Цвет совершенства - чёрный

      Необоримая тёмная сила уволакивала за собой, тянула вниз, на дно Вселенной. На небосклоне этого дна зажигались вспышками новые звёзды. В страдании рождались планеты, очищалась праведным огнём природа материи. Вырастали горы, извергая в пустоту фонтаны брызг расплавленного камня, шли дожди из комет и метеоритов. Величественная картина в чёрно-огненных тонах завораживала, в голове звучала Песнь Созидания — истинная, не та, что может разве что убаюкать. Грозные аккорды этой Песни складывались в симфонию Хаоса, в эпицентре которого зарождается ядро Порядка. Дотронуться до этого ядра, раствориться в нём — и есть суть высшей власти, могущество Творца, стоящего у истоков мироздания. Зов был мощным, призывным. Сознание уходило в водоворот чёрных дыр, за которыми — вечность: без боли, без тягот, без мытарства и тлена. Но там, позади, было то, что сильнее огня всей Вселенной. Чистый кристалльный Свет, исходящий из сердца крохотного младенца. И с силой этого Света не может совладать никакая Тьма.       Морган открыл глаза, вмиг рухнув из эйфории космической красоты и спокойствия в мирской океан боли. Сознание вернулось вместе с холодом, явив тьму уже за окном. Ельник вокруг в сумерках становился чёрным, от тишины звенело в ушах. Он не переживёт эту ночь если не выберется! Правая рука потянулась к дверной ручке — бесполезно, заклинило намертво. Чтоб дотянуться до этой же ручки снаружи, через разбитое окно, пришлось податься вперёд, высунуться. И этот манёвр стоил израненному парню таких усилий, что в глазах опять всё померкло. Вся левая половина тела отозвалась такой вспышкой боли, словно там не осталось ни одной целой косточки. Но пальцы дотянулись до цели, нащупали выемку. Сил не хватало. Сжав зубы и выровнявшись на сидении, Мэл полностью отодвинул назад кресло. Перед глазами пронеслись тени, но мужчина собрался. Правая нога однозначно была здорова, развернувшись, Эриксон ударил в дверь: один раз, второй. Дыхание перехватило, но в заклинившем замке что-то поддалось. Передохнув пару минут и вновь собравшись с силами, он повторил свой «подвиг», искорёженная дверца приоткрылась. Вывалившись из машины на землю, мужчина пополз, цепляясь дееспособной рукой за корни деревьев. Он видел над собой пробоину в ограждении, а значит за ней шоссе — хоть какой-то шанс, что его найдут. Окровавленные пальцы что есть силы сжимали выступающую корягу, но подтянуться не получалось. И ужасно, просто до остервенения хотелось пить. Подсознание напевало мрачную песенку о том, что пора прощаться с жизнью, когда ушей достиг рокот вертолётных лопастей. Глаза устремились вверх, запечённые губы шевельнулись. Склон и место аварии озарил яркий свет прожектора. Вертушка садилась на трассу.       — Морган! Чёрт возьми, Морган! — рыжий слетел по склону, упал на коленки. Руки осторожно коснулись друга, помогая перевернуться на спину. — Живой, придурок проклятый! Что ты опять натворил?       — Майкл, спасай их скорее! Этот французишка... Бертран Робер. Он где-то рядом, и Люсия у него. Наш малыш там, ты слышишь? Он их похитил!       — Откуда ты знаешь? — такие заявления запросто можно было принять за бред, но Морган продолжал:       — Я гнался за ним по этой трассе. Он ушёл дальше, но шоссе почти закончилось... — Рон поднял палец вверх.       — Регистратор! Он должен быть цел! Хотя бы карта.       Передавая Эриксона в руки медиков, Майкл заглянул в машину, пошарил в углу над водительским сиденьем. Taycan чуть зашатался, но это не напугало рыжего. Заполучив запись, он сразу же открыл её в Оке, просмотрел последние минуты.       — Вот же сука! Он спровоцировал Мэлли на эту аварию. И ехать-то тут правда дальше некуда! Наш Мэллисон и Люсия там? — парень забил в базу номер машины, считал трекеры Audi, настроил спутниковый поиск. Сигнал в горах был слабоват, но пробился. — Мэл! Не переживай, они рядом!       На полутёмной трассе показались огни, на отдалении завыли полицейские сирены. Рон отрапортовал правоохранителям о похищении женщины с новорождённым ребёнком, о провокации аварии. Прокрутил запись.       — Пробейте номер машины!       — Ребята, я уже всё пробил. Они в десяти милях отсюда. Там жена моего друга и их сын. Отправляйтесь скорее!       Вернувшись к Моргану, рыжий тихим дрожащим голосом поинтересовался, насколько всё серьёзно. Женщина средних лет вздохнула, сообщив, что повреждения тяжёлые, но не критические.       — Плечо и ключица сломаны, голова сильно разбита. Но жить будет. Вашего друга спасли подушки безопасности, — Майкл выдохнул. В глубине души он боялся худшего, а это всё заживёт. Оставалось найти малыша и Люсию.       — Увозите его в больницу, сообщите мне, где вы, — Рон поймал последний взгляд уходящего в бессознание Эриксона, провёл рукой по спутанным вороным волосам. Через несколько минут вертолёт поднялся в небо, он остался с полицейскими. Убитый Porsche осмотрели, забрали всё нужное. Вторая машина сообщила по рации, что они нашли похитителя.       «Ядрёна мать, вот тот сморчок из Парижа способен на похищение? На что этот мудак рассчитывал? У него вместо мозга опилки?..»       Задержание в неприметном охотничьем домике прошло быстро, по протоколу. Робер не сопротивлялся, лишь в самые первые минуты пытался выдать Люсию и Мэллисона за своих жену и ребёнка. Но документы женщины и малыша мгновенно охладили его пыл. Рон взял Алекса на руки, впервые взглянул на племянника. Малыш немного смутился, но не заплакал. На рыжего смотрели светлые искрящиеся голубые глаза.       «Так вот каким ты был в детстве, Мэлли! Красавчик, чо!»       При обыске в доме нашли и «Сердце Скорпиона», и похищенные препараты. Светило французику теперь не мало! Операцию можно было считать успешной, если бы не одно «но»: Люси, их Люси просто висела на шее у этого подонка, рыдала и... называла его мужем. Смотреть на это было настолько жутко, что аж к горлу подкатил ком. Неужели этот урод накачал её наркотой? Кормящую мать? Безумие! Майкл твёрдо решил пока не отдавать ей Алекса. Сам завернул мальчишку получше, устроился с ним в машине. Карапуз мило и спокойненько уснул. Во всяком случае, не донимал и не нарывался получить шлепок по жопе. Роберу была положена отдельная карета, сбрендившую леди Эриксон посадили с ним рядом. Но разговаривать с ней такой не хотелось. Было даже противно. В больнице разберутся, что к чему, дурь должна быстро пролететь. Тем не менее сама мысль о том, что их Люсию здесь лапали руки чужого мерзавца, заставляла корчиться от отвращения, отодвигаться от неё подальше. А если не только, блядь, руки?.. Майкл прижал малыша к себе крепче. Не получит! И вообще, теперь главное, что у них есть Мэллисон.       Надо было связываться с Norled: сообщать печальные новости и мониторить стендовые испытания новой ячейки. Но с посапывающим малышом на руках и в телефон то влезть представлялось невозможным. И вообще на ближайшую перспективу рисовалась распрекрасная картина: растить племянника, выхаживать старшего, обустраивать детскую в «Драконьем гнезде» да ещё и тянуть проект. Красота! Всё это ложилось на его хрупкие хакерские плечи, поэтому Майкл залез всё-таки в интернет. Чуть порылся там и оставил заявку на добротный глобальный клининг в особняке. Иначе вообще кабзда им с Мэлом. Нельзя принести ребёнка в сральник, где несколько месяцев не было хозяйки. Хозяйка, к слову, малость успокоилась, перестала всхлипывать, потянулась к Алексу. Но Рон хрипло фыркнул ей:       — Уйди!       В голове не укладывалось, какой же надо быть сукой чтобы даже не спросить о своём муже? Мэлли гнался за ней, рискуя всем, чуть не погибнув! А она? Даже когда отойдёт, он не сумеет ей простить этот день. Даже если Морган его попросит, он не сумеет! Это поведение Люсии в домике перечеркнуло в душе просто всё! А главное — что почувствует старший, очнувшись после операции, выбравшись с того света и получив не свою любимую, а ошалелую «Люсию Робер»?..       