Цвет совершенства - чёрный

      Рыжий нифига не успокоился, каждый раз являлся домой с блестящими пакетами, выглядел как бушующая весна: взрыв идеально уложенных локонов, экстравагантные блузки, вызывающие украшения, нарядный макияж. И ужимки распушившейся лисы, ластящейся к своему лису. Выбирал цвета, которые Люсия не носила: зелёный, оранжевый, коричневый. И даже розовый. Не смущаясь никого и ничего, Майкл путался по дому в шёлковом халатике, едва прикрывавшем зад, и то с разрезиками, бантиками из ленточек. И в шикарных чулках с широкими кружевными резинками. Бросив лёгкий взгляд, даже невозможно было понять, что он никакая не девушка, но Эриксон ничего не говорил ему, только посмеивался и улыбался. Сквозь пелену тумана, висящего над её прошлым, хозяйка «Драконьего гнезда» помнила: Рон ей никакой не друг! Они и раньше были как две львицы, стерегущие один прайд. Только теперь одна из них пошла в яростную атаку, выставив напоказ весь арсенал сомнительного очарования мужской проститутки.       Люси возмущало это всё, до дрожи бесило, когда этот гад в розовом халатике брал на руки Алекса, щекотал малыша своим напудренным носом. Но только и индийцы от природы исключительно толерантны, и вся Европа переживала бум увлечения гендерной свободой и самовыражением. И сам Морган как-то сказал при ней Шанти:       — Майкл — свободный человек! Мы партнёры по бизнесу, и я не в праве диктовать ему условия, как одеваться.       Женщина переживала, но твёрдо решила отстраниться. Не обращать внимания на этого придурка, да и на второго тоже. Её мрачный пленитель и узурпатор может сколько угодно умиляться своей рыжей шлюхой, её миссия — растить сына. А поскольку этот Морган считает Алекса своим, мальчик — лучшая её защита. Надо только забиться в свой кокон, поменьше высовываться оттуда и жить как живётся. Пожилая индианка стала главной её опорой, помощницей и поддержкой, но тоже без конца вздыхала, намекая: у неё уводят мужа. Да, хозяин лишь потешается над забавным дружком, но это только пока.       — Ты ведь так любила его, Люси! — Шанти качала головой, глядя, как рыжий кокетничает перед Эриксоном. — Он твой муж, ты поступаешь не по-людски! И он серьёзно ранен, нуждается в тебе. А ты так холодна.       — Он никакой мне не муж! Мой муж в тюрьме.       — Но ты ведь видишь фотографии.       — Их можно легко подделать!       — А документы?       — С его деньгами он и документы мог купить, — собеседница лишь вскинула к небу руки, бесшумно молясь. Попытки пробить завесу наложенного внушения разговорами и убеждениями ни к чему не приводили.       Странный проблеск случился через пару дней после злополучного ночного шабаша. Люси нежданно для себя насторожилась, вспомнив, что не видит Эриксона уже вторые сутки. Её Тёмный Властелин в антрацитовой мантии не появлялся ни на завтрак, ни на обед, ни к ужину. Шанти ходила в его спальню, с чем-то там помогала, и девушка не удержалась:       — С ним что-то случилось?       — Дитя моё, ему нужно лежать, приходить в себя, а не сидеть по ночам с вином на террасе. Мистер Рон слишком усердствует с этими развлечениями. Но я не в праве указывать хозяевам. Будет правильно, если ты сама скажешь.       — Меня здесь слушают ещё меньше, чем полевую мышь.       — Так измени это!       Менять Люсия ничего не собиралась. Но невзначай подошла к тёмной спальне. Двигалась как тень, пока не замерла у приоткрытой двери. Сквозь проём женщина хорошо видела Рона, стоящего на кровати на коленках задом ко входу. Из-под халата выглядывало дорогое кружевное бельё, но рыжий не кокетничал. Его руки в стерильных медицинских перчатках с осторожностью и предельной нежностью отмачивали присохшую марлю от порезов, оставленных осколками панорамного стекла. Эти порезы, ещё не зажившие и однозначно причинявшие сильный дискомфорт, были рассыпаны везде: по щеке, шее, плечу, груди. Правое предплечье, пострадавшее наиболее серьёзно, Майкл с трепетом обрабатывал чем-то жгучим. Морган лежал с отстранённым видом, но мышцы на лице напрягались и вздрагивали. Зарычав и уткнувшись в подушку, он вынудил свою сиделку прекратить манипуляции, приблизиться и пару минут ласково водить носом по его виску.       — Ну прости, Мэлли, ещё совсем немножко...       Видеть Эриксона не в сиятельном атласе, а вот так — страдающего, с обнажёнными ранами — неожиданно оказалось невыносимо. Сердце сжалось и пропустило удар. Голос Бертрана шептал ей, что этот раненый человек — чужой, опасный враг. Но внутри, где-то на уровне древних инстинктов, в ней всколыхнулось сострадание. Люси с трудом отогнала от себя это наваждение. Не может быть сострадания к врагу!       Между тем, немного успокоив возлюбленного, рыжий медленно, демонстративно коснулся губами костяшек пальцев Моргана, а затем поднял взгляд на тёмный проём двери, из-за которого выглядывал силуэт Люсии. Майкл замер на секунду, его глаза хищно блеснули. Он прекрасно слышал её дыхание. Он и не глядя знал, что она здесь. Рон не просто целовал руку мужчины — он ставил клеймо. Тонкие и сильные пальцы скользнули выше, к шее Мэла так, словно это было интимное ласкание. Он наклонился и почти невесомо коснулся губами лба Эриксона, а затем, будто бы невзначай, провел кончиком носа по его щеке, вдыхая запах кожи и дорогого парфюма. Мэл не открыл глаз, но его изрезанная стёклами рука судорожно сжалась на запястье Майкла, притягивая его еще ближе.       Люсия убежала. Может быть Моргану и плевать на эти знаки внимания, лишь бы меньше страдать от боли и лихорадки. Но мог бы из приличия оттолкнуть свою экстравагантную «медсестру».       «Мне нет дела, мне всё равно!» — пытался шептать разум, но в душе всё клокотало. В доме, где она растит сына, в её доме, как все они говорили, вила гнездо экзотическая птица, прекрасный павлин, раскрывший хвост и напрямую указывающий ей на насест в сторонке. Майкл ещё сутки как Цербер в царстве Аида стерёг покой своего господина: сам кормил его, ухаживал, убаюкивал. Только к вечеру следующего дня Шанти сообщила, что кризис миновал, сильнодействующие лекарства справились с нагрянувшей лихорадкой. Леди Эриксон испытала двойственное чувство — между «мне всё равно» и однозначным облегчением. Мэл начал снова появляться в гостиной, укачивать сына в люльке, присутствовать на трапезах, во время которых постоянно смотрел на неё. От этих взглядов становилось неловко. По коже бежали мурашки. Немного окрепнув, её пленитель стал довольно красив: держался уже ровнее, смотрел твёрже. На лице появилось хищное притягательное выражение самца, способного подчинить самку одним единственным властным взглядом. Голубые глаза горели ледяным огнём, вороные волосы спадали по плечам, подчёркивая аристократичную норманнскую породу. Она видела, насколько серьёзно он искалечен, но всё его поведение говорило о несломленном духе и просто поразительной выносливости. Образ мужа, погубленного этим деспотом, откровенно проигрывал...       Но любят ведь не за внешность!       Естество сопротивлялось, рождало объяснения и отговорки ну просто на всё, что ей ставили в укор в качестве фактов. Все они — обманщики, похитители, изуверы. А Шанти Рао просто слишком добра и доверчива. Ей самой же нельзя быть такой! А ещё её внутренний голос шептал, внушал всячески: «Нет! Этот тигр не может позариться на смехотворную куклу рыжего! Он слишком отъявленно мужественен, прямолинеен, естественен! Да, ему сейчас больно, и он принимает ухаживания как необходимую помощь. Но этот хищник не может полюбить мужчину!» Они так испытывают её, Люсию. Пользуются тем, что она женщина и молодая мать. Но она не доставит им радости своего триумфа! Останется стойкой и безразличной, равнодушной и холодной! Не поддастся ни на какие мерзкие провокации. И её Бертрана оправдают, когда она выступит в суде! Тогда всё это наваждение закончится!       Несколько вечеров подряд мужчины сидели за какими-то чертежами. Спорили, сыпали непонятными терминами, звонили куда-то. Люси смогла понять, что приближается какое-то значимое событие, и Мэл готовит Майкла к нему. Его рука, всё ещё перевязанная, оставляла на распечатках резкие росчерки жирным чёрным маркером, делала надписи очень ровным красивым почерком, напоминающим готический шрифт. Ночи уже становились темнее, и друзья сидели в гостиной, жгли дрова в камине, привычно попивали красное вино. По утрам обоих не было видно, и женщина смогла незаметно заглянуть в щель спальни. Морган спал, откинув голову, а рыжий ютился поодаль, натянув на себя край одеяла. Это ни о чём не говорило, ровным счётом ни о чём! Но главное не в обнимку. Самолюбию польстила увиденная картина. День прошёл в приподнятом настроении. Но уже вечером леди Эриксон ждал серьёзный удар.       