Опоссум

Билли подпирает кулаком щеку, упираясь локтем в раму окна раздолбанного автомобиля мамаши Тронни. Смотрит вперед, на дорогу. Покачивает головой в такт музыке, не вслушиваясь ни в слова трека, ни в болтовню Тронни. У него в башке сейчас такая удивительная легкость, что реагировать на что-то совсем не получается. Кроме сообщения от Нила. Когда раздается звук уведомления, Билли вздрагивает и лезет за смартфоном. «победа», — пишет Нил. — «еле затащили. закинул решающий почти чудом. целоваться на удачу — работает». «поздравляю», — отвечает Билли. И сжимает губы, чтобы не улыбаться слишком придурошно. Ему, правда, пиздец как сложно. Эти теплые чувства, связанные с Нилом, затмевают его сознание. Отвлекают от действительно важных вещей. И заставляют париться о том, что будет, если ничего не выйдет. У Билли никогда не было отношений, он может только догадываться о том, как это энергозатратно. Да и то, что происходит с Нилом — начало отношений? Или они просто дурачатся? Или это дружба с сомнительными привилегиями? Билли сжимает в руке телефон и начинает уже жалеть о том, что сделал этот ебучий первый шаг. «сильно занят?» — спрашивает Нил. «нет, мы в дороге», — отвечает Билли. Он бы очень хотел быть сейчас там. Даже зная, что все равно не рискнул бы подваливать поздравлять Нила при всей школе. Ему достаточно было бы просто смотреть на его наверняка счастливое лицо, случайно встречаться взглядом, считать минуты до возможности нормально пересечься вдвоем. Билли понимает, что это эмоциональная ловушка. Что это волнение пройдет. Что впереди его ждут только сложности. Если для Нила все это — как очередной матч и после победы, добившись его, он успокоится, Билли будет хуево. Потому что он не знает, как с этими эмоциями справляться. «я скучаю», — пишет Нил. — «уже». «мы увидимся в школе», — быстро печатает Билли. — «не нагнетай, пожалуйста». Потому что Билли самому становится тошно от мыслей о том, что еще пару дней, пока он работает, с Нилом не удастся пересечься. Вообще никак, разве что по фейстайму. Он вместе с Тронни едет помогать на ферму, делать пристройки. Хозяйка фермы, давняя знакомая Монагана, будучи не в состоянии переплачивать профессиональным строителям, попросила подогнать кого-нибудь. За фермерские продукты, крышу над головой на время работы и небольшую, но все-таки оплату. Билли больше получил бы с нескольких лишних смен в пиццерии. После которых мог бы спокойно запарковать свой велик около дома Нила. И познавать все радости первого секса с тем, кто действительно нравится и заставляет сердце биться, блять, чаще. Но отказать Монагану он тоже не может, все-таки с ним, выращивающим траву в трейлер-парке, у Билли очень тесное деловое взаимодействие. «если ты еще не будешь спать, когда я освобожусь сегодня», — набирает новое сообщение Билли, — «созвонимся. ладно?» «договорились», — отвечает Нил. Билли убирает смартфон. Снова смотрит на дорогу. Ему страшно, на самом деле, по всем фронтам. Что кто-то узнает. Что Нилу надоест через неделю. Что он будет тратить слишком много времени. Что даже если что-то выгорит, они в следующем году разъедутся по разным колледжам и все равно все закончится. Что на самом деле он заблуждается уже сейчас и между ними нихуя не происходит. Ему не нравятся эти эмоциональные русские горки. Совсем.