Проблем назревало, как говорится, полон рот. Но Алекс здоров и вполне спокоен, привыкает к дядюшке. Скоро его надо будет покормить, с этим врачи должны справиться. Только бы со старшим всё прошло успешно! В клинике, где работал Робер, теперь шли полицейские проверки, благо в Анси не одна больница. Всех отвезли в главную, центральную. Благодаря работе сарафанного радио там уже была и Мелинда, и Шанти. О дерзком покушении и страшной аварии не сплетничали разве что шавки на поводках у старух. Рон вышел из машины — рыжий парнишка с рюкзаком, в котором лежало Око, и ребёнком на руках. Прям сам как молодой отец. Причём очень счастливый и гордый! В его руках — единственное сокровище, способное поднять его Мэлли на ноги, заставить воскресать несмотря ни на что.       Мелинда бросилась к дочери и внуку. Но Алекса ей Майкл не отдал, только велел найти детскую смесь, потому что доченька явно под каким-то кайфом. Люсию забрали обследовать и главное — сообщили про Моргана. Операция окончена, Мэл ещё спит, но увидеть его можно. Рон зашёл в палату, приложил палец к губам, глядя на мелкого. Тот правда вякнул, но хоть не разорался со всей дури. Рыжий опустился на стул у кровати, вгляделся в родные черты. Ядра системы, как всё это больно, наверное! Какие-то титановые штыри в костях, перевязанные раны от стёкол... Дыхание Моргана было глубоким, размеренным. Взять его за руку Майкл не мог — левая покалеченная намертво примотана к телу, а правая у стены. Просто сидел и смотрел. Думал, как скажет, как сообщит ему о Люсии. Подумать только: пол года тюрьмы, разорение, козни тёщи, наконец-то рождение сына и опять такое! Его простая человеческая мечта — обнять жену, ощутить тепло и сладость поцелуя — отодвигалась и улетала. Как это страшно и ответственно — в такой час нанести другу ещё одну рану, самую тяжёлую, психологическую. Но уж лучше это сделает он, чем кто-то ещё. Морган должен быть подготовлен. Александр Мэллисон в итоге всё-таки разорался, доблестно разбудил отца. Глаза мужчины приоткрылись, взгляд долго не фокусировался, но губы тронула нежная мягкая улыбка.       — Ты нашёл их... Дай его мне!       — Мэл! На тебе живого места нет.       — Дай!       Майкл поднялся, осторожно положил малыша на здоровое плечо Эриксона. Тот коснулся лысой головушки носом, поцеловал сына. Малыш потянулся ручёнкой, забавно потрогал колючую щёку. Узнал! Мэл обнял его, вновь закрыв глаза, и несколько минут лежал в тишине без движения. Было понятно, что ему очень тяжело, но счастье сейчас превыше адской боли. Ещё полюбовавшись на сынишку, он посмотрел на Рона уже вполне осознанно, окинул взглядом помещение. Губы вдохнули воздух.       — А Люсия? Почему с ребёнком ты?       «Дерьмо!» — привычный быть затычкой в каждой бочке, рыжий понял, что не знает, как сообщить. В какие слова облачить страшную убийственную новость? — «Да выдай же хоть фразу, ебучая ты зависшая ось!»       — Мэлли... Тебе нужно понять кое-что. Только пожалуйста не волнуйся! С твоей женой всё в порядке, она здесь. Но она... не в себе.       Мэл пронзил его взглядом, не спускал с мушки. Ледяные глаза стали полностью ясными. Он попытался приподняться, но со стоном упал на подушку. Зубы сжались от боли, хриплый голос прошипел:       — Что значит «Не в себе»? — малыш захныкал на плече, замахал ручонками, и Майкл забрал его на руки, попытался укачивать, даже прикрикнул слегка.       — Мэлли, этот козлина не то накачал её чем-то, не то что-то ей внушил. Врачи сейчас разбираются. В общем, она считает его своим мужем, а тебя — врагом и чудовищем.       — Что? — Морган импульсивно оттолкнулся от постели рукой, фактически сел. Тяжёлое прерывистое дыхание выдавало гнев и сокрушительное недоумение.       — Мэл, тихо! Швы поползут! — Майкл встал, положил на стул кулёк с малышом, рванулся к старшему, пытаясь удержать за здоровое плечо, но Морган лишь отмахнулся. Лицо его сморщилось от резкой вспышки боли, прошившей всё тело от затылка до поясницы.       — Она сама отдала тебе Алекса? — голос Мэла звучал глухо, как будто он говорил через слой ваты.       — Нет конечно. Я его забрал, подумав, что ей нельзя сейчас кормить. Я побоялся, Мэл. Она в неадеквате. Если она сейчас увидит ребёнка и начнет звать Бертрана… я не уверен, что твои датчики в башке это выдержат.       Морган замер, глядя в одну точку на стерильно-белой стене. Сокрушительное недоумение сменялось холодной, расчетливой яростью. Он выжил в этой мясорубке ради неё, а теперь оказался ей не нужен — вытеснен из памяти жалким подонком, который даже руль прямо держать не умеет?..       — Майкл, — Мэл наконец поднял глаза, и в них не было ни тени недавней эйфории, только лёд. — Ступай туда и узнай, как она. Что сказали врачи, а главное — когда это кончится?       Рыжий кивнул, подхватил Мэллисона, но Морган протянул к ним руку.       — Оставь малыша. Я сам побуду с сыном.       Рыжий шёл по коридору и думал: какой бы болезненной не была эта встряска, положительный эффект от неё всё же вышел. Эриксона как завели ключиком, вдохнули искру в бессильное умирающее тело. Всё же его злость, ярость — лучшее, что он может испытывать, что выстреливает лошадиной дозой адреналина и подчиняет корпорации. Не ровен час, он скоро встанет, и всяко уж потребует убираться из этой больницы, осточертевшей и за несколько часов.       У кабинета этажом ниже сидели Шанти и Мелинда. А за дверями проходил врачебный консилиум. Махарани бросилась на рыжего как пантера, вопрошая, где ребёнок. Рон спокойно, с гордостью ответил, что Мэллисон со своим отцом.       — А вот что с матерью этого ребёнка? Они там выродили что-нибудь понятное? Наркота?       По оранжевым кудряшкам чуть не прилетело сумкой.       — Как ты смеешь такое говорить? В крови обнаружены седативные препараты, часть специалистов считает, что это гипноз.       — Гипноз? Твою же мать! Когда пройдёт эта херня?       — Ты как со мной разговариваешь?       — Также, как ваша доченька относится сейчас к законному супругу, уж простите!       — Мы отвезём её обратно в клинику в Швейцарии, её обследуют и вылечат!       — Блин, что?!?       Майкл побежал обратно, в последний момент схватив из рук Шанти бутылочку с приготовленной детской смесью. А заодно думал, это где вообще делают таких идиотов? Устроив всё это кошмарное происшествие своим бедовым заключением Люсии в Швейцарии, она теперь мыслит туда вернуться! Да блядь, в божественной лаборатории баги кода ДНК исправляют хоть раз в сто лет или забито? И что реально за уёбки его родственнички? Ну, то есть, не его, слава яйцам, но блин семейка!       — Мэл! — рыжий закричал с порога. — Говорят, это гипноз. И нам надо забирать твою жену от этой бешеной мамки. Она уже собралась в Швейцарию!       Эриксон откинул голову и тихо зарычал. Смотреть на него, прижимающего к себе одной рукой младенца и убаюкивающего его носом, было сущим умилением.       — Надо убираться отсюда. Домой, в «Драконье гнездо». Там я сам буду её защитником, её памятью и её чудовищем, которое вернёт всё на свои места. Нельзя оставлять её здесь ни дня. Мы летим домой.       — Мэл... Ты же в бинтах как мумия!       — Наплевать. Звони в аэропорт и договаривайся. Чем быстрее, тем лучше. И приведи Люсию сюда. Если это гипноз, она может кормить сына как положено, а не этой порошковой мешаниной.       Он отдал малыша Майклу и начал садиться, свешивать ноги. Очень медленно и стиснув зубы так, что на скулах заиграли желваки. По повязке на груди начало расползаться маленькое ярко-красное пятно, но Морган даже не взглянул на него. Майкл смотрел, как Мэл, вцепившись правой рукой в край столика, заставляет своё тело принять вертикальное положение. Каждое движение сопровождалось глухим стоном — швы на плече натягивались до предела, а титановые штыри в костях, казалось, проводили электрический ток прямо в мозг. Эриксон был бледнее простыней, на которых лежал минуту назад, но в его глазах горел тот самый первобытный огонь, который царил в видениях в плену искорёженного автомобиля.       — Мэл, ты же сейчас сознание потеряешь, — Майкл подскочил, осторожно придержал друга, но Морган лишь глухо рыкнул, останавливая его жестом.       — Попросишь вколоть мне что-нибудь сильнодействующее, — прохрипел он. — И затяни бинты на груди так, чтобы я не мог дышать. Мне не нужен воздух, мне нужен каркас.       Рыжий, чертыхаясь под нос, начал регулировать повязку.       — Может быть, ещё рано? Мы не знаем, когда сможем улететь, мне нужно купить для тебя одежду. Ты бы лежал пока.       — Нет! Я не могу встретить её как размазанное по стенке насекомое. Изначально я тоже был для неё чудовищем, но она меня полюбила.       Спрятав все повязки под длинным халатом и расчесав перепутанные волосы, Майкл оглядел своего старшего партнёра.       — Ну вот! Никаких насекомых, красавец мужчина! Только умоляю, не вставай пока. Лежи в халате и играй с сыном.       — Хорошо. Приведи мою жену. Я должен сам увидеть, что с ней происходит, поддержать её, помочь, а не отсиживаться в стороне.       Выполнить эту просьбу оказалось не легко: Мелинда буквально кидалась на рыжего в коридоре, но он метко ответил, что у неё сейчас «технический перерыв» в управлении жизнью дочери. Люси казалась потерянной, испуганной. Она двигалась как сомнамбула и боялась о чём-либо говорить.       — Всё, хватит, идём. Мэлли ждёт тебя. Ты его увидишь, и дурь улетучится. Между прочим, он чуть не погиб, спасая тебя и сына. Готова? — женщина кивнула, и дверь распахнулась. Она чуть вскрикнула, сделала шаг назад, но рыжий втолкнул её внутрь и запер изнутри палату.       Морган просто смотрел на неё, просто тихо, пронзительно смотрел. А она не отрывала взгляд от него. Его глаза звали, но любимая не делала ни шагу, прижималась спиной к двери и озиралась, как животное, которое хочет спрятаться. Теперь не было никаких завес, барьеров, преград, но они всё равно не могли быть вместе: обнять друг друга и шепнуть главные на свете слова. Такой была месть завистника, проходимца в её жизни, но безумного и мстительного. Она была той же — его прекрасной Люсией, но глаза её больше не сияли любовью и обожанием. Страшная боль похуже любых ран — видеть родного человека с чужими глазами, чужими повадками и голосом. Но Эриксон смотрел и вкушал эту боль как должное.       — Люсия, подойди, — девушка отрицательно затрясла головой.       — Возьми сына, его нужно покормить.       Она вздрогнула, пальцы судорожно сжали края больничной накидки. В её глазах, затуманенных седативами и гипнозом, отражался страх перед этим «чудовищем» на постели. Майкл приблизился, взял Алекса, сделал шаг вперёд. Крохотная ручка младенца высунулась из конверта. Люсия замерла. Что-то в её лице дрогнуло, материнский инстинкт начал пробивать брешь в фальшивой реальности Робера. Мать приняла своего ребёнка. Рыжий помахал всем ручкой со словами:       — Ладно! Вы тут кормите Мэллисона, а я за одеждой и заскочу в аэропорт! Твои врачи будут в ужасе, но убираться отсюда нам надо! В «Драконьем гнезде» меньше хищников!       Оглядевшись, женщина отодвинула стул в дальний угол, тихо прошептала:       — Отвернитесь!       — Зачем? Я твой муж.       — Вы отправили моего мужа в тюрьму.       — Ты можешь просто покормить нашего сына?       Это было страшно! Подобно какой-то дурной искажённой реальности. Словно всё прошлое рухнуло в одночасье. Но она не была виновата! Только сам он виновен во всём, а любимая сейчас страдает хуже чем от переломов и ран. Выдохнув и неловко дёрнувшись, Морган едва сдержал стон, прилив сил сменился отливом, голова кружилась. Но он твёрдо решил, что выдержит любое испытание, лишь бы скорее оказаться в Норвегии.       Сперва врачи клиники устроили настоящий бунт, заявляя всем скопом, что ему нельзя вставать и тем более лететь куда-то. Потом Майкл явился с дурными вестями, что на сегодня ничего нет, быть может удастся вылететь завтра вечером. Между тем эта больница, этот Анси и вообще эти Альпы уже действовали на нервы. «Драконье семейство» готово было смириться и провести в клинике ещё сутки, когда в дверях палаты появился господин в строгом костюме — явно не врач, скорее чиновник. Он бросил быстрый, испуганный взгляд на Майкла, потом на Мэла, представился сотрудником местной мэрии.       — Господин Эриксон, — начал он, старательно обходя острые углы. — Город глубоко потрясен... инцидентом. Чтобы обеспечить вам максимальный комфорт и — что немаловажно — полную приватность, муниципалитет готов подготовить для вас борт в аэропорту Мейте. Это медицинский Falcon со всем необходимым оборудованием.       Мэл усмехнулся, и эта гримаса больше походила на оскал.       — Хотите, чтобы я исчез до того, как здесь соберутся репортёры?       — Мы хотим, чтобы вы поправились в родных стенах, — дипломатично отозвался чиновник. — Машина уже ждёт у чёрного входа. Никаких камер, никаких лишних глаз.       — Тогда можете не утруждать себя спецбортами, подойдёт любой обычный. Здесь лететь менее трёх часов.       Майкл присвистнул и щёлкнул пальцами.       — Это называется сделка о неразглашении! Так когда будет готов наш бизнес-джет?       — Мы успеем всё сделать за час.       — Прекрасно!       — Они реально хотят выставить нас за дверь с почестями, лишь бы мы не разнесли их репутацию в щепки, — завершил рыжий, когда представитель Мэрии удалился.       — Мне плевать и на них, и на их почести. Главное, что мы улетаем.       Когда Эриксон наконец поднялся на ноги, он напоминал восставшего из мёртвых полководца. Свежие порезы на скуле и щеке, неподвижная левая рука, примотанная к торсу, и эта пугающая, ледяная решимость в каждом мимическом движении. Он перевёл взгляд на Люсию, шагнул к ней. Один короткий шаг, стоивший ему, судя по испарине на лбу, целой вечности.       — Мы отправляемся в Берген. Сейчас, — Мэл не просил, он провозглашал волю, которой невозможно было сопротивляться. — Собери вещи и подготовь ребёнка.       Превозмогая вспышку боли, которая едва не отправила его обратно в темноту, Морган протянул здоровую руку супруге.       — Идём. Мы летим домой, — Люсия отступила, отстранилась, но начала послушно складывать свою сумку.       Увидев Мэла в холле, махарани замерла, её лицо исказилось от смеси гнева и ужаса.       — Ты не в своём уме, Морган! Посмотри на себя, ты же калека! Ты не имеешь права увозить её в таком состоянии! — вскрикнула Мелинда, преграждая путь. Эриксон медленно повернул голову. Его взгляд, тяжёлый и холодный, как надгробная плита, пригвоздил тёщу к месту.       — Дорогая махарани, — голос Мэла вибрировал, заставляя жилки под коленями мелко дрожать. — Твоя «опека» закончилась в тот миг, когда Люси ушла из твоей тюрьмы. А потом этот слизняк украл мою семью. Ты виновата в этом всём, и ты больше ничего не решаешь. Никогда.       Шанти Рао стояла чуть поодаль, тоже, судя по всему, готовилась к отъезду. Из швейцарской клиники её уволили, Люсия с ребёнком нашлись. Больше женщину ничего здесь не держало. Приложив руку к груди, она кивнула Моргану. Он подозвал её жестом.       — Шанти, я прошу вас отправиться с нами, — индианка удивилась, посмотрела вопросительно. — Поясню. Моя жена знает вас, а ей сейчас будет нужен доверенный человек. И вы соотечественники. Нам же с Майклом не справиться...       — Ещё как не справиться! — радостно заверещал рыжий. — Он хороший босс, уж я-то знаю! Не жадный и заботливый! И возиться с его перевязками мне сейчас некогда. В Norled меня форменно размажут по стене, если буду отлынивать.       — Вы согласны? Мы обо всём договоримся.       — Мне не нужно ничего кроме новой работы. И я с радостью помогу вам во всём.       — А как же я? — Мелинда вновь возникла в поле зрения.       — Спасибо, дорогая тёща, нам пора пожить спокойно своей семьёй!       — Я заказала всё для Алекса!       — Перенаправьте заказ в Берген.       В самолёте Люсия уселась отдельно, почти также, как во время перелёта во Флоренцию. Майкл поддерживал Эриксона, осторожно поглаживал и держал за руку. Супруги почти неотрывно смотрели друг на друга, и в её глазах царила неуверенность и смятение, а его взгляд был полон любви. Расставание длиной в восемь месяцев завершилась, драконье семейство с пополнением возвращалось в своё гнездо.