Глава 49. Водородная бомба на новый лад
18 мая 2026 г., 03:14
Майкл сидел за столом в их офисе, размещённом прямо на верфи. Моргана не было уже третий день, и рыжий чувствовал себя королём и хозяином положения. Модный экстравагантный костюм сидел на нём как влитой, Daytona сияла на запястье разноцветной радугой, а лицо украшал не яркий, но весьма сиятельный макияж. Смотреть на себя в зеркало было в тот день сущим удовольствием! Да и посетители своими многозначными взглядами давали понять: он никого не может оставить равнодушным! «Прихожан» особо не было, после того, как за дела брался Мэлли, всё пиликало, как часики. Было в Эриксоне что-то сродни катастрофической центробежной силы, удерживающей на орбите планеты, не то что бизнес, пусть и крупный. Рон уже собирался валить из офиса, сходить в ресторан. Заказать снежных крабов с кресс-салатом и яйцами пашот. Как вдруг дверь неожиданно отворилась, и на пороге возникла фигура по типу начинающего судебного пристава или горе-адвокатишки без мозгов, вылезшего на одной лишь зубрёжке. Придурок выпрямился по струнке и заявил:
— Могу я увидеть Мэла Моргана Эриксона?
Рон оглядел его с ног до головы, прикинул масштаб «разорения» на барахолках за подделки брендов. Кашлянул, положил ноги на стол и жеманно вымолвил:
— Не припомню в графике босса встреч на сегодня. И по этикету разве не положено сперва хоть представиться? — в этот момент самое «оно» было закурить, пустить дым в морду нахала. Но Майкл не страдал вредными привычками и ограничился презрительным взглядом. Его визитёр недовольно поморщился, поправил костюмчик.
— Моё имя Эван Йоханссен, начальник юридической службы «Taniquetil AS».
— Полукровка значит? И теперь на каждой птицеферме есть аж юридическая служба? Забавно! Во достали вас стандарты ЕС! Или конкуренция довела?
Эван заметно побагровел, но попытался сохранить лицо, демонстративно поправив лацкан своего недорогого пиджака, сляпанного по ворованным выкройкам.
— Я здесь не ради обсуждения птицеводства, господин Рон. У меня официальный документ, обязательный к вручению лично в руки руководству «Erikson Hydrogen», — он сделал три размашистых шага вперёд и с сухим, победным стуком опустил на стол перед Майклом тяжёлую папку с гербовой синей печатью. — Это Notice of Intent to Sue — официальное уведомление о намерении подать иск. К нему приложен Draft Complaint — проект искового заявления. Инициатор — юридический департамент NASA при поддержке Министерства юстиции США. Вашей компании вменяется незаконное присвоение, промышленный шпионаж и несанкционированное использование проприетарных технологий. Проще говоря, господин хакер, вы украли у космического агентства секретный патент на твердотельное хранение водорода в металлогидридных матрицах.
Майкл даже не подумал убрать ноги со стола. Он лениво скосил глаза на синюю печать, затем перевёл взгляд на Эвана, и его накрашенные блестючкой губы тронула такая широкая, сытая и издевательская усмешка, что юристу Манфи мгновенно захотелось оказаться где-нибудь на другом конце Норвегии.
— Подожди-подожди, — Майкл фыркнул, вальяжно поигрывая на солнце разноцветными бликами своей Daytona Rainbow. — NASA? Серьёзно? Ты притащил мне пугалку от ведомства, у которого до сих пор половина серверов работает на Фортране 77-го года, а пароли сотрудников — это кличка их первой собаки с единичкой на конце? Передай Манфреду, что его ищейки — редкие, породистые кретины.
— Вы с Морганом Эриксоном совершили этот взлом!
— Чё, правда? И NASA, глянув на тебя, непревзойдённого вояку, признаются, что их серваки защищены как роутер школьного ботаника? — Майкл вновь жеманно повыёживался на кресле, хлебнул кофе. — Прости, тебе американо не предлагаю, для этого надо придти как партнёр, а не как кусок говна с птицефермы.
Эвана заметно затрясло, сесть ему никто не предлагал, и он сделал это самовольно, вне правил. Глаза подсвинка Манфреда встретились напрямую со взглядом зелёных мониторов Рона.