Майкл где-то пропадал часа три, а вернулся, за рулём новенького Fiat 500e La Prima кричащего цвета «Розовое золото». Премиальный имиджевый авто, эксклюзивное оснащение и этот цвет — яркий, выразительный, сугубо женский... Люсия помнила: тогда у зеркала Рон говорил об этой модели. Выходит, не соврал. И ничего не придумал! Если Морган делает ему такие подарки... Проходя мимо, леди Эриксон бросила в сердцах:       — Женская машинка представительского класса? Неплохо! — Морган не повёл и бровью, ответив:       — А как по-твоему он поедет в Ставангер?       Конечно, разумеется! Не пешком же идти, ещё и на каблуках! Она злилась пол ночи, почти до рассвета! Пока не заснула, а утром проснулась нервной и раздражённой. Даже Алекс, прижатый к груди, не умилял её и нисколько не успокаивал. Майкл же от души хихикал про себя. Он купил эту машину на свои. Денежки, полученные по завершении испытаний водородных ячеек — миллион двести евро в долях на двоих — он нещадно тратил на свой новый имидж, на улыбки любимого, на вина и угощения. Деньги надо ведь тратить! Но Люсия всерьёз купилась, посчитав Fiat за подарок любовника. Ну прекрасно же?       Его ждала первая одиночная поездка — ответственная во всём. Пять часов на трассе без подсказок Моргана. Потом также пять часов обратно. А там, на Norled — презентация и согласование проекта парома Solid Hydra — полностью на инновационной энергетической установке. И он сам не знал, чего побаивается больше: экзамена перед матёрым инженерьём или путешествия за рулём новенького розового Фиата. Каким бы человек ни родился гением, всегда есть вещи, которые не даются, хоть тресни! И одна из таких вещей — вождение.        Если он убедит руководство верфи отказаться от гибрида и оснастить уже построенное судно лишь только их «сосновыми» матрицами, эта Solid Hydra даст им уже не миллион на двоих. Она выведет обоих из состояния удачливых нуворишей-стартаперов в ранг уважаемых бизнесменов. Их компания получит новые вливания, а заявка на патент — подкрепление внедрённой реализованной практикой — железным воплощением идеи. Вот тогда можно и написать пару статеек, начать злить NASA... Идти дальше к своей вершине творцов новой водородной энергетики. Доехать бы ещё туда без приключений... Мэлли многое объяснял ему, не без труда забравшись в милого розового клопа. Напоминал о наиболее сложных местах, требующих внимания, о тонкостях управления, всём том, что Майкл вечно норовил забыть и прохлопать ушами. И переживал, что пока ещё не может быть рядом.       — Я привезу тебе подарок, — тихо шепнул рыжий, привычно уже садясь на подлокотник кресла и поглаживая тяжёлые вороные волосы. — Я ещё не знаю какой, но привезу.       — Ты привезёшь согласованный проект, я не сомневаюсь в тебе. И подарок будет с меня.       — Нет!       Люсия своим изувеченным мозгом видела одну картину, на деле же всё обстояло наоборот. Рыжий готов был спустить со счёта всё, но купить новую машину и для Эриксона. Он не разбирался, лишь шерстил интернет. Хотел заказать выбранную модель в каком-нибудь эксклюзивном исполнении, лишь бы Морган, как только выздоровеет, испытал счастье вождения не своего древнего Мерседеса, а по-настоящему современного автомобиля, подходящего во всём такому хищнику, как он.       Рон запал на Aston Martin — абсолютный фаворит стиля и образа. Машина Джеймса Бонда, только в более агрессивном исполнении. Он невероятно мужественный, с хищной решёткой радиатора, напоминающей оскал. Элегантность, граничащая с угрозой. Длинный капот, вороной окрас Magnite Black и салон из чёрной кожи с красной или серебристой прострочкой... Сказка! Модель DBS Superleggera заставляла пускать слюни при каждом взгляде, но стоила дороже, чем все средства, имеющиеся в его распоряжении. Грабануть кого-нибудь чтобы следов не осталось — теперь «прошлый век». Как-то низко для их новой жизни! И для подарка. Плюс ещё один неприятный нюанс: ждать новую с завода — минимум полгода. К тому времени Мэлли сам обзаведётся машиной, но, конечно же, не такой.       