокое… — он замолчал, вглядываясь в туман. — Люди любят сказки про плезиозавров. — А я вот не верю в плезиозавров! А в красивую легенду бы поверила! — Моя маленькая принцесса, — усевшись на скамейку и усадив жену на коленки, Эриксон начал рассказывать — почти шёпотом, проникновенным и влюбляющим баритоном: — В Шотландии верят, что не только глубины Лох-Нэсса скрывают тайны. Давным-давно поговаривали, что в самой реке Нэсс, прямо в черте города, обитал Келпи — коварный водяной дух, принимающий облик великолепного чёрного коня. Его грива была влажной, а копыта при ходьбе издавали звук падающих в воду камней. Нравится? Люси прижалась к мужу ближе, обняла его, впитывала столь приятное тепло. — Разве может мне не нравиться? Продолжай, пожалуйста, ты так чудесно рассказываешь древние саги! — Да и ты, помнится, сочинила неплохо. Так вот. Легенда гласит, что Келпи часто появлялся у берегов Инвернэсса в сумерках, предлагая усталым путникам подвезти их. Но стоило человеку сесть в седло, как кожа коня становилась липкой, словно смола, и Келпи на полной скорости бросался в ледяную пучину, увлекая всадника за собой. — Какой ужас! — глаза девушки всмотрелись в тёмную воду реки, словно действительно ожидали увидеть там движение. Затем Люсия резко перевела взгляд на возлюбленного. — И нашёлся отважный герой, оседлавший коня, но не сгинувший в озере? Мэл отрицательно покачал головой. — Зов Келпи был неодолимым, как те путы, которыми ты меня опутала, — губы коснулись щеки, мягкие волосы Люсии приятно пощекотали нос. — Героя-воина в легенде нет. Однако местные жители — люди мудрые. Старики учили детей: если встретишь у реки прекрасного коня, посмотри на его копыта. У Келпи они повернуты задом наперёд. И однажды один смелый кузнец смог обхитрить духа, сорвав с него магическую уздечку. Келпи был вынужден служить ему, пока не выкупил свою свободу. А ценой стало обещание никогда больше не пугать жителей города. Люсия умилённо слушала, ловила каждую минутку спокойного счастья. Рядом с ними вода билась о каменные опоры моста, и этот звук напоминал топот копыт. — Знаешь, почему кузнец победил? Он не боялся смотреть чудовищу в глаза. В Хайленде выживают только те, кто умеет вовремя сорвать уздечку с судьбы. — И больше никто не погиб? Конь перестал губить путников? — Согласно сказанию, с тех пор в Инвернэссе стало спокойно. Но если гулять у реки в туманный вечер, кажется, что в шуме воды всё ещё можно услышать приглушённое ржание. Голова устало упала на плечо Мэлли, шотландская хмарь пробирала сквозь тёплую одежду до самой кожи. Выше, над ними туман словно цеплялся за башни замка Уркарт, делая их похожими на призраков. Выдохнув, Люси приготовилась поделиться своим главным секретом. Посмотрела на мужа, собираясь морально, а он коснулся её губ своими, даря долгий божественный поцелуй еще прекраснее, чем их первый. Голова совершенно закружилась, а Эриксон приспустил жену с коленок и решительно заявил: — Ты совсем замёрзла. Пойдём в машину.***
В полдень следующего дня Люси подошла к нему, обняла сзади и шепнула, что хочет поговорить. Мэл развернулся к ней, провёл рукой по волосам, отметил необычную, хитренькую, но довольную улыбку. — Конечно, о чём? В унисон его словам задребежжал телефон — разрывался от громкого звонка, выставленного на группу их юристов. Сделав рукой знак подождать, Эриксон поднял трубку. Услышал встревоженный многословный доклад о том, что в антимонопольную службу Британии подан иск против его монополии. Всё произошло вот только что, никто не ожидал, и все ошарашены. Палец раздражённо сбросил вызов, сознание словно поставили на паузу. Фернан. Кто