***

— Голодные? — Билли выпрямляется, поднимает запыленные строительные очки на голову, смотрит на девчонку, которая обращается к ним с Тронни. — У ма там обед почти готов. Своей подростковой угловатостью и худобой она напоминает ему о Тессе. Но если у Тессы это все болезненное и наркоманское, то у Лесли, дочери хозяйки фермы, ничего нездорового во внешнем облике нет. Она прячет руки в карманы джинс, поднимает острые плечи, с ленивым любопытством рассматривает Билли. На Тронни особо не смотрит. — Спасибо, да, — кивает Билли. И вежливо улыбается. Лесли кивает в ответ, разворачивается на пятках, возвращается к дому. Билли снимает перчатки, бьет их друг о друга, чтобы стряхнуть пыль. Тронни тоже снимает очки и перчатки, смотрит вслед Лесли. — Пошли уже руки помоем, — Билли хлопает его по плечу перчатками. — Успеешь еще ее задницу рассмотреть. — Да ну, я же не педик, чтобы на его жопу пялиться, — Тронни морщится. — В смысле? — Билли зависает. Лесли — девчонка ведь. Худая, но девчонка. Глаза у нее совершенно точно накрашенные. И ногти, кажется, тоже. Билли не особенно всматривался, но она мгновенно считалась в его голове как девушка. — В прямом, — отвечает Тронни. — Я с ним еще в начальную школу ходил, ну ты чего? Он всегда как педик, по-моему, выглядел. А сейчас вообще под телку косит. — На гормонах? — спрашивает Билли. — Хуй его знает, — Тронни передергивает плечами. — Нет, девка из него получилась бы, конечно, ниче такая. Но все равно как-то. Бля. Даже если бы он остался последним человеком на планете, я бы его не трахнул, короче. — Я думаю, он бы тебе и не дал, — усмехается Билли. — Ну, блять, да, я видел, как он на тебя пялился. Все пидоры твои, да? — Пошел ты, — Билли хмурится. — Да ладно, я его не осуждаю ведь. Просто это не мое. Билли вспоминает, как легко Тронни говорил и шутил о том, что, возможно, Нил к нему подкатывает. С тем, как он теперь негативно высказывается, это совсем не вяжется. Хотя, возможно дело в перспективе. Для Тронни легко все, что не относится к его собственной заднице. Но предугадать, как он отреагирует, если Билли ему расскажет о том, что он сам в принципе не заинтересован в девчонках, невозможно. Может, Тронни пошутит на тему «ну и круто, мне же больше девок достанется». Может, Тронни скажет «да ладно, ты все тот же, это ничего не меняет». Может, Тронни скривится и заведет шарманку с «я не гомофоб, но». Может, Тронни разобьет ему ебало. Они идут мыть руки и снимать рабочие комбинезоны. Лениво перешучиваются между собой. Заходят в столовую дома. Хозяйка фермы улыбается им очень по-доброму, хотя выглядит так, будто может убивать одним только взглядом. Лесли же сидит за столом со смартфоном и даже не поднимает головы, когда Билли и Тронни заходят. Он только что-то быстро печатает своими длинными ногтями, стук которых по экрану слышится весьма отчетливо. Билли садится за стол напротив него. И, присматриваясь чуть более внимательно, видит, что у Лесли действительно есть кадык. Да и челюсть мощнее, чем у самой мужеподобной девчонки. Но спутать все равно возможно, потому что даже голос, хоть и низковатый, его не выдает. — Пялиться невежливо, — говорит Лесли, только на момент поднимая глаза от телефона на Билли. — Извини, — отвечает он. Тронни садится рядом, пихает Билли локтем в бок, округляет глаза и отвратительно похабно ухмыляется. Наверняка, если бы он знал, никаких таких тупых попыток подъебать не было бы. Сейчас же, Билли уверен, Тронни распирает от желания спиздануть что-то типа «ну вы еще поебитесь тут», а потом придумать кучу шуток о том, что только членодевки им и могут заинтересоваться. Билли становится слишком паршиво от осознания того, что лучший друг вряд ли правильно его воспримет, если он откроется. Хорошо, что шутить в присутствии матери Лесли он вряд ли станет.