— Это международный скандал на сотни миллионов долларов! — Эван попытался вернуть беседе строгость, но его голос от возмущения дал петуха. — В докладе ведущих инженеров Лаборатории реактивного движения чётко указано: архитектурное ядро вашей топливной ячейки «Сосна» один в один совпадает с их закрытым проектом Solid Hydrogen Lattice. Вы использовали их формулу кристаллической решётки гидрида магния.
Майкл расхохотался — громко, звонко, запрокинув голову назад, отчего его рыжие кудри забавно затряслись.
— «Совпадает»? Боже, Эван, солнце моё, не позорься. Лучше пойди, подай заявку на кирпич! И свято верь, что все строительные компании, пиздоболы и дачники, слагающие из кирпичей мангалы, станут платить тебе деньги.
— Ваша фамильярность неуместна!
— Как и твоя дурость. Инженеры из Хьюстона строили свою кристаллическую решётку как регулярную сетку — квадратно-гнездовым методом. И что в итоге? Бабах! При первой же попытке десорбции их хвалёные кубики и пчелиные соты трещали по швам, взрывались к едреней бабушке, выдавали Structural Collapse! Запатентуешь?
— Мистер Рон, вы только что признались в кибератаке на сервера космического агентства.
— Нет, это ты, дорогой, признался в том, что ни один мудак в этом NASA не поставит подписи под твоим иском. Их же здесь ведь нет? — тонкие, унизанные кольцами пальцы жеманного красавца даже не листали документ. Просто покрутили в воздухе и вышвырнули в корзину. — Эван! Ты же был отличником, скажи? Так неужели не знаешь, что по закону об интеллектуальной собственности это называется «неочевидный изобретательский шаг, полностью перекрывающий базовое исследование»?
Зеленовато-стальные тени на веках засранца блеснули в свете мониторов, тощие ноги в узких брюках перекинулись со стола на тумбу 3D-принтера. Эван на секунду завис, переваривая информацию. Ловушка, которая казалась Манфи гениальным капканом, на глазах превращалась в фарс.
— Но... но вы ведь взяли их данные... — пролепетал он.
— Твоя прабабушка сказала это надвое! А NASA закрыло этот проект как тупиковый, потому что они не способны патентовать неработающий кирпич. Ты ещё хочешь подать этот иск?
— Я хочу уличить вашу «Erikson Hydrogen» в промышленном шпионаже и мошенничестве мирового масштаба! — рыжий эффектно закрыл ладонью лицо, сморщился и театрально пролепетал на высоких нотках:
— Так не уличай себя в такой вопиющей бездарности! Тебе пора менять хозяина, мальчик! Но сюда не ходи, для идиотов у нас вакансий нет!
— Я докажу, что вы взяли их формулы!
— Бесполезные изначально. И переписали их левой ногой, внедрив фрактальную асимметрию и природную структуру. Знаешь, а подай-ка эту срань господню всем на вид! Нам же утвердят тогда патент через месяц!
Майкл резко опустил ноги с принтера и подался вперёд. В его глазах, мгновенно потерявших всякое напускное кокетство, зажёгся тот самый холодный, пугающий свет живого суперкомпьютера, для которого весь мир был просто набором уязвимостей. Зелёный код в глазах, подсвеченный серебристыми тенями, вжал Эвана в спинку кресла.
— Запиши себе на лбу, лесное уёбище, мы зарегистрировали патент по процедуре PCT. У нас статус Patent Pending, мы законные владельцы, а NASA может идти лесом. Как и ты со своим Манфи, — Майкл снова ласково, почти нежно улыбнулся и постучал пальцем по стеклу часов. — Посоветуй своему боссу торговать птичьим помётом, он, знаете ли, концентрированный! Сильно режет нос, но сколько можно пускать на ветер деньги, баб, да всю свою жизнь?
Эван побледнел так, что стал практически одного цвета со снегом за окном верфи. Его рука, лежащая на кожаной папке с бумагами, заметно дрогнула.
— Мы с господином Манфредом знаем, что вы — воры и шпионы.