ещё? Разумеется, вчера сообщили о действиях на Лох-Нэссе, об остановке на шельфе. А чёрный туз чтоб покрыть уже был запасён в рукаве. Куруфиньо решился, не побоялся риска для себя и полез в алкогольную монополию. Отбиться там шансы есть, но дело уже открыли. В любой момент за ним придут, арестуют счета, перекроют кислород всему остальному едва дышащему бизнесу. «Блядская говнокачка!» Рука с размаху ударила по столу так, что на костяшках аж сорвалась кожа. Этот мудила думает, он не повязан, всё тип-топ. Но только нет! Ведь это его танкерный флот, а также инженерные суда, заводики-перегонщики, заправщики торчат там на шельфе! И он сейчас спешит, чтоб их убрать. Но хрена с два! Майкл выскочил навстречу, узнав дурную новость, но Морган был вне себя, просто снёс с пути друга, оставил замершую ничего не понимавшую Люсию. И через час уже был в Инвергордоне. — Дракон, курс на Шетландские острова! Именно там, среди сурового морского простора на границе с арктической зоной, притаилось их чудовище. Грязное и уродливое. Сосущее недра, поднимая тонны ядовитого токсичного ила, превращающего чистую воду в мерзкую безжизненную муть. Монстр, связавший их с Куруфиньо, а теперь увлекающий на самое дно. Море сильно штормило и яхту бросало. Это норма для ноября в этих водах. «Нагльфар» не мог держать даже крейсерскую скорость: приходилось бороться за право увидеть и лично проклясть эту «Нэсси». Право получить возможность доказать, чей на самом деле весь этот проект. Морган понимал: CMA его арестует, Фернан умоет руки и повесит «Нэсси» полностью на него одного. И если не сейчас, то когда? Добыть доказательства истины было то же, что спасти свою жизнь. И жизнь Люсии! Грядут страшные времена, но если он не успеет, не останется даже шанса! На кипящую в жилах ненависть море отзывалось прибывающими баллами шторма: шесть, семь, предельные восемь. Путь занял бесконечное количество времени, возможно, часов двенадцать. Это был его личный путь в ад. Когда на горизонте показался архипелаг островов, была уже ночь. Эта ночь над Фареро-Шетландским жёлобом не была чёрной — она была мертвенно-стальной. «Нагльфар» летел сквозь гребни волн, как стрела, выпущенная самой Тьмой. Мэл стоял на открытом мостике, наплевав на ледяные брызги, которые мгновенно застывали солью на его кожаной куртке. Боль в не заживших до конца рёбрах давно превратилась в ровный, гудящий огонь, который питал его ярость. Впереди, из кипящего тумана, начали проступать контуры «Чудовища». Это не была легенда — это был индустриальный кошмар. Огромная плавучая платформа «Project Nessie», облепленная техническими судами, походила на гигантского паука, впившегося в тело океана. Гул мощных насосов перекрывал даже рёв шторма — они качали руду, поднимая со дна тонны ила, превращая чистую воду в густую, зловонную жижу. Мэл смотрел на это и чувствовал, как в нём вскипает нечто древнее, не принадлежащее этому веку цифр и акций. Это была ненависть Творца к тому, во что превратилось его творение под руками жадных демиургов. Железный прыщ на теле Земли. Грязный, смердящий мазутом проект, который Фернан сейчас готовил как его эшафот. «Нагльфар» остановился, бросил якорь. Глаза дьявольски блеснули, устремляясь в небеса. Мэл чувствовал, как воздух вокруг электризуется. Это не было прихотью погоды — это была его ярость, достигшая точки кипения. Он смотрел на стальные опоры говнокачки и видел в них не трубы, а пальцы Фернана, вцепившиеся в его жизнь. Среди рваных туч уже копилось статическое электричество, вызванное аномальным ионным следом. Мэл оскалился, его глаза вспыхнули нечеловеческим янтарём. В ту