***

Билли снимает смартфон с зарядки, когда в комнату, выделенную им с Тронни на двоих, начинают стучать. Друг даже не дергается. Билли, который и так собирался выходить наружу, чтобы созвониться с Нилом, идет открывать. На пороге он видит Лесли. — Сигареты есть у вас? — спрашивает он. — Есть, — кивает Билли. — Поделитесь? — Пошли, — Билли поводит плечами. Тронни со своей раскладушки на него косится с прищуром. — Мне все равно позвонить без свидетелей надо. — Да кому тебе звонить, — хмыкает Тронни. — Уединиться решили, да? Он делает губами чмокающие звуки, обнимает себя руками. Билли закатывает глаза. Вот оно. Именно то, чего он от Тронни и ожидал. Тупые подколы, в которых действительно нет ничего смешного. Билли показывает ему средний палец, подхватывает толстовку, в которой лежит пачка с сигаретами, и выходит из комнаты. — Не обращай внимания, — говорит он. — Мне, так-то, вообще похуй, — отвечает Лесли. Курить они уходят подальше от дома, ближе к пристройкам. Билли пишет Нилу, что наберет его через пару минут. Лесли тоже утыкается в свой смартфон, пока курит. Рядом с ним Билли чувствует себя неловко. Но не потому что он выглядит как девчонка, а потому что Тронни — такой конченный долбоеб. — Слушай, я, — начинает Билли, но Лесли поднимает указательный палец вверх, затыкая его. — У меня есть девушка, — говорит он. — Я не заинтересован. — Я хотел извиниться за Антрона, — Билли чувствует себя сбитым с толку. — В нем я тем более не заинтересован, — Лесли пожимает худыми плечами. — Я постоянно сталкиваюсь с этой херней от мальчиков, которые никак не могут выйти из шкафа. Типа, раз я выгляжу как баба, то подкатить ко мне не пидорно. Но нет, все еще пидорно. Так что, разбирайтесь со своим дерьмом и не лезьте в мое. До Билли доходит — Лесли совершенно точно заебан предвзятым отношением к нему. Вот и срывается в пассивную агрессию из-за тупого поведения Тронни. Билли может его понять. — Я тебя услышал, — кивает Билли. Он не собирается оправдываться и говорить, что у него даже в мыслях не было никаких подкатов. Это, очевидно, бесполезно. Лесли докуривает первым. Стреляет у Билли еще одну сигарету на будущее. И быстро удаляется к дому. Билли же опускается на порог пристройки и нажимает на кнопку вызова. Нил широко улыбается ему с экрана смартфона. Как-то совсем неловко ерошит светлые волосы, ничего не говоря кроме «привет». Билли и сам понятия не имеет, что должен сказать. С момента поцелуя в раздевалке они разговаривали только в переписке, но никак не с глазу на глаз. Нилу, видимо, тоже проще написать «я соскучился», чем сказать. — Я сегодня ходил в боулинг с парнями, — говорит Нил. — Эрик считает, что я вообще на них забил. Но я чуть не сдох со скуки. — Почему? — Потому что был без тебя, дурак. Что за вопросы? Я пытаюсь быть милым. — Отвратительно, прекращай, — Билли достает еще одну сигарету. Нил отводит смартфон чуть дальше. Так, что на экране теперь не только его лицо, но и оголенные плечи, и часть груди. Думать о том, что он сейчас как минимум без футболки с ним созванивается, Билли тяжеловато. И, он уверен, Нил это делает специально. Демонстрирует тело, сбивает с мыслей, которых и так в голове нет. Билли прикусывает сигаретный фильтр. — Я не могу говорить долго, — предупреждает Билли. — Мне надо рано подняться, если мы хотим все за завтра успеть и не задерживаться тут еще на день. — Я не хочу, чтобы ты задерживался, — кивает Нил. — Хочешь, приеду помогать? — Ты только помешаешь, — отвечает Билли. — Отвлекать меня будешь. Нил пожимает плечами. Он весь чуть ли не светится, разговаривая с Билли. Кажется, что можно просто ослепнуть. Что еще чуть-чуть и смотреть на него станет мучительно больно. Билли начинает казаться, что этот, мать его, начинающий постер-бой для любой про-американской кампании, совершенно зря начинает вляпываться вот в такое дерьмо. Что он заслуживает кого-то такого же привлекательного, популярного и положительного рядом с собой. Никак не нищего наркоторговца. И дело не в том, что у Билли проблемы с самооценкой. Он знает, что не урод, не совсем конченый мудак и не совсем уж пропащий и бесперпективный. Просто здраво, блять, надо оценивать ситуацию. Это все, правда, хреновая затея. — У нас следующая игра выездная, — говорит Нил. — Приезжай поболеть. — А то без меня вы не справитесь, — Билли усмехается. И ловит себя на мысли о том, что с Нила ведь сталось бы сидеть не только без рубашки, но и вообще без одежды. Или не сталось бы. Но Билли это не мешает фантазировать. Представлять, что сейчас, глядя на него и разговаривая ни о чем, Нил проезжается ладонью по кубикам пресса на животе. Сжимает свой член, лениво водит по нему рукой, ощущая, как он твердеет от прикосновений. — Не исключено, что не справимся, — отвечает Нил. — Что я буду делать без поцелуя на удачу? — Полагаться на свои способности, как и все в реальном взрослом мире. — Звучит так себе. — Не я придумываю эти правила. Фантазия настолько укрепляется в его голове, что становится все сложнее соображать. Билли не в состоянии придумать самого простого остроумного ответа. Потому что Нил по ту сторону экрана выглядит слишком хорошо. Слишком соблазнительно. А Билли не железный. Ему восемнадцать и он хочет трахаться. Постоянно. — Я пойду отсыпаться, — говорит Билли. — Давай, до завтра. Нил на экране выглядит разочарованным. Но у Билли правда нет больше времени на пустую болтовню. Потому что ему нужно справляться с возбуждением, возникшим практически на пустом месте от единственной шальной мысли. Он убирает смартфон, возвращается в дом, закрывается в гостевой ванной, включает воду. Дрочить в чужом доме под предлогом того, что пошел просто умываться перед сном, очень неловко. Но забить на неловкость проще, чем перестать думать о Ниле. И это проблема.

