Цвет совершенства - чёрный

      В мире большой интеллектуальной собственности всё работает быстро только тогда, когда ты умеешь нажимать на нужные рычаги. Майкл подал заявку по процедуре PCT— Patent Cooperation Treaty — через норвежское ведомство. Записал авторами их с Эриксоном. Это дало ему «приоритетную дату» на твёрдый водород во всём мире сразу. Но бесконечные 12 месяцев, чтобы решить, в каких конкретно странах он хочет патент, а также потенциально — годы на подтверждение. Есть ускоренная процедура — «Track One». Там тоже надо вечно пинать всех под жирные жопы. Но защита начала действовать с секунды нажатия кнопки «Отправить». Через неделю Рону пришёл по почте Международный отчёт о поиске. Обычно он идёт три месяца, но времени не было, и Майкл по-свойски передвинул их заявку в очереди. Это важный документ, по сути предварительный вердикт эксперта, означающий: «Да, это ново, и да, это круто». Статус «Patent Pending» или «Патент на рассмотрении». В бизнесе этого достаточно, чтобы подписывать контракты. Именно с этой бумагой они с Мэлом могли действовать дальше. А чтобы завернуть годы ожидания, можно потом сцепиться с тем же NASA: начать публиковать статейки, швырнуть перчатку. Они возбухнут, ответят «Cease and Desist» — требованием прекратить. И вот тогда он перед юристами предъявит им свою «асимметричную модель» сосенкой. Поскольку их модель не работала и взрывалась нахер, а его работоспособна и более эффективна, он докажет, что его изобретение — это неочевидный шаг, который полностью перекрывает их базовые исследования. НАСА пойдёт лесом, потому что они не могут патентовать «неработающий кирпич». А вот Майкл своё навсегда легализует.       Мэл сидел за массивным дубовым столом в кабинете. Перед ним стоял ноутбук Майкла, выглядевший на этой антикварной поверхности как инопланетный артефакт. В комнате пахло старой бумагой, воском и крепким кофе. Майкл стоял за спиной босса, его пальцы нервно подрагивали. На экране светилась форма государственной регистрации юридических лиц Норвегии.       — Название… — по экрану поползли буковки «Ericsson…»       — Нет! Пиши на норвежский манер! Через «k» и одно «s». До сих пор не знаю, с чего мать в своё время написала по-шведски.       — Как хочешь, — Майкл завершил надпись: «Erikson Hydrogen AS». — Готово. Владелец: Мэл Морган Эриксон.       — А себя? Ты же тут залез на сосну и даже не ободрал свою задницу!       — Меня?       — Пиши!       — Я предпочту быть нанятым на службу. Секретарём и помощником.       — У тебя резюме хреновое, ты же говорил! Так что молчи и пиши себя партнёром.         Рыжий немного смутился, но ввёл в графу «Майкл Рон». Мэл не оборачиваясь, смотрел на курсор, на эти сделанные надписи. Полгода назад его вычёркивали из всех реестров мира с такой яростью, будто хотели стереть саму память о его существовании. Теперь это имя – в верном своём написании – было вписано обратно. Вернулось на место.       —Нужно вписать уставный капитал и доли.         Основная графа быстро заполнилась цифрой «12 000 000», валюта – доллары USA. А во вторую Морган собственноручно ввёл две цифры, означающие пятьдесят на пятьдесят. Майкл замер. Его рыжие брови поползли вверх.       — Ты серьезно? Мэл, я — Тень. Я — код в системе. А ты даешь мне половину империи, которой еще нет!       — Не спорь, — голос Мэла прозвучал как скрежет ледника. — Ты много раз спасал мою жизнь, свободу. Теперь спасаешь будущее.       — Вот и думай, блин, о будущем! Куда мне столько? Мне их будет не потратить никогда и не на кого оставить! А у тебя через неделю родится сын! – Майкл сам поправил цифры, вместо «50 на 50» написал «90 на 10». Но Эриксону не понравилось, и тот своей рукой завершил спор на отметках «75 на 25».       — Может лучше я останусь твоим самым дорогим и самым верным сотрудником?         Мэл долго смотрел в глаза Рону, пытаясь найти там подвох, но наткнулся лишь на фанатичную, почти собачью преданность, скрытую за маской изворотливого хакера. Он медленно покачал головой.       — Нет. Половину я потом отдам сыну, и мы всё равно окажемся на равных, — Морган повернулся к фьорду, и в его глазах Майкл увидел тот самый холодный огонь, который когда-то зажёг пожар в его сердце. — Без твоей «Сосны» я просто разорённый викинг в холодном заброшенном гнезде.       — А я без твоей хватки и харизмы — гениальный задрот в бегах по даркнету.       — Вот и поделим наш водородный драккар поровну! Либо потонем на нём, либо завоюем мир.         Майкл коротко кивнул и дальше застучал по клавишам: юридический адрес, сфера деятельности – водородная энергетика.       — Бенефициары подтверждены, — пробормотал Майкл. — Система просит электронную подпись. Мэл, сейчас твои данные уйдут в Осло. Через десять минут об этом узнает налоговая, через час — разведка, а к вечеру у Фернана в Италии случится изжога. И у твоего братца Манфи тоже. Ты готов снова стать мишенью? Мы не в Америке, зарегистрировать здесь фирму – это как зажечь сигнальный огонь на вершине горы.         Вместо ответа Мэл положил свой тяжёлый палец на сканер отпечатков, подключенный к порту. Лазерный луч пробежал по коже.       — Я не мишень, Майкл. Я — охотник.         Экран мигнул зелёным. Сообщил, что «Заявка принята. Регистрационный номер 928...» Эриксон медленно закрыл крышку ноутбука. В комнате стало очень тихо. Он встал, подошёл к окну и посмотрел на фьорд. Там, у причала, покачивался на волне «Нагльфар».       — Теперь мы законные владельцы энергетической компании, за которой будущее человечества? — глаза конунга внимательно и с искоркой улыбки посмотрели на Майкла.       — Чёрт возьми, да! Предлагаю по бокальчику виски, и собирайся по бутикам! Завтра в Ставангере ты должен снести всех с ног одним своим видом!       — В первую очередь нам понадобится та коробка с «огнем», которую ты собрал в гараже, — Майкл усмехнулся, потирая руки.       — Коробка готова, босс. Она выдаёт такой КПД, что инженеры Norled решат, будто мы украли чертежи у богов Олимпа.       — Мы и украли, Майкл, — Мэл обернулся, и на его лице впервые за долгое время появилась хищная, победная улыбка. — Только не у богов Олимпа, а у неудачников, которые не довели дело до конца.       — Не добрались до вершины сосны! Клали кирпичи, а надо было вырастить живое дерево.         Верфь Norled в Ставангере – одна из немногих в мире, кто уже занялся водородной энергетикой. Да, их возможности в судостроении были относительно не велики: в основном паромы, буксиры, скоростные перевозки внутри самой Норвегии. Но именно там наиболее глубоко чувствовали и осознавали все проблемы, связанные с желанием заменить дизель на экологически чистое топливо. У этих ребят были даже готовые проекты и один запущенный паром с водородным двигателем. Но, вместе с тем, и чёткое понимание: инфраструктуры нет, заправлять такие суда будет форменно негде и нечем. Жидкий водород дорогой: и в производстве, и в хранении, и по доставке. Возить эти баллоны на фурах из Германии – та ещё радость и удар по кошельку. Классификационное общество Det Norske Veritas вообще не знает, что делать с этим потенциальным «счастьем» в ближайшем будущем. Все нормативные акты регулирования таких перевозок, равно как правила классификации подобных судов надо разрабатывать с нуля. Работы – не початый край. Но – активисты, фанаты. Можно сказать, мировые лидеры в вопросе. Ещё и, на удивление, ехать далеко не надо. Каких-то пять часов от Бергена на машине.         Майкл голосом, не терпящим пререканий, заявил, что они поедут на Porsche. Ибо нефиг, этот антикварный немецкий гроб уж никак не годится его боссу, тем более человеку, который идёт завоёвывать мир. Морган Эриксон, одетый в безупречную тёмно-синюю тройку, всё новое, начищенное и дорогое, причёсанный и даже в галстуке – не стал спорить с партнёром. Плохо начинать бизнес со ссор. Их ждала дорога через острова, два паромных пересечения и самый глубокий в мире подводный туннель. Идеальный полигон для шлифовки всех условий, а за одно и для Майкла за рулём. Остановившись, как только надоедливый дождь закончился, Мэл демонстративно вышел, указал рыжему рукой на водительское сидение.       — Вперёд! Не пристало уважаемому бизнесмену кататься на такси и не иметь свою машину!         Развалившись на пассажирском сидении, Эриксон скрестил руки на груди и с плохо скрываемым сарказмом наблюдал, как Майкл вцепился в рулевое колесо мощного электрокара.       — Рон, это руль, а не джойстик от приставки. Расслабь клешни, — пробурчал старший, когда машина слишком резко вошла в поворот перед туннелем.       — Легко тебе говорить, — пропыхтел Майкл, вытирая пот со лба. — Эти норвежские серпантины кого угодно заставят поседеть!       — И если ты ещё раз начнёшь тормозить левой ногой, я высажу тебя на острове Стур и заставлю ловить рыбу до конца твоих дней, — добавил Мэл, едва Porsche в очередной раз клюнул носом перед светофором.       — Да я привыкаю! — огрызнулся Майкл, недовольно морщась. — У твоей машины педаль тормоза имеет собственное мнение о физике! В симуляторах всё...       — В симуляторах нет ни инерции, ни ощущения дороги. Просто катись, делай всё вовремя и не ссы.         Они въехали на паром. Огромная аппарель с лязгом закрылась за ними. Майкл заглушил мотор и с облегчением откинулся на спинку. Вокруг них расстилался Бокнафьорд — холодный, величественный, затянутый утренней дымкой.       — Смотри, — рыжий кивнул на проходящий мимо паром с логотипом Norled. — Вон та лохань, MF Hydra. Видишь баки на корме? Это жидкий водород. Половина полезной площади съедена системой охлаждения. Инженеры в Ставангере сейчас молятся на эти баки, чтобы они не превратились в сверхновую.       — А мы везём им «Сосну», запертую в термос? — Мэл похлопал по рюкзаку, стоявшему между сиденьями. — Они либо назовут нас богами, либо вызовут экзорциста. Скорее второе.       — А ты делай всё вовремя и не ссы. А главное помни: ты везёшь им святой грааль энергетики.         К счастью для рыжего, с парома Эриксон съехал сам, впереди ждал туннель Bømlafjord.       — Смотри направо, — Мэл кивнул в сторону залива. — Там, внизу, под нами —восемь километров бетона под толщей воды. Когда мы будем возвращаться, я заставлю тебя проехать по нему. Ощутишь, что такое давление двадцати шести атмосфер над головой. — Майкл поёжился.       — Предпочитаю давление данных в оптоволокне. Оно хотя бы не мокрое.         Ставангер – нефтяная столица, город больших денег, мазута и солёного ветра. Он не похож на уютные старые норвежские городки. С одной стороны, квартал идеально белых деревянных домиков, выглядящих как декорации к сказке. С другой, на востоке, хай-тек, суровая индустрия, огромные белые круизные лайнеры и футуристические здания из стекла и стали. Город белых воротничков и синих комбинезонов. Парочка из Бергена была в дорогущих синих костюмах. Верфь Norled доминировала над восточным побережьем. Из любой точки города видно было исполинские стальные конструкции, замершие над доками – тысячетонные краны.         Они свернули к набережной, проехали мимо современного здания Музея нефти, похожего на разбросанные по берегу титановые кубики. Машина мягко затормозила у входа в офисный комплекс Norled. Мэл вышел, поправил манжеты и на секунду прикрыл глаза, вдыхая резкий, просоленный воздух верфи. Здесь, среди шума гидравлики и криков чаек, он чувствовал себя на своем месте.       — Проверь заряд на планшете, вечно просишь напоминать, а я забываю, — бросил он Майклу через плечо.       — Заряд полный! Как и приём ну просто 5G! Ты не забыл? Мы идём предлагать им не просто двигатель! Мы идём предлагать им независимость от суши. И ты единственный в мире, кому по силам заполучить такой контракт!         