— Эван, детка, Maersk тратит на топливо около пяти миллиардов в год. Мэл только что сэкономил им эту сумму. Ты правда думаешь, что датское правительство и совет директоров с оборотом в десятки миллиардов позволят какому-то мелкому лавочнику с завода комбикормов сорвать эту сделку из-за твоего никем не заверенного иска?
Рон сиял, свирипел, испепеляя визави лукавыми очами. Эван чувствовал, как сидение кресла уходит из-под задницы куда-то на девятый круг ада. Этот зараза с макияжем переломал ему всю тактику и стратегию, оставался последний туз в рукаве.
— Мы привлечём Фернана Куруфиньо! Он участник этого проекта, и ваш личный враг!
Майкл закатил к потолку накрашенные глаза и прищёлкнул пальцами.
— Ай, спасибо, дорогой! Наш оливковый король будет в восторге от твоего предложения признать свою хвалёную защиту решетишком. Не придётся тащить из кэша лажанку из внутренней сети того самого юрдепартамента в Хьюстоне. А у меня есть чудесные логи их недавней переписки. Хочешь цитату? «Мы понятия не имеем, почему у этих норвежских парней матрица не взрывается, давай просто пригрозим им судом, вдруг они испугаются и откроют нам свои чертежи нано-печати». Так вот, Эван, у тебя есть ровно три минуты чтобы влезть в мою корзину, забрать эту синюю папочку, вернуться к Манфи на его птицефабрику и объяснить мудаку: если этот недо-иск завтра утром попадёт в канцелярию суда, вся личная переписка директоров NASA, включая их скрытые счета и интимные фото с секретаршами, окажется на главной странице Reddit. Время пошло. А я, пожалуй, всё-таки поеду за своими крабами. Проголодался тут с тобой.
***
Люси разбудили первые лучики света, яркого солнца, неожиданно пробившегося сквозь густую пелену извечной ноябрьской хмари. Ноябрь — один из самых мрачных месяцев в этих широтах. День стремительно убывает: начинается поздно и уходит всё раньше и раньше. Погода портится, сдавая позиции наступающей длинной холодной зиме. Прогулки по морю уже невозможны, снег то ложится, то вновь превращается в грязный кисель или опасно скользкий лёд. Без солнца можно провести более месяца, но именно этот день — последний третий день их тихого домашнего счастья — солнце почтило своим светом и вниманием. Мэлли спал, обнимая её и уткнувшись в плечо супруги. Иссиня-чёрные ресницы подрагивали в глубоком сладком забвении. Вечерами импульсивный и яркий, поражающий своей силой и величием, рано утром этот титан превращался в ручного зверя, становился уязвимым и мягким. И сердце учащённо билось, ощущая его истому и безоговорочное доверие. Женщина боялась пошевелиться, нарушить покой своего властелина. Всё её существо переполняло счастье и тепло сбывшейся мечты обрести эти маленькие каникулы. В голове роились воспоминания — о других их каникулах, итальянских. Фотографии Флоренции в изобилии хранились в её альбомах: любовно оформленных, каждая карточка в которых подписана и помещена на своё место. Эриксон на этих фото не выглядел таким уставшим как сейчас, сама она казалась более смелой и дерзкой. Однозначно это было зарождение их романа, но как они изначально встретились? И что было потом, после Флоренции? На смену проявившимся в памяти картинам и чувствам приходил некий глубокий провал. Она полюбила этого человека, осознала их предначертанность друг другу в старинной библиотеке. Вы́ходила после серьёзного ранения, перевернувшего её взгляд на него. Они должны были пожениться, но что потом? Люсия помнила лишь то, что оба надолго утратили друг друга. Но не ссорились, нет! Странной чёрной нитью в этот холст её порушенных мыслей вплеталась мысль о смерти, будто Мэл погиб, но потом непостижимым образом возродился, вернулся. Она обещала ему и должна была вспомнить всё! Теперь, когда он стал ближе, этот их годичный контракт перестал казаться приговором. Или, скорее, тюремным сроком, по истечении которого Мэл выставит её прочь и навсегда заберёт себе их сына. Люси знала: он никогда не