***

Билли не понимает, как у Тронни хватает сил не только вести тачку, но еще и трепаться по пути. Сам он разваливается на пассажирском сиденье, прикрывая глаза и практически засыпая. Полноценно провалиться в сон ему не дают только сообщения от Нила, которые ему не хочется пропустить. Он вымотан и практически не соображает. Но за переписку цепляется, как за последнюю соломинку. Отрубаться нельзя, до трейлер-парка осталось ехать всего ничего. — Да с кем ты там все треплешься? — спрашивает Тронни, когда Билли начинает отвечать на очередное сообщение. — Лесли все-таки впарил тебе свой номерок, да? — Нет. У меня есть друзья кроме тебя. — Воображаемые не считаются. — Если я начну пить таблетки, ты исчезнешь первым, — отшучивается Билли. Смартфон как раз сигналит о новом сообщении. Билли снимает блокировку с экрана, открывает мессенджер. «кстати, забыл рассказать. ты ведь мне сегодня снился», — пишет Нил. «рассчитываешь повторить?» — Билли набирает новое сообщение, улыбаясь. И упускает момент, когда за его телефоном тянется Тронни. Выхватывает из рук, не давая возможности сообразить и хотя бы снова заблокировать экран. — Ты совсем охуел?! — вскидывается Билли. — Да чего тебе там от меня скрывать? — Тронни смеется. А затем палит экран. И быстро возвращает Билли смартфон, прекращая смеяться, переводя все внимание на дорогу. Лицо у него очень сложное. Билли зависает, не зная, что сказать. Экран смартфона гаснет сам. На звук приходящего сообщения Билли уже не реагирует. Блять. Тронни молчит. Внутри Билли нарастает паника. Это не та ситуация, когда можно сказать «чувак, это не то, о чем ты подумал». Потому что абсолютно то. — Так вышло, — говорит Билли. — Еще скажи, что случайно, — отзывается Тронни. — Занимались школьным проектом, ты споткнулся и упал ему на член. — Очень смешно, — Билли убирает смартфон и складывает руки на груди. Он не обязан оправдываться в принципе. Это его жизнь. Это его отношения и предпочтения. Но, тем не менее, не оправдываться у него не получается. Тронни его лучший друг, он имеет право знать, что происходит в его жизни. — Рассказывать особо не о чем. Между нами практически ничего не было. — Но будет. — Да. — И ты прямо хочешь? С этим пацаном? — Да. Тронни замолкает снова. Смотрит на дорогу, не поворачивается в сторону Билли, хмурит брови. Понять, в чем именно у него проблема, невозможно. В том, что Билли — гей? Или в том, что ничего не говорил? Это — та ситуация, с которой не угадать. Деликатное дерьмо. Доезжают до трейлер-парка они в гробовом молчании. Тронни останавливается у трейлера Билли. Так и не говорит ничего на прощание. Просто ждет, когда он выгрузит свою долю продуктов с фермы, чтобы следом уехать, не задерживаясь. Билли смотрит вслед его раздолбанной тачке с тяжестью на душе. И надеется только на то, что даже если Тронни никогда в жизни больше не захочет с ним общаться, он не растреплет о причине всему трейлер-парку.