же секунду всё мироздание словно замерло. Воздух вокруг яхты затрещал. Эриксон стоял, раскинув руки, словно призывая саму смерть. В его сознании промелькнуло всё: Люсия, предательство братьев, запах виски и смрад мазута. Весь этот накопленный гнев сфокусировался в одной точке — на вздымающейся в тучи металлической конструкции. Прогремел УДАР. Это не был гром. Это был звук расколовшегося неба. Ослепительно-синий столб молнии — истинный Молот Тора — ударил прямо в центр буровой вышки, пронзая саму суть «Проекта Нэсси». Вспышка была настолько мощной, что на мгновение обнажила дно океана. Он призвал этот удар своей болью, и небо над Шотландией, тяжелое от свинцовых туч, ответило. Стихийный удар был такой силы, что сталь начала плавиться, превращаясь в жидкое золото. Вспышка на мгновение ослепила. Это не был техногенный взрыв. Это был пожар очищения. Огонь, вызванный небесным электричеством, мгновенно охватил заправщик рядом. Танки взорвались, нефть потекла по воде липкой маслянистой плёнкой под раскаты мощного грома — голоса гневного Тора-карателя. Распространялась всё дальше, и по ней неслись языки огня. Пламя встало стеной: багровое, яростное, пожирающее всё, что связывало Куруфиньо и Моргана. Говнокачка превращалась в огонь Армагеддона прямо на глазах, густой и чёрный дым заменил воздух. А пепел, что останется, подводные конструкции теперь станут единственной уликой, которую не сможет стереть ни один адвокат. Огромный огненный гриб поднялся над арктическим шельфом, окрашивая свинцовые волны в багровый цвет. Морган стоял на палубе своего дракона, освещенный этим безумным заревом. Он знал: эти остатки «кораблей», догорающие в море, станут надгробным камнем для империи Фернана. И для его собственной свободы. Теперь Рагнарёк завершён. Очищающий огонь перед глазами заполнил всё осязаемое взглядом пространство. Воздух в лёгких заканчивался, мужчина рухнул на палубу, чувствуя, как сознание уходит, но на его губах застыла торжествующая улыбка. Он сделал это. Он сожрал своё Чудовище. На календаре было 13 ноября, и боги смыли с него эти грехи. Эффект был такой, словно разящая сила той молнии принадлежала ему самому. Выплеснулась и исчерпала его полностью. «Нагльфар» перехватил управление, отошёл на безопасное расстояние от пожара, включил стабилизаторы. Уже начало светать, когда ушей достигли слова, произносимые а громкоговоритель: — Капитан яхты «Нагльфар»! Отзовитесь и сообщите, нужна ли вам помощь? Морган выбрался на палубу, оглядел стоящий рядом патрульный катер. На отдалении несколько пожарных судов заливали пеной коптящее пламя. Корабли и инфраструктура Куруфиньо выглядела как обугленный скелет гигантского чудовища, поражённого высшими силами природы. Древним божеством викингов — огненный Мьёльмнир опустился с небес и одним ударом уничтожил грязного монстра. Подав сигнал, что с ним всё в порядке, Мэл услышал следующий вопрос: видел ли он начало катастрофы, и что стало причиной? Почти не думая, честно ответил, что буровую вышку, а после станцию-заправщик поразила мощная молния. Потом нефть разлилась, и пламя распространилось. Его данные записали, предупредили, что могут пригласить в качестве свидетеля. Хотели проводить в ближайший порт на Шетландских островах, но Эриксон категорически отказался. Смутно перебрав в голове вчерашние события, схватился за смартфон. Люсия должна была уже оборвать линию и сойти с ума от беспокойства. Телефон оказался полностью разряженным. Даже не разряженным — мёртвым и обугленным, словно что-то сожгло его изнутри, расплавило стекло и платы, не коснувшись при этом тела. Смарт-часы на руке тоже не