Боль будет завтра

      — Ребекка, скажи мне, что я прекрасен. — Кол стоял перед зеркалом в новом, сшитом специально на него костюме, и вызывал у Лайз искреннее недоумение — в этой семье хоть кому-нибудь что-то не идет?! Серьезно, насколько привередливая вещь мужской костюм, а Финну, Элайдже, Никлаусу и Колу — все идеально! И Бекке, конечно, как можно было упустить ее? Проклятая, но совершенно идеальная семейка, какая ирония…       Подготовка к балу шла полным ходом, и Лайз только сейчас начала понимать, насколько отвыкла от этого приятного безумия. В сущности, балов в классическом понимании этого слова у нее и не было, потому что Финна отправили в гроб, а без него подобные мероприятия не имели никакого смысла. Сходу вспомнились только не особо радушные приемы у де Мартелей, но это не балы и близко были — слишком рано еще. Заглядывала Лайз на парочку в особняке Сальваторе, когда братьев еще даже в проекте не было, но это так, ни о чем… Черт, да это будет первый полноценный бал для Лайз! Тем более, в роли хозяйки…       Сегодня принесли платья, и если Ребекка в свое просто влюбилась, а изумрудный цвет был придуман как будто специально для нее, то Лайз чуть не съела создательницу ее наряда, потому что это было… не то! Слишком длинное, слишком яркое, кружева — раздражают, блестящий пояс — тем более, цвет — совершенно не к лицу… Только укоризненный взгляд Финна и остановил. Лайз с трудом удержалась от горькой усмешки — теперь, когда Финн вернулся, за каждое совершенное убийство было совестно. А их, к сожалению, за плечами осталось немало…       Это сейчас уже пришло понимание того, что люди, слабые смертные, которые даже отпора ей дать не могли, не были виноваты в том, что один ублюдок, которого все зовут сильнейшим существом на планете, лишил ее любимого и тем самым буквально уничтожил ее. Люди не были виноваты, однако Лайз оставалась никем рядом с Никлаусом, и… сорвать злость на ком-то хотелось всей душой. Люди… поначалу, кстати, она даже представляла на месте убитых ею смертных Никлауса. Это грело душу и одновременно уничтожало ее.       Лайз скользнула взглядом по Финну, которому слишком сильно шел белый, и подумала, что если бы она была меньшей дурой, она бы обязательно попросила его стереть ей воспоминания. Не все, естественно, только самые темные. Для первородных манипулироаать обычными вампирами иногда проще, чем людьми.       Но Лайз самую малость безумна. Попробуй с Майклсонами остаться полностью адекватной!       Лак на ногтях Ребекки до этого был ярко-красным, и Лайз вдруг вспомнилось, как однажды она действительно стояла с руками по локоть в крови. Скольких тогда она убила? Память заботливо стерла эти воспоминания из головы, только это не отменяло того, что Лайз за долгие девятьсот лет стала убийцей, хотя даже не отключала чувства для такого статуса!       Обретать прежнюю себя, медленно, по крупицам, оказалось странно, но очень приятно. И сегодня утром, целуя Финна, Лайз почти почувствовала себя той самой девушкой из десятого века, для которой замужество было главной проблемой. Замужество… и никаких, черт возьми, древних ведьм, чьи намерения все еще абсолютно не понятны! Лайз усмехнулась снова, переводя взгляд на Ребекку, делая вид, что очень сильно заинтересована ее реакцией.       Не подавать виду. Не показывать, что в душе сейчас не ураган, а проклятое цунами. Тайфун даже, уничтожающий все на своем пути. Финн обязательно увидит, почувствует скорее, а тревожить его в полной мере своими — нельзя исключать этого — ложными подозрениями Лайз не хотела. Как бы Лайз не пыталась, отказаться от старой привычки переживать все самостоятельно пока что было слишком трудно.       — Прости, Кол, но мне нельзя ничего внушить, — мило улыбнулась старшему брату Ребекка, перекрашивающая себе ногти. Агрессивный красный сменился спокойным нюдовым. Вспомнилось вдруг, что Бекка так и не сказала, кто станет ее парой на балу в честь семейного воссоединения, но она явно старалась для кого-то определенного и быстро потеряла к шуткам Кола интереса. Тот, однако, сдаваться так просто не собирался и, расплывшись в фирменной хитрой улыбке, по которой Лайз успела сильно соскучиться, заявил:       — Зато Лайз можно.       Они выяснили это почти сразу после ее обращения. Колу не терпелось показать Лайз все способности новой сущности, и внушение он демонстрировал на ней, абсолютно уверенный в том, что на Логмэрсон его приказ не подействует. Это было что-то простое, он требовал куда-то пойти, что-то взять… Лайз до сих пор веселилась, вспоминая искренне удивленное лицо Кола. Таких искренних эмоций она от него, кажется, больше и не видела.       — Однажды Земля и Луна решили посоревноваться, кто из них покажет настоящую красоту, — будничным тоном начала Лайз, прекрасно понимая, что первородные ее пока не поймут, и невольно радуясь тому, что уже не первый год убедительно играет обычную школьницу-вампиршу. Много нового узнала, надо сказать. Теперь пригодится. — Луна показала звезды, а Земля показала тебя, Кол.       — Я же говорил, — торжествующе произнес Кол, уверенный в том, что это было очень витиеватое признание его красоты, и Ребекка только фыркнула на слишком довольного брата, но Лайз еще не закончила:       — И Земля проиграла. Увы.       И даже всегда невозмутимый Элайджа, также присутствующий в гостиной, улыбнулся. Не было только Никлауса, с которым Эстер уже около получаса о чем-то беседовала наверху, скрывая содержание разговора с помощью сожженной полыни — старое заклинание, по которому Лайз тоже почти что соскучилась, но Лайз не сомневалась в том, что ему бы шутка тоже понравилась. Кому в этом доме вообще могла не понравиться такая победа над Колом?       — Современная интернет-культура, Кол, — как ни в чем не бывало сообщила Лайз мгновенно помрачневшему первородному. Поддеть Кола — это дело принципа, вечный спор, берущий начало еще с тех времен, когда Майклсоны были людьми, а Лайз, игнорируя мать, которая повторяла, что родственники Финна теперь должны быть для нее важнее всего, кидалась в Кола мелкими камнями, а потом спирала все на Финна. Они с Колом любили друг друга как брат и сестра, но без взаимных подколов и пакостей просто не могли существовать. — Потом обязательно устрою тебе знакомство с интернетом. Тебе понравится.       Кол ей в ответ только с ангельским видом показал язык, и Лайз улыбнулась против воли. Столько времени она боялась встречи с Майклсонами, избегала их всеми возможными способами, а в итоге… а в итоге задыхалась от любви к ним. Не ко всем — Ника все еще хочется убить, а про Эстер и говорить нечего, но… Лайз засмеялась, вспоминая, как это вообще — чувствовать себя счастливой.       — Я вас люблю, серьезно, — призналась Лайз вслух. — Кое-кого, конечно, больше, — Финн на это только хохотнул, — но… не могу молчать, в общем.       — Мне не хватало тебя все это время, — вдруг произнесла Ребекка искренне. Ее, если постараться, тоже можно читать, как открытую книгу. Особенно если знаешь ее еще с тех времен, когда она была простой девушкой, так отчаянно желающей любви.       — Я не сказал, но я был чертовски рад увидеть тебя при пробуждении, — в ту же секунду присоединился к сестре Кол. Лайз удивилась. — Что? Ты же мне как еще одна сестричка.       Ненадолго в комнате воцарилось молчание, а затем молчавший до этого Элайджа неожиданно произнес:       — Я рад, что ты вновь вспомнила, что ты Майклсон.       — Финн, я ненавижу всю твою семью! — воскликнула смущенная Лайз шутливо. А потом посмотрела в его глаза, полные бесконечной любви, и добавила: — А тебя — больше всех!       Они засмеялись.       А подсознание так злорадно шептало, что все вот это вот счастье — временное, что скоро, и вполне возможно, что уже на балу, Эстер проявит себя и начнется что-то нехорошее, но Лайз улыбалась. Ей, в конце концов, еще Майклсонов спасать!..