***

Когда Тронни не отвечает на пятое сообщение подряд, Билли понимает — с этим пора завязывать. Другу либо нужно время, либо нахуй больше не нужен Билли. В любом случае, он не может ничего сделать. Тем более, пока находится в школе. Он закрывает в шкафчике книги и тетради, накидывает на плечо рюкзак. Возвращаться в трейлерный парк страшно. Если Тронни разнес «благую», мать ее, весть, Билли — ходячий труп. Стоит пересечься с отцом, как все, черепно-мозговая обеспечена. Но у него и смены в пиццерии нет, чтобы подольше не ехать домой. — Далеко собрался? — Билли слышит голос, в котором столько энтузиазма, что хочется сдохнуть. Да. Ведь есть еще Нил. Билли покрепче перехватывает лямку рюкзака. Ему совсем не нравится то, как легко Нил цепляется к нему в школе. Что у него нет никаких проблем с тем, чтобы заговорить с самым незначительным в этом здании человеком. Что он не парится насчет своей репутации и возможных слухов. Это очень бесит, но только потому что сам Билли — пиздец как парится. — Домой, — отвечает Билли. Он инстинктивно поднимает плечи, сжимается. Пытается не бросаться в глаза остальным проходящим мимо них по коридору. Херня. Знает только Тронни. И то потому что увидел переписку. Просто так догадаться никто не может, ведь даже если бы Нил вдруг совершил камин-аут, никому бы в голову не пришло подумать, что он может подкатывать к Билли. Он надеется, что его имени-то никто не помнит. — Ко мне домой, надеюсь, — Нил улыбается. Нил излучает уверенность в себе. Билли тем же самым похвастаться не может. Он, возможно, потерял из-за Нила лучшего друга. И самое обидное, что даже толком с ним не целовался. Тупо ткнулся губами один раз в раздевалке. А потом просто агрессивно флиртовал в переписке. — Не сегодня, — отвечает Билли. — Извини. Нил выглядит потерянным. Билли прямо сейчас это начинает раздражать. Конечно, блять, его единственная проблема — в том, что парень отказывается ехать к нему домой. Ему заебись. — Дела? — спрашивает Нил. — Просто не хочу. — Я что-то не так сделал, да? — растерянность на лице Нила сменяется обреченностью. Билли хочется сказать, что да. Изначально. Когда решил, что доебаться до него — хорошая мысль. А мысль признаться в том, что Билли ему нравится, — еще, блять, лучше. Потому что «так» было бы не цепляться и не цеплять. У Билли ведь был план. Спокойно окончить школу. Спокойно свалить дальше учиться куда-нибудь в другой штат. Спокойно знакомиться с парнями на хорнете и по клубам, зная, что папаша и весь остальной трейлер-парк далеко. Спокойно оставить эту жизнь позади, чтобы в новой зажить по-настоящему. А Нил так просто взял и все сломал. Нет, Билли понимает, что он не виноват. И что сам он спокойно мог пересилить себя. Сказать что-то типа «я польщен, но мне нравятся девушки». Не вестись. Не ломиться к нему в раздевалку. Не лезть на порыве паники целоваться. Не начинать влюбляться. — Нет, — говорит он. — Увидимся. Затем разворачивается, достает смартфон и на ходу набирает сообщение. Потому что продолжать разговор вслух посреди школьного коридора — опасно. «я не хочу торопиться. можем где-нибудь погулять. или в кино. ок?» «ок, понял», — моментально отвечает Нил. Билли оборачивается на него через плечо, не может сдержаться. Опять, блять. — «тащи велик к моей машине». Нил встречается с Билли взглядом. Улыбается. Практически сияет. Билли быстро отворачивается. Это какой-то кошмар. Ситуация, блять, эвакуация — ему снова в голову лезут образы Нила без футболки. Опять терроризируют пошлые мысли. Он очень быстро начинает жалеть о своей тупой отмазке, ведь не видит проблемы в том, чтобы пройти все базы за один вечер. Билли спешит на выход из школы. Пытается думать о чем-то совершенно не сексуальном. Отгоняет идею свалить по-английски вместо того, чтобы куда-то с Нилом ехать. Чувствует себя полнейшим идиотом, не способным перестать загоняться. Билли выдыхает и катит велик в сторону тачки Нила.

