Его гувернёр

— Я уважаю твой выбор, сын, но ты действительно хочешь, чтобы я позволил присутствовать Эрику Уорду на нашем семейном вечере? Первым я услышал от отца именно этот вопрос. Он не разделял со мной моей инициативы пригласить господина Уорда к нам на вечер. На моей памяти это был первый раз, когда я обращался к своему отцу с просьбой. Она не была невыполнимой или сложной, но этот человек всё равно задавал множество лишних вопросов, а всё из-за своих принципов. Он готов быть застреленным, но он никогда не будет сидеть за одним столом с кем-то ниже его по чину. И ему всё равно, что мой учитель решил все мои проблемы и дал мне толчок, чтобы двигаться дальше. Хоть он был и не самым мягким и причинил мне немало переживаний, но с этим можно пережить. Поистине я должен быть благодарен своей матери, которая в тот момент была на моей стороне. Она всегда старалась выбирать мою сторону, не зная всей сути происходящего. Идя против принципов отца, у неё всегда получалось его переубеждать, после чего он соглашался с ней. А если он согласился с ней, то он был согласен со мной и позволил пригласить гувернёра на завтрашнее мероприятие. Моя первая и последняя просьба была воспринята не очень дружелюбно, но она была не отклонена, что можно считать небольшой победой.

***

Настал тот долгожданный день, когда я буду играть на скрипке своим родителям и господину Уорду. Никогда не играя на публике, я сильно волновался перед предстоящим «выходом в свет». Вместе с волнением, я чувствовал себя расстроенным. В голове то и дело всплывали обрывки нашего разговора с прошлого урока, которые не улучшали положение. Даже когда я уже стоял со скрипкой в руках, а передо мной сидели слушатели из моих родителей и учителя, я продолжал нервничать. — Рядом с тобой не будет твоего наставника, так что постарайся, сынок. Я же знаю, как ты превосходно можешь играть. — говорила моя мать, стараясь подбодрить меня. Не буду врать, что играть у меня получалось превосходно, ведь я учился у лучшего скрипача по меркам всего мира, но не по моим. Дальнейшие тридцать минут давались мне очень тяжело. Стараясь не облажаться и удовлетворить игрой своих родителей, я сильно нервничал. С одной стороны на меня давили родители, а с другой гувернёр, который следил за каждым моим движением. Казалось, что он готов был просверлить меня своим взглядом, как и мой отец, который то и дело посматривал на лишнюю в комнате личность. Атмосфера была не из лучших. Когда же я услышал аплодисменты со стороны зрителей, я мог с точностью сказать, что на этом моё жалкое подобие концерта было окончено и я с облегчением мог отложить скрипку в сторону. Слушая комплименты со стороны родителей, я понимал, что сделал то, что им хотелось лицезреть и это меня радовало. Я был рад видеть их довольными моей игрой, которая и близко не стояла с игрой моего учителя по скрипке. Но на том уровне, на котором я играю, меня всё устраивает и углублять свои умения в этой сфере мне больше не хотелось. Я слышал похвалу от родителей, но не от своего учителя, который к этому времени уже удалился из комнаты. Попросив у родителей отлучиться, чтобы отнести скрипку в комнату, я незамедлительно покинул помещение с их позволения. Догнав господина и остановив его у самого выхода, я задал ему интересующий меня вопрос. — Вы просто уйдёте? Ничего не сказав мне? Даже элементарного «молодец»? — Думаю, господин Митчелл, что если я останусь здесь подольше, то недовольств о моём приходе сюда будет больше. — проговорил учитель, соизволив повернуться ко мне лицом. — Да, я это понимаю, но вы не ответили на вопрос, сэр. Почему вы не хотите мне ничего сказать?.. Вы хотите лишить меня вашей похвалы из-за случившегося? — Вы лишились моей похвалы ещё тогда, поэтому да, я хочу. Но играли вы неплохо, признаю. Что-то было в вашей игре.. особенным. Всё это были отговорки. Учитель, стараясь меня держать на расстоянии уже сейчас, делал мне только больнее. Положив скрипку на пол, я решил подойти к своему гувернёру, чтобы именно так и сказать ему об этом прямо в лицо. Раз это последний раз, когда мы можем вот так просто поговорить по душам, то упускать свой последний шанс я не желаю. —.. Своими словами вы приносите мне одну боль. Вы же обещали, что с началом недели всё изменится. Так почему вы сейчас начали отталкивать меня? — Я извиняюсь за то, что обидел вас, но иначе я высказаться не мог. Поэтому.. — Эрик Уорд, — я остановил его речь, которая не имела сейчас никакого смысла. — позволь мне сделать то, о чём жалеть я не буду, ведь неделя ещё не закончилась. Снова решив испытать удачу, я поцеловал своего учителя. Не понимаю, почему именно в этот момент я решил подобное совершить, ведь меня снова будет ждать неудача. В тот момент, когда я старался углубить свой поцелуй, я невольно поглаживал гувернёра по его тёмной шевелюре, не желая отпускать его куда-либо. Моё удивление в тот момент было обусловлено тем, что мою инициативу перехватил господин Уорд. Стараясь отстраниться от него от такого неожиданного расклада, я не мог ничего сделать, так как он держал меня за подбородок, не желая останавливаться. То, что было фантазиями какого-то ребёнка, вдруг стали реальны в один прекрасный момент, что несомненно заставляло меня радоваться подобному и хотеть того, чтобы это не кончалось ни при каких обстоятельствах. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. Господин Уорд первым прекратил всё это и, ничего не сказав мне, покинул мой дом. Моё счастье, что никого в этот момент не было рядом и нас не застукали за такими делами. Я ещё некоторое время стоял перед входной дверью и смотрел на неё, пока одна из горничных не позвала меня на ужин.