поступит так. Они вместе навсегда, и этот жёсткий опасный человек безумно любит их с Мэллисоном. Но нужно обязательно вспомнить всё, прекратить причинять ему боль. И как можно скорее понести ещё одного их ребёнка. А сейчас наслаждаться ну каждой секундой, что он спит в её объятиях, ведь уже завтра Эриксон опять уедет на свои верфи. Когда малыш проснулся и захныкал в кроватке, Люси очень осторожно выбралась, укрыла мужа и унесла малютку кормить в соседнюю комнату. Будить Мэлли раньше времени никто в этом доме не смел, и ведь она сама затеяла это всё ради того, чтобы дать ему отдых. Алекс быстро наелся и вновь засопел, а она продолжала копошить свою память. Фотографии обрывались там, во Флоренции. Палаццо на берегу реки Арно она уже хорошо вспомнила, но куда они уехали потом? Альбом в красивой кожаной обложке неожиданно открыл ей свой тайник. Между картонкой и самой кожей была спрятана газетная вырезка с маленькой статейкой и фотографией, при взгляде на которую в сердце словно вонзился нож. Покушение, со времени которого прошло более полутора лет, но картина его вмиг вернула в ту страшную леденящую реальность... Следом как по цепочке потянулись факты из периодов до и после: задание отца добыть Кох-и-Нур, безуспешные попытки связаться, поцелуй в Тауэре и... Эта трансляция, прокатившаяся тогда по всем мировым каналам СМИ. Смерть тогда настигла и её, осязаемый ранее провал обрёл своё наполнение — пустотой и горечью. А потом она прочла витиеватое сообщение про викингов... Боль казалась невыносимой, хотелось броситься обратно в их спальню, сжать Мэла в объятиях и молиться всем на свете богам, что спасли его тогда, вернули ей. Он совершил ради неё невозможное, проливал кровь, а она, выходит, бросила его, когда нужна была ему больше, чем воздух?.. Люси беззвучно заплакала. Большие, горячие слёзы катились по щекам, падали на полы шёлкового халата. Сил подняться не было, а главное — не было права просто пойти к нему и делать вид, что всё хорошо. Прорыв в самосознании оказался просто убийственным, жестоким. Обнажившим её собственную вину и малодушие. Хронологическая цепочка в голове изрядно пополнилась, но пока не выстроилась целиком. Однако становилось понятно: чудовище не он, а она сама. Малодушное, глупое животное, поддавшееся каким-то внушениям, в то время как Мэл боролся за неё и готов был мучительно ждать. Что ещё её ждало? Что предстоит ещё вспомнить? И насколько же великодушным надо быть человеком, чтобы простить её, вновь сблизиться, дарить подарки и самого себя? Он — больше, чем человек! В конце концов, не выдержав, Люси вернулась и легла рядом. Рука осторожно коснулась щеки мужчины, погладила по предплечью. Эриксон сонно замычал, приоткрыл глаза, улыбнулся. Губы его мгновенно обжёг сладкий глубокий поцелуй. — Я так долго спал, что ты соскучилась? — Ты спал как обычно, почти до полудня, — синие глаза смотрели на него так пронзительно, что Мэл не выдержал. — Тебя что-то тревожит. — Нет! Просто хотела спросить. — Так спроси. — А где мы познакомились? — В Нью-Йорке. — На приёме или на танцах? — Нет. Я запихнул тебя в машину и принял за шлюху. А ты меня за маньяка-насильника. Наверное... Хотя, уже не важно!***
Через неделю после визита Эвана Йоханссена Майклу вновь сообщили о внеплановом посетителе. Можно было отказаться от аудиенции, но услышав имя визитёра, Рон велел охране его впустить. Манфред с порога заявил: — Где мой брат? — Взыграли родственные чувства? Ты соскучился? — рыжий вернулся в своё кресло, посмотрел в зеркало, чуть взбил рукой кудри. — Пока ты и твои прихвостни не научитесь записываться, будете гоняться за Мэлом как обосравшийся Скотланд Ярд за Джеком Потрошителем. — Мистер Рон, как бы на этот раз дело не довела до конца организация покруче Скотланд Ярда! — перед Майклом легла на стол всё та же синяя папка, ставшая заметно толще. — Международный арбитраж? Сомневаюсь! — А зря! Вы ответите по полной за