***

— Ты — ходячее клише, — говорит Билли, когда Нил вытаскивает его на крышу многоэтажного дома. — Только не говори, что закат отсюда будет хорошо смотреться. Нил подпирает дверь, ведущую на крышу, доской, чтобы больше никто сюда сейчас не забрался. Оборачивается на Билли. — Что в этом плохого? — спрашивает он. — Правда ведь будет. Наверное. Я не знаю. Мы как-то здесь с пацанами устраивали вечеринку после игры. Мне понравилось. Но заката я не помню. Билли подходит к краю крыши. Упирается руками в ограждение. Смотрит вниз, на проезжую часть. Он, в общем-то, ничего не имеет против. На самом деле, это даже неожиданно. От Нила скорее ждешь того, что он реально потащит в кино. Или в какую-нибудь забегаловку. Или в какой-нибудь парк развлечений. Но никак не на пустую крышу с парой пачек чипсов в рюкзаках. Это здорово. Только лучше Билли все равно не становится. Нил подходит к нему, становится рядом. Осторожно кладет руку на плечи. Билли напрягается, совсем на автомате. Он не знает, сможет ли привыкнуть к этому. Слишком долго единственным человеком, который мог спокойно нарушать границы его личного пространства вот так просто, был Тронни. Он не знает, надо ли вообще привыкать. — Я просто подумал, что будет неплохо посидеть где-то без людей, — говорит Нил. — Раз уж ты не хочешь ехать ко мне. — Это очень мило с твоей стороны, — отзывается Билли. Нет, правда мило. Билли только не знает, как правильно реагировать, когда кто-то делает что-то для него. Благодарить? Делать что-то в ответ? Чувствовать себя обязанным, но не делать ничего? Билли словно замораживается изнутри, не понимая и напрягаясь. Как просто было плыть по течению с Марком и Тессой, будучи угашенным, пьяным и усталым. Никаких проблем с теми, на кого ему было откровенно наплевать на момент. И как невозможно расслабиться, когда просто обнимает человек, на которого не похуй. — Тебе нормально? — спрашивает Нил. И в его голосе столько искреннего беспокойства, что Билли становится паршиво. У него голова слишком забита проблемами с Тронни, собственными тупыми переживаниями и сомнениями, неуверенностью. Ему совсем не нормально. Но говорить об этом ему еще сложнее, чем сориентироваться. — Мне замечательно, — врет Билли. Он разворачивается, устраивает руку на поясе Нила, смотрит на него, чуть запрокидывая голову. Ему отвратительно. В целом. Но он прекрасно понимает, что если бы Нила сейчас рядом с ним не было, стало бы еще хуже. Он оказался бы один на один со своими мыслями, не имея возможности от них отвлечься. Он оказался бы один вообще. — Поцелуешь меня? — спрашивает Билли. Ему не кажется, что об этом нужно просить. Но Нил словно зависает и не решается. А Билли не хочет чувствовать себя какой-то принцессой, на которую даже дышать стремно. Он совсем не невинный мальчик, его не нужно бояться сломать. Он бронебойный, он, блять, не из интеллигентной семьи. Нил касается двумя пальцами подбородка Билли, приподнимая его лицо. Целует мягко, почти целомудренно. Билли от этого становится как-то не по себе. Потому что таким образом он не сможет расслабиться и отвлечься от своих ебаных проблем. У него колени с такими поцелуями не дрожат и не подгибаются. Он, блять, не принцесса. Билли отстраняется. Это все, конечно, замечательно. Но он правда не в настроении для нежностей. И тем более — не в настроении пиздеть о том, что у него есть какие-то проблемы. Это ведь все — только его дело. — Господи, Хэмрик, даже в христианском лагере мне бы уже отдрочили, — говорит Билли. — Не надо меня чмокать как мамку перед сном. — Ты ведь говорил, что не хочешь торопиться, — Нил улыбается. Билли устраивает руки на его плечах. Чуть подается вперед, подталкивая Нила, чтобы отойти от края крыши. У него нет суицидальных настроений, он не романтизирует такую страсть, что хоть бросайся вместе камнем вниз. Безопасность — когда ты трезвый и не обдолбанный — прежде всего. — Ты выбрал не самое лучшее время, чтобы начинать меня слушать, — выдыхает Билли, прежде чем поцеловать Нила самостоятельно. Напористо. Прижимаясь всем телом. Давая понять, что церемониться с ним необязательно. Теперь-то ему некуда деваться? Он уже перешагнул через себя, решившись пойти на сближение. И об этом уже в курсе Тронни. А может быть и весь трейлер-парк. И если Билли, возможно, уже нечего терять, то можно начать просто наслаждаться. — Я передумал, — добавляет Билли, снова на момент отстраняясь. — Я хочу поехать к тебе.