работали, электроника полностью отказала. «Ёб твою мать!» — Дракон! Передай сообщение Drottning, чтоб ждала меня через пять-шесть часов. — Исполняю, мой конунг! Я могу передать видеозапись начала пожара правоохранительным органам. — Перешли Майклу, он разберётся! — Слушаюсь, господин! Плехнув на руки ледяной водой из бутылки и чуть освежившись, Эриксон завёл двигатели, встал в режим глиссирования и рванул на себя рычаги. Природа словно тоже «устала», выместив своё буйство на рукотворной Нэсси — штиль был полный. Крайне нездоровая фигня для этих широт и времени года! Но на руку. Чёрный зверь полетел по морской глади с максимальной своей скоростью. Адреналин шестидесяти узлов хорошо взбодрил! Вот только попытки сообразить, в какое время произошёл удар стихии, сколько он смотрел на бушующий ад над морем и сколько потом пролежал в отключке, ничего не давали. Мозг работал в каком-то идиотском сбитом режиме, Мэл был не способен выстроить последовательность, сложить простые числа. Он просто гнал. Летел практически над водой к своей Люсии. Завидев порт Инвергордон, сбавил ход, схватил бинокль. Сердце метнулось в груди: на пирсе с трудом пока, но видно было две закутанные в пальто фигуры: Люсию и рыжего рядом с ней. «Нагльфар» уже швартовался, когда туда же, на пирс, въехали два чёрных внедорожника. Морган уже устремился к возлюбленной, а она к нему, когда между ними встали мрачные люди в тёмных очках и безупречных «тройках». — Мэл Морган Эриксон? — Что вам угодно? — перед носом возникли жетоны Интерпола. — Мы вынуждены арестовать вас по подозрению в злоупотреблении монопольным положением, перекрёстном субсидировании теневого бизнеса и уходе от налогов. Ваша яхта также будет арестована до выяснения, как и всё ваше имущество. — Не имеете права. Эта яхта не является моим имуществом. Она принадлежит моей жене, подданной Индии. Так что пропустите хозяйку на борт! Глаза гневно сверкали, подавая своим знаки быстро подниматься по трапу. На руках с ледяным звоном защёлкнулись наручники, взгляд прикован был к бледной ошарашенной Люсии. А голос выдал последнюю команду: — «Нагльфар», отвези Drottning в наш дом! — Слушаюсь, мой конунг! Люди в чёрном переглянулись, малость даже оторопели, услышав голос морского змея. Дракон убрал трап, отвалил от пирса. Морган до последнего смотрел на Люси, рыдавшую и держащуюся на ногах только благодаря поддержке Майкла. А на шельфе, на месте потушенного грандиозного пожара уже работали эксперты и дознаватели. В их руках была запись, запечатлевшая чудовищный разряд молнии, с которого начался весь этот Армагеддон. Причина катастрофы не вызывала сомнений. А вскоре стало форменно понятно, чем занимались тут все эти «экологи» под видом логистики и очистки дна. Не составило труда и понять, кому принадлежат буровые вышки и сгоревшие корабли. Маршруты их следования в последние месяцы свидетельствовали о вывозе груза в США, на предприятия Фернана Куруфиньо. И спустя сутки после Эриксона его тоже арестовали. Предъявили обвинение в международном терроризме, расхищении национального достояния Великобритании в особо крупных размерах, а также в нанесении непоправимого ущерба окружающей среде. Препроводили в места, не столь отдалённые, но успели только провести традиционную тюремную фотосессию. Адвокаты с боем отбили своего подзащитного, внеся беспрецедентный залог в миллиард долларов. Второму же «повезло» меньше: за Мэлом захлопнулись железные двери камеры. Всё затихло, лишь в голове билась в такт сердцу одна мысль: он подумает обо всём завтра. Сейчас уже просто не может. Свалившись на жёсткую койку, Эриксон опять полностью вырубился.