свою хакерскую атаку на серверы NASA. Лицо рыжего изобразило эмоцию в жанре: «Как всё заебало!», он вновь посмотрелся в зеркало, проверяя боевую раскраску. — Манфред, дорогой. Я не оставляю следов. А вот за тобой их предостаточно, — Мужчина поджал губы, его пальцы интуитивно коснулись очков в золотой оправе, голос дрогнул от праведного гнева. — Мы привлекаем на свою сторону Куруфиньо! Рон сполз в кресле ниже, деланно опустив к полу руки, на лице парня появилась опасная свинская улыбочка. — Куруфиньо? Да-да, конечно! Я помню, ты якшался с ним в надежде, что на халяву присвоишь себе «Ericsson Group». И тем временем шастал на его серверы через телефончик, который он же и подарил тебе, чтоб писать за тобой все логи, — Майкл поднялся, медленно подошёл к окну. Манфи Эриксон продолжал стоять посреди офиса как вкопанный. — Манящее это дело — переть технологии у гениев! Но только не надо думать, что гений не защитится от бездари с ветром в голове. Побледнев и сжав кулаки, второй сын Эрика Моргана сухо с присвистом выцедил: — Отдавайте отчёт своим словам, мистер Рон! — Охотно! Кто потырил системы ультра-фильтрации замкнутого цикла и опреснения? Фернан разрабатывал эти фильтры для будущих колоний на Марсе, для очистки технической воды в экстремальных условиях. А ты отнёс их своему братцу Ульфреду. По-родственному помог экономить на водопроводе и хлорке в своём аквапарке. Рыжий взял в руки леечку и любовно полил два горшка с цветами, в то время как его посетитель готов был разразиться ураганом, способным вынести и горшки, и само окно. — Это полная наглая ложь! — Нет, Манфи, это нарушение патентного права. Может, спросим у самого Фернана? Он к слову не откажется от отчислений за пользование. Как и от Оррмара, развесившего по оленьим рогам сверхточные GPS-трекеры с автономным питанием и прибившего к берёзкам военные системы тепловизионного мониторинга. Зелёные накрашенные глаза насквозь прожгли мужчину, белокурая чёлка которого аж свалилась на лоб в припадке бешенства. — Вы лжец! — Пока всего лишь аналитик. Этот «экологический грант» тянет куда больше, чем тупое ворьё технологий. Животные ведь мигрируют! Приграничные зоны и территории других государств оказываются под покрытием, а это уже промышленный шпионаж. Плюс использование военной технологии и секретных частот не по назначению. Сеть датчиков нашего защитника природы может отслеживать военные объекты. Так что, Оррмару дорожка даже дальше, чем Ульфреду. И на подольше. Воздух накалился до своей крайней точки и пахнул уже не куриным помётом, когда кудрявый чёрт выдал ещё одну тираду. — Ах, Наум! Наш замечательный судья! Купивший кресло, а точнее выпросивший денег на мантию всё у того же Фернана! Как ты думаешь, Куруфиньо нужно, чтобы это всплыло? Вместе с воровством алгоритмов предиктивной аналитики и закрытой базы данных для судов? Наум — просто «провидец»! Безошибочно выносит приговоры, забывает их вынести если авторитеты криминала заплатили ему за это. А на деле юзает украденную у Фернана нейросеть. Палёный софт анализирует миллионы томов дел, находит скрытые юридические лазейки и прогнозирует поведение прокуроров. А Наум выглядит гением правосудия! — Это неслыханно! — А что насчёт тебя? Завершить разнос Майклу не удалось: Эриксон-младший просто вылетел прочь, хлопнув дверью так, что в шкафчике задребезжали бокалы. Через несколько часов, когда Мэл вернулся с верфи под Ставангером, верный друг рассказал ему обо всём. Морган нахмурился, глянул мельком содержимое оставленной папки. В глазах, накануне таких искрящихся и счастливых, промелькнули боль и досада. — Не переживай только. Мы считай уже отбились. А твои братцы, представляешь, последовали совету воспользоваться предварительной записью! Послезавтра утром здесь будут все четверо, уже размазанные. Кроме Манфи. — Ты уверен, что размазанные? Майкл, где ты нарыл всё это дерьмо? — Если я в чём и ошибся, то не сильно. А нарыл