***

— Я не крыса, — говорит Тронни, когда Билли ловит его около трейлера. — Можешь не париться. Он складывает руки на груди и не смотрит на Билли прямо. Контактировать явно не хочет. Таким Билли его видел много раз еще с детства. Он закрывается, стоит только матери начать на него орать на весь трейлер-парк. Но от Билли он никогда не закрывался. Все их конфликты разрешались или налегке, или с мелкими потасовками. Потому что проще несерьезно подраться, чем обижаться друг на друга из-за хуйни. Билли бы сейчас многое отдал за то, чтобы разрешить проблему потасовкой. — От меня никто ничего не узнает, — добавляет Тронни. — Если ты сам не спалишься. — Мне больше не перед кем, — пожимает плечами Билли. — У твоего дружка папаша политик, — напоминает Тронни. — Ты сам по себе нахуй никому не сдался, но вот местным новостникам, может, будет интересно, кто поебывает сынка будущего мэра. — Я об этом не задумывался, — Билли прячет руки в карманы. Он действительно был настолько сосредоточен на том, чтобы просто не узнал его папаша, что не подумал о более пристальном внимании общественности к Нилу. Билли окатывает паническим желанием срочно гуглить его имя, пробивать по соц.сетям. Он чувствует себя самым тупым перестраховщиком в мире. Сторонится Нила в школе, а о том, что его папаша собирается становиться мэром и тем самым автоматически превращает всю свою семью в объекты интереса желтой прессы, забывает. Беспалевность уровня Билли Спирс. — Хотя, мне похер, — добавляет Тронни, пожимая плечами с совершенно безразличным выражением лица. — Это твое дело. У тебя все? — Я не понимаю, почему ты меня ненавидишь теперь, — признается Билли, потому что именно такое впечатление у него и складывается. — Не то чтобы во мне что-то изменилось. — Я тебя не ненавижу, — отвечает Тронни. — Я просто не хочу с тобой больше зависать. — Это одно и то же. — Нихуя подобного. — Ты можешь зависнуть с самыми конченными торчками, но не со мной. — От этих конченных торчков я ничего не жду, — Тронни начинает обреченно шариться по карманам в поисках пачки сигарет. — Не называю лучшими друзьями. Не считаю братьями. Не рассчитываю на какое-то, нахуй, взаимное доверие. — Я, блять, не мог тебе рассказать о таком, ты же понимаешь. — Неа. Знаешь, чего я понимаю? То, что ты просто боялся, что я распизжу об этом на весь трейлер-парк. Нихуя мне не доверял. Только вот что. Я давно подозревал в тебе педика. Но не ожидал, что ты окажешься таким вот пидором. Тронни невесело усмехается, а затем разворачивается и сваливает в свой трейлер. Оставляет Билли осознавать, что снова оказался прав, поймав его на очевидном. От этого становится так паршиво, что хоть кричи на весь парк. Какой же он дебил. Билли, понимая, что Тронни не вернется и разговор действительно закрыт, отходит наконец от его трейлера. На самом деле, облегчение от того, что никто не узнает, он тоже чувствует. Только оно ничего не компенсирует. Ему снова нужно отвлекаться. Но теперь у него есть на кого. Билли достает телефон и набирает Нила. Он думает, что сейчас, окончательно потеряв лучшего друга, может позволить себе побыть эгоистом. — Можешь заехать за мной? — спрашивает Билли, когда слышит его голос в трубке. — Или я возьму велик, встречу тебя по дороге. — Что-то случилось? — то, что Нил не соглашается моментально, кажется Билли странным и немного раздражающим. Он понимает, что Нил не обязан срываться по его первому зову. Но ведь обычно именно так и происходит. — Нет, — врет он. — Я… Ты просто мне нужен, Нил, — добавляет уже совершенно искренне. Это отвратительно. То, что ему приходится говорить такое по телефону. Признаваться в собственной уязвимости. А еще страшно. Ведь стоит начать полагаться на кого-то, открываться, чувствовать, блять, как этот кто-то может исчезнуть нахуй из твоей жизни. Билли не нравится все это, просто потому что он не был готов влюбляться сейчас, до исполнения своего плана по сваливанию из дома. — Хорошо, — говорит Нил. И Билли, только успевший начать напрягаться, снова ощущает это облегчение, от которого ему сразу становится стыдно. Он не доверял Тронни. Он использует Нила. И, вроде бы, если ты хочешь достичь чего-то в жизни, именно это и стоит делать. На совершенном похуе. Но вот проблема — Билли совсем не похуй.