Мысли поживиться где-нибудь по-хакерски уже возвращались, когда на горизонте замаячил вариант, от которого рыжий аж облизнулся. По закрытым каналам, в его родных сетях сообщили о срочной продаже полного эксклюзива: DBS Superleggera Concorde Edition. Эту машину Aston выпустили к пятидесятилетию сверхзвукового лайнера «Конкорд», их создали всего десять. Все, конечно же, разлетелись по лапам олигархов и осели в коллекциях авторедкостей. Но в жизни бывает всякое, и сейчас одного Конкорда отдавали — за триста тысяч, хотя реальная цена такого может доходить до пятисот. Майкл посмотрел на модель — ну красавец! Только жалко, что белый. Открыл комплект фотографий в объявлении и... обалдел! С экрана на него смотрел Concorde, окрашенный по спецзаказу — в глубокий поэтический Onyx Black. Все ливрейные элементы British Airways — синий и красный на спойлерах — при этом стали графитово-серыми, едва заметными. Не находка, а бомба: хищный кузов, на котором чёрным же глянцем нанесен силуэт «Конкорда». Машина-невидимка, «Стелс» цвета совершенства.       В мире сверхдорогих авто есть услуга Q by Aston Martin — когда завод делает машину под индивидуальный заказ клиента, выходя за рамки лимитированных серий. Вот и этого по спецтребованию владельца — какого-нибудь арабского принца или медиамагната — покрасили в вороной. И он единственный такой из десяти. Единственный в мире.       «Он как ты, Мэлли — летит быстрее звука и не оставляет теней. Он обязан быть твоим, и я не упущу его!»       Майкл злорадно и решительно усмехнулся, оставляя в даркнете сообщение: он готов купить эту машину в течение двух дней. Вывернуться наизнанку, но хватит уже в его шкафу женских шмоток. Победить на совете — и через месяц паром спустят на воду, будет завершён этап. В тот же день после обеда он уехал. А следующим утром Эриксон, причёсанный и одетый в белоснежную рубашку, по видеосвязи наблюдал, как его партнёр и компаньон героически отбивается от сторонников огромных баллонов на корме, от скептиков, считающих, что технология «сырая», и нужно, как минимум, оснастить судно двумя энергетическими установками. На экране мелькали сводки с результатами испытаний водородных ячеек, висел огромный чертёж, показывающий, насколько может быть увеличена полезная площадь. А значит вместимость, рентабельность. И окупаемость. Прозвучавшие под конец слова Рона стали судьбоносными:       — Господа! MF Hydra берёт на борт всего 80 автомобилей и 300 человек. Её сестра Solid Hydra сможет взять 150 легковушек и до 550 пассажиров. Считайте сами: наша выручка за рейс возрастёт почти вдвое, число рейсов увеличится на четверть из-за скорости движения, а операционные расходы на рейс снизятся на 20%. «Erikson Hydrogen» предлагает вам прирост квартальной прибыли на 360 тысяч евро, и это только с одного судна. Вы окупите вложения в него не за три года, а за год с небольшим.       Палец Майкла перелистнул страничку презентации, открывая подробный безупречный расчёт и график возврата инвестиций. Прения продолжились ещё некоторое время, но шкурный интерес пересилил все технические опасения и доводы. Собрание большинством голосов приняло решение оснастить паром Solid Hydra двумя водородными ячейками. Это была победа! Рыжий подмигнул Моргану, отключаясь от видеосвязи. И уже через час со спокойной душенькой спустил все 300 штук, что были за душой — на Aston Martin DBS Superleggera Concorde Edition, единственный в мире, исполненный в чёрном цвете. Теперь он не сомневался: очень скоро на их счетах заведутся денежки другого уже порядка! Ну так и этим нечего пылиться без дела. Какой в задницу Джеймс Бонд? Ну его нахуй, выебонщика, ведь тачка просто создана для Мэлли! И теперь он её получит. Основной комплект ключей продавец обязался доставить уже к его приезду в Берген, а перевозку самого Конкорда организовать в течение трёх суток. Розовый Фиат довольно заурчал под ним, когда рыжий сказал ему:       — Ну что, феечка ты гламурная? Скоро у тебя появится элегантный рыцарь-защитник! А «Драконье гнездо» разживётся ещё одним хищником!       