ясно где: у Фернана! Этот глашатай всея «Taniquetil» же проболтался мне, к кому они поползут. Сам разнесёшь старшего или я завершу начатое? — Оставь Манфреда мне! В назначенный час четверо Эриксонов исправно ждали в приёмной. Настроение у всех было дрянь, но обсуждать вылитый им на головы ушат с компроматом боялись: ведь если в стенах обитает такое чудовище, как этот Рон, стены точно имеют уши. Обсуждали баб. Оррмар опять ныл, что Анна задолбала его своей манией пластических операций, без которых ну блин нос и сиськи у неё отвалятся, если он не выдаст ей денег. Наум откровенно парировал: — Да это ещё хуйня! Моей суке фабрику подавай! Что эта стерва собралась там ткать, когда китайцы давно завалили тряпками весь мир, и себестоимость у них в десять раз ниже? Ульфред посмеивался над женатыми сородичами, а Манфи и вякнуть боялся о том, что Варвара накануне снова разнесла его по полной, не побоялась даже заявить, что вот надо было ей, дуре, тогда выйти замуж за Мэла! Денёк начинался паршиво, каждый то и дело поглядывал на часы. Впрочем ровно вовремя к ним подошёл секретарь и попросил пройти за ним. Столы партнёров в кабинете располагались рядом под небольшим углом друг к другу для удобства общения. Прямо перед ними, словно места для студентов на экзамене, выставлены были четыре стула. Рон сменил цвет одежды и косметики с зелёного на тёмно-оранжевый, Эриксон-старший был облачён в великолепный синий вельветовый костюм, фактура которого делала его визуально выше и массивнее. Чёрные волосы затянуты были в хвост, бриллиантовые запонки отбрасывали на потолок яркие блики. Он был похож на принца или даже полубога, спустившегося ненадолго на землю, снизойдя до обращённых к нему молитв. Майкл сделал знак рукой, и визитёры уселись. Морган оглядел братьев, как-то очень грустно перевёл взгляд в сторону. Манфред ёрзал на жопе, но всем было понятно: вперёд Мэла здесь никто не откроет рта. А Мэл не спешил! Злополучная синяя папка лежала перед ним, больше на столе не было ничего кроме изысканных канцелярских принадлежностей. — Итак, я полагаю, причина вашего визита содержится в этой папке, — голос основателя «Erikson Hydrogen» прозвучал очень гулко и тяжело, мгновенно заставив ощутить тяготеющую над офисом тёмную ауру его хозяина. Воздух был пропитан ароматом горького шоколада, нотками дорогого табака и цейлонского чая. Мэл лениво поправил манжеты безупречной тройки, его ледяные глаза неоново-голубого цвета пробуравили четвёрку братьев. — Ранее мы уже дважды заявляли о своём намерении дать ход этому иску, — безэмоционально ответил Манфред. — И что же вам помешало? — наверное, в тот момент просто невозможно было задать менее ироничный вопрос, повисла напряжённая пауза. Младшие Эриксоны заметили, как рыжий бес беззвучно смеётся. — Если вы реально считаете, что поймали меня за хвост, то прошу, докажите! Американцы десять лет не могли заставить этот магниевый кирпич не взрываться. Мы нашли решение. Наша компания нацелена дарить миру дешёвую экологически чистую энергию. Так что же вас так заводит? Аудиенция вновь обернулась затяжной паузой и повисшей в воздухе тишиной. Наконец Манфред решился открыть рот: — Вы систематически занимаетесь кибершпионажем. И совершили взлом серверов американского космического агентства, украли у них информацию, — Мэл кивнул, давая этим жестом понять, что уловил суть обвинения. — И что же, скажите, вас связывает с американским космическим агентством, раз вы так рьяно за него вступаетесь? — Наши личные мотивы не отменяют сути совершённого вами преступления, — вмешался Наум. Мэл отметил про себя, какую же жирную рожу он отъел со времён прошлой их встречи и как старается втянуть отвисшее уже брюхо. — Ваши личные мотивы, я уверен, не выходят здесь за рамки обыденной семейной вражды. — Ошибаетесь, мистер Морган! — Манфред сверкнул почти бесцветными глазами. — У нас есть важный союзник, американец и соучастник проекта