***

— Выглядишь не очень, — говорит Нил, когда Билли садится в его машину. И тянется за поцелуем. Билли, прежде чем ответить, на момент напрягается, даже несмотря на то, что на дороге сейчас абсолютно никого нет. Даже в зеркале заднего вида не видно приближающихся машин. Билли приходится заставлять себя расслабляться. Особенно после того, как Тронни напомнил ему о статусе отца Нила. И ведь не то чтобы он был заинтересован в чем-то серьезном. Его мало волнует разный социальный статус, он не думает, что эти отношения продлятся долго. Он не уверен в том, что у них в принципе отношения. На мнение родителей Нила о нем Билли будет поебать. Но если информация хоть как-то дойдет до трейлер-парка, ему пиздец. А трейлер-парк — не другое государство, закрытое от всего Тайтусвилла. Они, конечно, живут обособленно, но постоянно контактируют с «городскими». Билли не хочет паниковать раньше времени, но и перестать напрягаться он не может. Ему нужно с этим что-то сделать. — Нет, правда, — Нил оборачивается через плечо, чтобы посмотреть, как лучше развернуться на дороге. — Я не ожидал, что ты сам мне позвонишь. Точно все в порядке? — А тебе больше нравилось за мной бегать? — Билли подпирает щеку кулаком. Он напрягается. И осознает, насколько это стремно — даже просто снова предполагать, что Нилу он мог быть интересен только как недоступная цель. Что ему скоро станет скучно. И все закончится, едва начавшись. Кто, блять, их разберет, этих дохуя популярных парней. Может, Билли — наивный олень, один раз сломавшийся. — Нет, — отвечает Нил. — Мне это совсем не нравилось. Билли недоверчиво косится на него. Ему кажется, что он вообще ни хрена не понимает в этой жизни в таком случае. Чем, блять, он мог понравиться Нилу до такой настойчивости? Спрашивать он, конечно, не собирается. Не хочет показаться придурком, которому нужно каждую минуту доказывать, что он чего-то стоит. Что он кому-то нужен. Что он больше не сам по себе. Не нужно ему ничего такого. — Я просто хочу сказать, — добавляет Нил, наконец выворачивая в сторону города, — что мне не западло будет тебя выслушать. — Это блядски мило, но со мной правда все нормально, — Билли ощущает предательскую тяжесть на сердце. Даже если бы он захотел выговориться, он бы все равно не смог. — Как скажешь, — Нил пожимает плечами. Билли, привыкшему быть невидимым, становится совсем неловко. И снова стремно. Только теперь от того, насколько просто, оказывается, начать сильнее влюбляться в человека, пытающегося его действительно увидеть. — Стопани, — говорит Билли. — Зачем? — Просто останови машину. Нил крепче сжимает руль. Смотрит на Билли обеспокоенно. Но все-таки останавливается, прижавшись к обочине. Билли отстегивает ремень безопасности. — Блять, да что опять… — начинает Нил, разочарованно сводя брови к переносице. Но Билли быстрым движением отстегивает и его ремень. А затем неловко, ударяясь головой о крышу машины, перебирается к нему. Седлает бедра, упирается обеими руками в спинку водительского сиденья по обе стороны от головы Нила. Не мигая, смотрит ему в глаза несколько секунд, прежде чем наклониться за поцелуем. Ему ни хрена не удобно в таком положении. Но в то же время — совершенно похуй на любые неудобства. У него голова начинает кружиться от того, насколько горячим ему кажется простое человеческое внимание Нила к нему. И он ловит этот момент, наплевав на руль, врезающийся в спину, стоит только слегка выгнуться. Руки Нила оказываются на его бедрах почти мгновенно. На этот раз он не зависает, не пытается обращаться с Билли как с принцессой. Он отвечает на поцелуй с жаром, сам пускает в дело язык, заставляя Билли задыхаться от желания. — Может, на заднее? — спрашивает Нил, проводя ладонями по бедрам Билли до ягодиц. Взгляд у него затуманненный, а дыхание уже начинает сбиваться. Билли мотает головой. Он не хочет тратить время на перемещение. Нил кивает и убирает одну руку, чтобы нашарить под креслом рычаг регулировки. Сдвигает водительское кресло назад, отклоняет спинку настолько, насколько это вообще предусмотрено конструкцией. Становится свободней, и Билли спешит этим воспользоваться. Он подается чуть назад, к рулю. Быстро, чуть трясущимися руками, расстегивает ширинку на джинсах Нила. Завороженно смотрит на него, запуская ладонь за плотную резинку трусов. Обхватывает его напрягающийся член. Ему безумно хочется увидеть сейчас Нила без одежды. Раскрасневшегося, возбужденного, незаконно красивого. Но по трассе в любой момент может кто-то проехать, а стекла в машине не затонированы. Нил, в свою очередь, ловко расстегивает джинсы Билли. Приспускает их до бедренных косточек. Билли тесно, жарко и неудобно, но он даже не думает жаловаться. Только шумно выдыхает, когда кольцо пальцев Нила смыкается уже на его члене. Начинает двигать своей рукой и, почти неосознанно, толкаться бедрами в его. Свободная ладонь съезжает со спинки кресла на плечо Нила. Билли сжимает пальцы и закусывает губу. Ему кажется, что будь тут побольше пространства и поменьше потенциальных проезжающих свидетелей, он бы не раздумывая Нилу отдался. Или трахнул бы, ему без разницы. Даже, блять, без резинки. У Билли ведь крыша едет, стоит только Нилу пройтись пальцем по его головке, войти в правильный ритм, поймать губы и гортанно застонать во время поцелуя. Он не хочет, чтобы это заканчивалось. Но и выдержки у него никакой нет. Кончает Билли первым. Но, восстанавливая дыхание, дышат они в абсолютный унисон.