Поздно вечером Мэл сидел в кресле, измотанный ожиданием. Рон, конечно, позвонил, но по расчётам должен был уже приехать. На душе скреблись кошки: не вляпался ли рыжий в какую аварию? Морган так и был в белой рубашке, недействующая рука свисала на перевязи. Мужчина смотрел на часы и готов был уже набрать номер, когда ворота во дворе отворились, впуская розовую красотку. С неба накрапывал извечный бергенский дождик, но партнёры обнялись прямо под ним.       — Ты был идеален! Добил их сухой экономикой, беспроигрышная ставка!       — Да пошли они. Не деньги — так экология, не экология — так политика. Ты же всё это знаешь.       Оказавшись в гостиной у камина, Майкл скинул намокшую куртку, тряхнул волосами и вкрадчиво, выразительно положил на стол тяжёлый кожаный футляр с крылатым логотипом — эмблемой Aston. Золотые крылья на чёрном фоне даже не сразу сообщили Эриксону, что это. Мозг лихорадочно перебирал в голове знакомые значки, сперва не находя ответа, глаза светились вопросом, а рука медленно расстегнула молнию. Автомобильные ключи. Aston Martin — сам по себе редкость, но крылья Concorde? Низкий голос старшего сдавленно хрипло произнёс:       — Майкл, что это? — засранец в ответ улыбнулся так, будто ему только что сделали предложение.       — Твоя новая машина. Три дня, Мэлли, и она будет здесь. Доставят с Эмиратов частным джетом.       Во время повисшей в помещении паузы сам воздух сгустился настолько, что готов был взорваться. Мэл не садился, лишь перебирал в руках связку, уже сказавшую ему и о производителе, и о Limited Edition. Но Рон задержался не зря!       — Не волнуйся, на ней выебнулись всего пару раз. Пробег пятнадцать тысяч, и стояла в гараже. Клянутся, что лизали языком. Но вот снижение цен на нефть... И он чёрный, Мэлли! Символ скорости, преодолевающей барьеры, в исполнении твоего цвета! — трясущиеся руки раскрыли на экране фотографию. — Я же сказал: вернусь с подарком!       Вместо радости лицо Моргана взорвалось смятением и негодованием. В его голове не укладывалось, что кто-то принимает подобные решения за него, тем более преподносит эксклюзивный авто как подарок. Ключи с размаху брякнулись на стол, две ледяные молнии громыхнули в воздухе, пронзая рыжего.       — Ты с ума сошел? Где ты взял деньги?       — Со своих, заработано.       Слово за слово, и они уже орали друг на друга. Мэл, бледный, и всклокоченный, выглядел как разгневанное божество. Рон же понимал, что в чём-то перешёл черту, но знал и главное: этот «Тёмный лорд», возрождающийся из тлена, не сумеет отказаться от такой машины! Он злится просто из-за денег, сам же уже чувствуя себя за рулём «чёрного совершенства». И ведь правильно «воскреснуть» на лучшей из британских тачек после того, как эта самая Британия втоптала тебя в грязь! Это воистину правильно!       Склока в гостиной, разумеется, привлекла внимание женщин. Мэллисон чуть повякал, но, наевшийся и довольный, как почувствовал приближение счастья отца за рулём — обратно уснул, мудро по-свойски послав всех куда подальше. А вот Шанти и Люсия выскочили из комнат, нависли над перилами. Прислужница вскоре ушла, но напряжённой леди Эриксон было прекрасно всё слышно и видно.       — Майк, ты перегнул палку! Я не потерплю подарков и сейчас же верну тебе это бабло! — голос Мэла звучал как треск льда.       — Да ладно, Эриксон, какая разница? Нам светят денежки и контракты на лимоновую рощу. Я ведь просто не упустил этого чёрного беса. Он же — создан для тебя!       — Замолчи! — Морган с трудом перебирал одной рукой вкладки приложения в телефоне, сосредоточенно подтверждал транзакции и успокоился лишь в тот миг, когда триста тысяч сели обратно на официальный счёт Рона.       — Дурак, — заключил рыжий. — Но ведь я его нашёл! Подарю тогда тебе красной рыбы! И бутылку вина. Не про «разбитое сердце»: про льва на охоте! Amarone, мой король — властитель Тьмы!       В гостиной «Драконьего гнезда» горел камин. Эриксон, полностью выложившись, рухнул в кресло, закрыл глаза и откинул голову. Рука намертво сжимала ключи с крылышками, жилка на шее учащённо билась. Он был доволен! Майкл как никто другой знал, что нужно для этого «сокровища» — тираннозавра, тонны пластида, огнедышащего вулкана. Он добился своего — DBS Superleggera Concorde уже сейчас готовился к переезду в норвежский Берген.       — Ты не будешь ездить на старье, пока мы строим империю! И не важно, на чьём счёту эти деньги, — рука змея-искусителя до краёв наполняла бокалы изысканным, дорогим, креплёным напитком. К аромату горящих дров и парфюма примешались нотки концентрированного горького шоколада, вяленой вишни, специй и табака. Вкус власти и страсти витал в воздухе, приятно будоража нёбо и согревая нутро тяжёлой мужественностью «вина королей». — Оно для тех, кто не боится своей тени, мой Мэлли. И Теней, знающих, кто их отбрасывает...       Майкл тронул губами напиток, во всём подобный на вид венозной крови. Морган сделал глоток, другой, и мгновенно его собственная кровь заиграла. Блаженство не сравнить было ни с чем, и губы упивались вкусом пока бокал не был опустошён. В свете камина вино казалось чёрным, и только у самого края стекла вспыхивало багровым рубином.       — Пей, мой лев. Охота была долгой, но добыча того стоила, — нога в облегающей коже переступила колени Эриксона. Рон набрал в рот дорогой дурман, чуть зажмурился, но видел, как бокал Мэлли падает мягко из рук на ковёр. Змей склонился, касаясь ресницами — ресниц, губами — губ. И Amarone заструилось медленно из уст в уста, смыкающиеся и полные другой уже сладости. Капли почти чёрной крови вытекали из уголков губ, струились по подбородку, падали на рубашку. Растекались по белому хлопку багровыми пятнами. Как кровь, как сама жизнь, которую искуситель не то вытягивал, не то вдыхал в него сверх меры, отдавая собственную. Мэл интуитивно дёрнулся, но сознание его уносилось в сладком водовороте. Вкус и запах жидких рубинов пригвоздил к месту, тепло грело изнутри и входило снаружи — как тогда: только с матерью и с Люсией. Люсия... Вернулась! Рука накрепко обхватила талию партнёра, рванула к себе... Капли капали, текли, расползались на белоснежном полотнище также, как после смертельной раны... Как счастье последнего вздоха...       Змей был коварен, отдавая сладость медленно, и пальцы Моргана сжимались на поясе рыжего, радужные блики от камина и «Дайтоны» метались по потолку. Молодая женщина наверху видела настолько обоюдное единение, такой триумф страсти, что готова была пронзить себя в сердце ножом... Кровавое причастие представало сатанинской церемонией, инфернальным действом, венчающим тайный союз. Почти что браком, заключённым в оккультном сообществе. Там не было нежности, только лишь страсть! И власть тех, кого прощают потому, что мановением их руки целый мир может быть уничтожен. Там не было места слабостям — лишь единение равных Великих, принявших правила надо всеми, способных вспыхнуть сейчас на пике блаженства и вознестись... Нечто первобытное и пугающее заставляло сердце остановиться, пол уйти из-под ног, мир — перевернуться. Но Люси не могла уйти, беззвучно рыдая и содрогаясь в оболочке фатального, чудовищного проигрыша. Потери того — кто пленитель и враг! Но без кого дышать уже не станет нужно.       Отдав всё до последней капли, Майкл не отстранился, зачарованно слизал багровую дорожку с шеи и губ Моргана, откинул упавшую прядь волос. И вдруг резко вскинул взгляд наверх. Глядя прямо на проигравшую — торжествующе и беспощадно — улыбнулся улыбкой Джоконды. «Кровавое причастие» свершилось, Люсии не было места в этом демоническом ритуале. Рыжий превзошёл сам себя, играл лучшую свою роль. И сыграл её, переплюнув самого Кларка Гейбла. На его веках мерцали едва заметные тени — не косметики сейчас, а величия. Тень от нимба, если хотите. Выпрямившись, но не в силах пока сфокусировать взгляд лисьих глаз, Майкл сел на подлокотник кресла, опасно близко, и его тонкие пальцы с колечками медленно погрузились в чёрные, спутанные волосы Мэла. Оба были не в себе, не здесь.       Он не приводил Моргана в чувства. Напротив, он прижал его ладонь к своим губам трепетно дышал на неё — одними углами рта, как в экстазе и плену любовного морока. Там, наверху, беззвучно рыдала, содрогаясь, любимая женщина его полубога. А здесь, возле пламени камина, любящий его архидьявол наслаждался хмелем желаннейшего из вин — возможно в последний раз.