Solid Hydrogen Lattice, абсолютно секретного и закрытого. — И о ком же идёт речь? — Морган-старший тоскливо улыбнулся, плавно повернул голову, встретившись взглядами с Роном, с трудом сдерживающим смешки. — О Фернане Куруфиньо! — Как я мог не догадаться? — Мэл театрально повёл рукой, глаза его на миг устремились в потолок. — Ты мнишь себя главой семьи и праведником, Манфред. Но скажи, что мы получим, если я передам твои птичьи гранулы на химический анализ? Не выйдет ли так, что состав их полностью повторит синтетический био-корм и замкнутые эко-капсулы для выращивания протеина в космосе? Согласится ли встать на вашу сторону Куруфиньо, разработавший эти протеины чтоб кормить космонавтов в дальних полётах быстрыми белками? Отвечу тебе сразу: нет! Твой бизнес держится на украденной марсианской программе Фернана. Куры прут на этих «космических дрожжах», растут в три раза быстрее, не болеют. А система вентиляции в ангарах и инкубаторы для цыплят скопированы с проекта марсианской станции. Что сделают юристы в том же NASA, если узнают об этом? Пустят тебя по миру и всех циплят за тобой. Двое братьев, давно ставших непримиримыми врагами, не моргая, смотрели друг на друга. Оррмар и Наум начали заметно нервничать, только Ульфред кое-как ещё держался. — Ты не делал такого анализа! — Пока нет. Но имею на это и физическое, и моральное право после всех твоих доносов в Монако, дипломатической почты британским прокурорам. Пока ты строил из себя главу рода, мне приходилось рисковать не только бизнесом! С чего же мне теперь жалеть твоих жирных бройлеров-переростков? Да любая санитарная проверка закроет тебя на корню, узнав, что ты сыплешь космическую химию в кормушки своим уродам в перьях. Манфи побледнел как мел, взмокшие ладони с силой сжали подлокотники кресла. Мэл, напротив, выдохнул, на секунду прикрыл глаза. Поймав момент, Майкл поднялся и перехватил инициативу. — Подытожим, господа! Прежде чем вы нажмёте «отправить» на этом иске в международный арбитраж, давайте поиграем в юридическую математику. Положим, мы с Мэлом взломали сервера NASA, где Фернан прятал проект водородного двигателя. Положим, я использовал файлы, а мой партнёр довёл эту рухлядь до ума. Теперь наши заправки приносят миллионы, и будут приносить миллиарды. Вы хотите патентный скандал? Окей, давайте его устроим! Но если адвокаты Куруфиньо начнут копать, они увидят, что твой, Манфи, птичий корм содержит запрещённые протеины, а цыплята растут в ворованных инкубаторах. Ульфред век не расплатится за кражу фильтров для марсианской станции. Фонд Оррмара закроют за незаконное использование военных патентов и развешивание секретных подслушивающих датчиков на оленьи рога. А всеми любимый Наум вообще лишится купленной недавно мантии, потому что его «судейская интуиция» — это спижженый у Фернана код. Мы все сидим в похожих внешне лодках. Только наша на твёрдом водороде, а у вас — из куриного говна. Представьте, с какой вонью оно полетит на вентилятор! Это будет уже не водородная бомба. Вы предстанете шпионами, обворовавшими человека, которого решили взять в союзники. Бройлеров-переростков запретят жрать даже в голодающих странах Африки. Вы вчетвером зубами и ногтями соскоблите и распродадите помёт, оставшийся от птицефабрики, а после пойдёте по миру с протянутой рукой. Завершив речь, Майкл изящно поклонился, сел в кресло. Мэл подумал с минуту и вдумчиво с расстановкой произнёс: — Куруфиньо уничтожил бы ваши бизнесы по-одиночке. Я не стану этого делать, просто перешлю ему все наши наблюдения, если этот иск получит ход. Я твёрдо убеждён: вы не нужны в деловом мире! Вы просто лишние, не состоявшиеся сущности там, где мечтаете быть. Но до поры я буду великодушным. А эра моего великодушия закончится в тот самый момент, когда в ваших головах созреет новая гадость, подстава, подлянка, как угодно. Думаю, завершим нашу встречу на этой оптимистичной ноте! Всего доброго, господа!