***

      Играть перед Еленой впервые было настолько трудно. Елена написала ей с просьбой срочно встретиться, и Лайз, которой снова пришлось вернуться к образу школьницы, вскоре уже появилась у Гилбертов, искренне обрадовавшись, что в доме была только Елена. Иначе Лайз, услышав очередную шутку Деймона, могла бы и не сдержаться и продемонстрировать свою силу тысячелетней первообращенной вампирши. Повод для встречи, кстати, реально был серьезный.       Эстер лично пригласила Елену на бал.       Лайз терялась в догадках. То, что ведьма решила включить в свою игру двойника, уже само по себе не значит ничего хорошего. В свое время Эстер эксплуатировала Татью, и теперь, только вернувшись к жизни, решила воспользоваться Еленой?! Лайз чудом не разбила кружку с чаем, сжав ее слишком сильно. Эстер снова затеяла какую-то игру. Понять бы только, чего именно она хочет, зачем ей понадобился двойник…       — Что сказали Сальваторе? — хмуро поинтересовалась Лайз, прикидывая возможные пути отступления. Старательные братья влили в Елену столько вербены, что внушение не подействует, можно даже не пытаться. Уговорить Елену бежать из города подальше — слишком опасно. Эстер, какой бы дрянью не была, далеко не дура и сразу догадается, кто лишил ее двойника.       Отпустить? Не вмешиваться? Лайз передернуло от одной только мысли. Она все еще помнила, как Татья улыбнулась ей в последний раз.       Остается только незаметно приглядывать. Попытаться сберечь хотя бы в этот раз. Только от чего?       — Они не в восторге, конечно, — честно призналась Елена. Замешкалась на секунду. Лайз прекрасно услышала, как пока еще человеческое сердце дрогнуло, сбиваясь с привычного ритма. — Деймону кажется, что она… хочет использовать меня. И что мы можем как-то обратить это в свою пользу, и…       — Нет! — взревела Лайз, резко сорвавшись с места. За секунду она оказалась перед Гилберт, и Лайз знала — ей страшно. Страшно, конечно же, потому что у Лайз глаза красные и вены черные под ними, клыки острые, которые много таких тонких шеек вспороли, ноздри нервно раздуваются — так дикий зверь реагирует на свою добычу.       Ей понадобилось время, чтобы прийти в себя.       Вспомнилась абсолютно счастливая улыбка Финна сегодня.       Лайз снова задышала ровно.       — Что бы она тебе не предложила, — успокоилась, но голос все равно дрожал, — как бы братцы-кролики не убеждали тебя в том, что это — прекрасная идея, как бы не заманчива была перспектива, — ком в горле, потому что она сегодня снова почувствовала себя Майклсон, — стать свободной при помощи древней ведьмы… Елена, я взываю к твоему благоразумию. Эстер Майклсон умеет быть убедительной. Она может показаться тебе доброй, абсолютно искренней, желающей тебе помочь, но… я прошу тебя — не верь ей. Не верь ни единому ее ядовитому слову, Елена!       Бедная девочка молчала. На мгновение показалось, что даже не дышала. Лайз и сама от себя не ожидала такого пыла.       — Откуда ты ее знаешь? — тихо спросила Елена, прекрасно понимая, что для того, чтобы так отчаянно убеждать в обмане человека, нужно знать его достаточно хорошо.       — Кэролайн тоже будет, да? И Мэтт? — спросила Лайз вместо ответа, вспоминая, что Никлаус сегодня отправил кому-то слишком большую коробку, а Ребекка действительно хотела кого-то поразить. Елена кивнула. Лайз усмехнулась — что-то у обоих поменялись вкусы. — Ты узнаешь обо всем на балу, Елена. Я прекрасно понимаю, я не вправе тебя удерживать или принимать решение за тебя, но… я все еще верю в твое благоразумие.       Не собираясь больше задерживаться здесь ни секунды и желая дать подруге возможность обдумать ее слова, Лайз покинула дом. Вскоре она снова оказалась в особняке. В родном особняке. Дьявол…       Финн ее встречал со своим фирменным взглядом человека, который чувствует, что произошло что-то не очень хорошее.       — Татью помнишь? — глухо поинтересовалась Лайз, садясь ему на колени, кладя голову на плечо и чувствуя, что все тревоги отступают.       — Я помню их всех, Лайз, — ответил Финн, и у Лайз из груди вырвался непрошеный смешок. Это ведь даже не он ее убил, а все равно помнит. Спустя тысячу лет Лайз все еще не знала, что она такого хорошего сделала в жизни, что заслужила Финна.       Он осторожно, как фарфоровую, гладил ее по волосам. Лайз хотелось спросить, как это Финн еще не убил ее за то, что она почти в половину обрезала волосы. Ему нравилось раньше. Но свой дурацкий вопрос она не задала. Лайз вообще старалась дышать через раз, не шевелиться даже, сцепив руки у него на спине, чтобы утонуть в их любви, которая, несомненно, справится со всем.       Даже с кознями Эстер.       — Потанцуй со мной, — вдруг попросила Лайз, не желая продолжать разговор о нелегкой судьбе двойников, отрываясь от Финна и за секунду оказываясь на ногах. — Пожалуйста. Мне очень нужно.       — С каких пор ты вдруг стала меня просить? — смеясь, уточнил Финн, оставаясь на месте. Он был абсолютно прав — Лайз обычно требовала, но никак не просила.       — Дурашка, — против воли расплываясь в улыбке, откликнулась Лайз. Только в глазах все расплываться начало. Слезы. Почти забыла, что это такое.       Судьбоносный бал был все ближе и ближе.