Офис Norled сверкал стеклом, за которым виднелись исполинские краны. За столом сидели трое: главный инженер Олафсен – человек с лицом, вырубленным из гранита, и двое ведущих инженеров верфи. Перед ними стоял Мэл, в своём костюме и со своим парализующим взглядом казавшийся здесь инородным телом. Майкл, также изысканно элегантный, медленно и аккуратно готовил к презентации модель, подключал к местной системе свой ноут.         — Мистер Эриксон, — Олафсен отложил распечатку их буклета. — Мы ценим ваш энтузиазм. Но водород в твёрдых гидридах... это лабораторные игрушки. Слишком медленная отдача, слишком большой вес матрицы. У нас паром на жидком водороде, и это уже предел риска.         Мэл чуть заметно улыбнулся, глядя на залив.       — Риск — это заправлять судно топливом, которое хочет превратиться в газ и улететь в стратосферу при первой же искре. Мы предлагаем вам стабильность камня.       — Камень не горит, — буркнул один из помощников.         Майкл не выдержал. Он шагнул вперед и взял в руки небольшой герметичный бокс размером с термос.       — Вы правы. Камень не горит. Но дерево — растёт. Господа, проблема других физиков в том, что они пытались сделать кристаллическую решётку гидрида магния похожей на кирпичную кладку. Идеально ровной. Атомам водорода там тесно, они ломают структуру при выходе. — Он активировал проекцию на планшете. На экране развернулась та самая модель «норвежской сосны». — Мы изменили геометрию. Асимметричная, дисперсная структура. Посмотрите на эти «ветви». Они распределяют давление так, что тепловой разгон невозможен.         Инженеры подались вперед. Олафсен надел очки.       — Это... фрактал?       — Это «Erikson Hydrogen», — отрезал Мэл, его бархатный голос вибрировал от скрытой в нём благородной силы. — Эта коробка на столе выдаёт КПД в сорок процентов выше, чем ваши баки на корме. И ей не нужны криогенные установки. Вы можете просто бросить её в трюм, как мешок картошки.       — И как вы собираетесь это производить? — Олафсен посмотрел на Мэла. — Такую структуру невозможно отлить или отштамповать.       — Обычным литьём в форму такую сложную ветвистую картину не получишь — она просто не вынется из формы или металл не прольётся в ваши мелкие «сосновые иголочки».       — Нано-печать в вакуумной среде, — быстро вставил Майкл. — Я уже готовлю алгоритм для промышленных принтеров.         Мэл подошёл к окну, заложив руки за спину. Он выглядел как истинный владыка, предлагающий дар, от которого невозможно отказаться.       — Мы не продаём вам батарейку. Мы демонстрируем вам будущее, где Норвегия больше не покупает газ у соседей. Вашим судам больше не нужны будут заправки. Они смогут заправляться прямо из фьорда, разделяя воду на компоненты с помощью элементарной матрицы.         В комнате повисла тишина. Олафсен смотрел то на Мэла, то на «термос».       — Если это сработает... — начал он.       — В модели это уже сработало, — перебил его Мэл, оборачиваясь. В его глазах на мгновение вспыхнул тот самый огонь, который когда-то плавил металлы в недрах земной мантии и создавал вечные алмазы. — Это сработает, потому что природа не ошибается. А мы не привыкли проигрывать.         Рыжий подошёл ближе к боссу – теперь партнёру, положил руку на плечо Моргана, опустившегося в кресло.       — Мы не предлагаем вам строить завод с нуля. Вы первые, к кому мы явились, потому что ваш отдел аддитивных технологий в Ставангере уже использует лазерное спекание для титановых деталей. Мой алгоритм адаптирует ваши принтеры под нашу «сосновую» архитектуру. Нам нужна одна рабочая ячейка и неделя на калибровку.         Старший накрыл руку Рона своей и добавил:       — Мы даем вам интеллектуальную собственность, которая превратит ваши верфи в энергетический хаб всей Европы.         И Олафсен, и оба технолога помоложе смотрели на посетителей с плохо скрываемым подозрением. Этот Морган Эриксон выглядел так естественно, словно проработал в этом здании годы, а голос его звучал, проникая каждым словом в самую душу.       — Лазерное спекание? Вы знаете, сколько стоит час работы такого принтера? Чтобы напечатать один топливный блок по вашей схеме, мы потратим месячный бюджет на электроэнергию.       — Вы потратите эти деньги один раз, — Мэл слегка наклонил голову. — И получите судно, которое не зависит от логистики сжиженного газа. Вам не нужны будут фуры из Германии. Вам не нужны будут криогенные танки, которые съедают половину палубы. Вы поставите наш блок в трюм, и он будет работать десять лет.         Майкл поднял тот самый «термос» — прототип из гаража.       — Это опытный образец. Он напечатан на старом лабораторном оборудовании, с кучей допусков. Но даже он выдаёт стабильный поток водорода при температуре всего шестьдесят градусов. Потрогайте. Он холодный. В нём нет давления в сотни атмосфер. В нём просто... порядок. Можете выстрелить в него из пистолета, и ничего не взорвётся.         Олафсен осторожно коснулся цилиндра.       — И чего же вы хотите от нас, «Erikson Hydrogen»? — в его голосе впервые прорезалось любопытство, смешанное со страхом.       — Я предлагаю вам консорциум: ваши площади и инженеры, наша технология. И общее будущее в водородной энергетике. Общая чистота в родной стране.       — Вы предлагаете нам рискнуть репутацией старейшей верфи ради «гаражной» коробки и красивой картинки на планшете? — Олафсен поднял глаза на Мэла. Морган таинственно улыбнулся. Это была не добрая улыбка партнёра, а хищный оскал того, кто видит финал партии.       — Я предлагаю вам перестать быть извозчиками на чужом топливе и стать богами новой энергии. Либо мы сделаем это с вами, либо завтра я поеду в Данию в Maersk. Но тогда через два года ваши паромы будут выглядеть как драккары в музее Осло. Устаревшими и забытыми.         Олафсен долго смотрел на модель «сосны», которая медленно вращалась на экране.       — Нам нужны тесты. В нашей лаборатории. С нашими датчиками.       — Спецификации по протоколам безопасности уже на вашей почте, — Майкл захлопнул планшет, и «сосна» исчезла.         Эриксон словно давил на пространство, даже не говоря ни слова, он вгонял всех в гнетущее понимание: им предложили величие, а они мелко и низменно зарекались о цене электроэнергии для принтеров.       — Вы втянете нас в патентный скандал с NASA. Американцы занимались этой технологией.       — Только здесь сидят не американцы, а мы. Скандал, безусловно, будет! Только не патентный и не с США. А когда ОПЕК объявит нам войну, — Мэл поднялся, крепко пожал руку Олафсену, резким кивком головы попрощался с его помощниками. Уже на улице Майкл, глядя исподлобья и немного по-идиотски, шепнул:       — Кажется, мы их продавили! Завтра у нас будет контракт!

***

      Кабинет на верхнем этаже бизнес-центра, над которым так никогда и не воссияла надпись «Taniquetil», был воплощением пыльного замониторного забвения. В идеальной тишине изредка раздавался звонок телефона или скрипящий звук принтера. Резкий сигнал уведомления фактически разбудил обитателя помещения, отделённого гипрочной переборкой от своей секретарши. Корм для хищных птиц давно уже никто не заказывал, всё больше для кур, для уток или индюков, которых обыватели разводили ради вкусного диетического мяса. Манфред взглянул на монитор. Всплывшее окно мигнуло и сообщило о новости: их фамилия была упомянула где-то в официальных сводках. Мониторинг был включён ещё много лет назад по просьбе отца и срабатывал всякий раз, когда старший брат выкидывал очередное коленце. Но теперь это не был пьяный дебош или скандал в прессе. Это не было сообщение о новом судебном иске или очередных подозрениях. Вчерашней прошедшей датой значилась регистрация новой компании «Erikson Hydrogen» с уставным капиталом в двенадцать миллионов.       Манфи медленно снял очки в тонкой золотой оправе и прижал пальцы к вискам. В груди привычно зажгло — эта сердечная изжога преследовала его всякий раз, когда он слышал о своём родственничке, которого угораздил чёрт родиться первым.       — Эриксон... через «k», на норвежский лад,— прошептал Манфред, глядя на экран. — Ты так мечтал исправить эту ошибку!       Но двенадцать миллионов — откуда? Он сам держал в руках все списки конфискации, британского траста, конкурсных продаж, после которых от их бизнеса не осталось и камня на камне! После чего мечты его рухнули, были размазаны и смешаны с птичьим вонючим дерьмом! А «могучий союзник» отправился в ад забвения и нищеты вслед за братцем...       — Невозможно! Он был уничтожен! Кто доверится такому партнёру? Это, должно быть, другой Эриксон, однофамилец...       Только ошибки не было. Доля 75%, соучредитель — Майкл Рон. И сфера деятельности — водородная энергетика.       «Он решил поиграть в Прометея, взорвав всю планету?»       Всё это означало лишь одно: что впереди очередные неприятности! Но как же можно выбраться из жопы лишь за месяц? Как вообще ему удаётся постоянно, везде и во всём быть лучшим: в бизнесе, с женщинами, с друзьями и даже в судах? Почему один приносит в мир кромешный огонь, а печень за это клюют второму?..       Фернан Куруфиньо сидел на террасе своего дома под Болоньей и лениво просматривал отчёты по автоматизации выращивания оливковых рощ. Его всё раздражало: медленные дроны, глупые рабочие, маленькие кривые деревья и мерзкая зелёная тля. Да чтобы надавить литр этого ебучего масла можно рехнуться, стереть о лопату все руки и забить поебенью весь мозг! Бывший император всех высоких технологий начинал ненавидеть свой новый бизнес. Стакан молодого вина чуть не вылетел из его рук, когда Фернан прочёл сообщение от одного из оставшихся информаторов:       «В Ставангере подписан меморандум о стратегическом партнёрстве между Norled и некой «Erikson Hydrogen». Контракт на три года, эксклюзив на поставку топливных ячеек нового типа. В сети гуляют сливы, что разрешена задача твёрдого хранения. КПД выше предсказанного нами на 40%. Кто это?»       Куруфиньо-старший ещё раз прочёл название компании, слегка задумался. Да, начертание не то, но надо быть мудаком чтобы писать себя как раньше после «Project Nessie». Потом вскочил, швырнув планшет на плетеный диван.       — Задача твёрдого хранения водорода? Да хрена с два! Она не разрешается! — глаза фанатичного изобретателя пыхнули злым, лихорадочным огнём. — Мы полгода бились над увеличением ёмкости литиевых блоков на два процента, а тут сорок? И нет взрывов? Не поверю! Кто они — главные творцы во Вселенной?       Раньше он без промедления схватил бы телефон, велел связаться с патентным бюро. Любой ценой увидел бы и изучил каждую строчку заявки. Купил бы инженеров Norled чтобы слили ему все спецификации. Эти духи ведь теперь способны обратить в свои деньги весь мир! Занять его место. И снова фамилия «Erikson»?.. Чуть утихнув, Куруфиньо написал в ответ:       «Узнай мне больше, жду!»       Его можно было повергнуть с вершины, унизить, разорить и разграбить его компанию. Но только не превзойти его инженерный гений! И не его гений делать деньги — изо всего! Кроме поганых оливок.       В баре старого отеля в Ставангере было тихо. Мэл и Майкл сидели в самом дальнем углу. На столе между ними лежал плотный конверт с логотипом Norled — подписанный контракт на пилотную серию. Майкл крутил в руках ручку, которой только что расписался в самом важном документе в своей жизни.       — Знаешь, Мэл... Олафсен так дрожал, когда ставил подпись, будто подписывал пакт с дьяволом.       — Он подписал пакт с будущим, Майкл, — Мэл поднял свой бокал, в котором отражались огни порта. — А будущее всегда пугает тех, кто привык жить в прошлом.       — Но тебя ведь не пугает?       — Меня? Нет. В моём прошлом не было и тени того, что открылось недавно, — глаза взглянули на тонкое обручальное кольцо с крохотными очень чистыми бриллиантами. Его всё-таки удалось забрать из Белмарша, и теперь оно напоминало о самом главном в жизни.