Опоссум

Реагирует Билли быстрее, чем осознает всю степень кошмарности происходящего. Видео он даже не досматривает. Смотреть хоум-порно с самим собой в главной роли ему не интересно. Он бросает быстрый взгляд в сторону машины Нила. Видит его самого. Отворачивается, затыкает уши наушниками. И, ничего не включая, идет в сторону школы. Проявить слабость и сбежать от такого позора Билли не может. У него лабораторная по химии, у него еще куча важных занятий. Если на него будут пялиться, он как-нибудь перетерпит. Такого опыта у Билли еще не было, но он отлично умеет адаптироваться. Главное, чтобы, блять, никак не дошло до трейлер-парка. Вообще. Впрочем, в том, что дойдет, Билли не сомневается. И думает, что этим вечером имеет смысл заранее собрать самые нужные вещи в рюкзак, вместе со всеми накопленными деньгами. На случай, если папаша узнает и поднимет бурю. Билли не очень представляет, куда ему идти в таком случае. Но, если надо, может переночевать и на автобусной остановке. К Нилу он теперь совершенно точно не поедет. Тронни с ним не разговаривает. Из знакомых, которые могут принять и понять, только Лесли, Марк и Тесса, с которыми он едва знаком. Можно пойти в мотель, но лишний раз тратиться Билли не хочет. Он отбрасывает эти мысли. Действовать следует по обстановке. Сейчас она следующая — надо идти на химию и не обращать ни на кого внимания. Вообще. В особенности на Нила. Сука. Он ведь знал, что не может быть все хорошо. Что ни в один момент нельзя сбавлять обороты обороны. Но нет же. Почувствовал себя на своем месте рядом с Нилом. Расслабился. И вот теперь попал в капкан. Вся, блять, школа уже наверняка посмотрела, как он берет за щеку. Ему остается только надеяться, что по факту его не узнают. Или им всем не будет дела. Телефон начинает звонить. Билли достает его из кармана. Видит имя Нила. Сбрасывает. Долго думать нечего. Кто мог еще слить такое видео, как не сам Нил? Съемка шла изнутри комнаты. Их не спалили. Сливать самого себя, конечно, жуткая тупость. Но Билли не может отвечать за то, что знает человека хорошо. Если уж Тронни от него отвернулся, то и Нил мог выкинуть все, что угодно. От этих мыслей Билли хочется курить, а не идти на лабораторную. А заодно отхуячить кулаками какую-нибудь стену. Чтобы не чувствовать от боли ни своих рук, ни этого мерзкого ощущения полнейшей разбитости. “как ты?” — пишет ему Нил. Билли игнорирует. Нил ведь не способен на такие игры разума, верно? Доверять, конечно, никому нельзя. Но так хотелось бы. Нет.

***

На то, что его не заметят, Билли зря надеется. На него смотрят. Кто-то беспалевно. Кто-то отчетливо пялится. Кто-то даже показывает пальцем. Кто-то сочувственно покачивает головой. Билли не слепой. И то, что первую половину дня его не трогают, так это потому что жертв оказывается много. Школе нужно переварить происходящее. Слиты оказываются не они одни. Массово распространяются такие же видео с вечеринки, но из других комнат дома. А на видео, как снег на катящийся ком, наваливаются другие сливы. Фоток, видосов, голосовых сообщений. Истерия захватывает. Билли за этим, правда, не особенно следит. — Эй, фрик, за сколько отсосешь? — насмешливо спрашивает у Билли парень из футбольной команды. Понеслась. Билли игнорирует. Даже не показывает средний палец. Сказать ему есть что. Но лучше прикусить язык. Переждать общую бурю, чтобы снова вернуться к режиму невидимки. Ему пиздец как некомфортно, когда на него просто обращают внимание. Он, блять, не может на последнем школьном году оказаться объектом для насмешек и буллинга. Но что делать, если игнор не поможет, Билли не знает. Он разве что может защищаться, в отличие от ботанов-неудачников, которых по большей части и задирают. И выносливость у него не хуже, чем у спортсменов. А скорость реакции порой и выше — школьным атлетам вряд ли приходилось уворачиваться от пивных бутылок в замкнутом пространстве трейлера. Когда он проходит между рядами столов в школьной столовой, то слышит, как еще одна группа парней над ним смеется. Кто-то из них присвистывает, а когда Билли на автомате поворачивается, подносит кулак ко рту, начинает им двигать и в очевидном движении толкаться языком в свою щеку. Билли игнорирует. В пизду все это, но, конечно, лучше бы он никогда не брал члена в рот. Не в этом городе, во всяком случае. “ты не хочешь со мной говорить?” — пишет Нил, которого в столовой как раз таки не видно. Билли снова игнорирует. У него в вопросах игнора прокачка восьмидесятого уровня. Самое время применять способности. Напротив него садится девчонка, которая кажется смутно знакомой. Билли напряженно сжимает пластиковую вилку в руке. — Я — Агата, — говорит она. — Мы общались на дне рождения Нила. Помнишь меня? Билли кивает. А. Да. Точно. Он помнит, что она была забавной. Пока не начала откровенно клеиться к нему. Агата неловко заправляет прядь светлых волос за ухо. — Я ведь думала, что ты просто так меня отшиваешь, — говорит она. — А ты и правда в отношениях. Вот никогда бы не догадалась, что… — Я уже ни в чем не уверен, — усмехается Билли. Враждебности она точно не проявляет. И чисто по-человечески на вечеринке ему точно нравилась. Он уже ничего не теряет. — Даже не удивлюсь, если это самослив. — Правда? — она округляет глаза. — Ты подозреваешь Нила? А что он говорит? Билли пожимает плечами. Да. Подозревает. Не хочет, но все-таки думает об этом. Тем более, что разместить камеры по всем комнатам дома мог только он. Ситуация, правда, получается двоякая. С одной стороны — сливается сам. С другой, сливает всех сразу, вроде как отводя подозрения. С третьей, ну не настолько же Нил дурак, чтобы делать такое на своей вечеринке. С четвертой, а у кого еще есть доступ? С пятой — а нахрена? Блять. — Хотя, есть еще один тип, — произносит Билли, осматриваясь в школьной столовой. Его взгляд устремляется в сторону стола баскетболистов, за которым Нила сейчас нет. Зато есть Эрик Пфефферман, так “удачно” проебавший джул и приезжавший за ним на выходных. И, кажется, помогавший Нилу в организации вечеринки. Агата прослеживает за его взглядом. Затем вопросительно смотрит на Билли. Он машет перед собой вилкой, мол, не важно. Мол, хер вот его знает. Но то, что нашлась более подходящая кандидатура, чем Нил, его на самом деле немного успокаивает.

***

На велосипедной парковке Билли дожидается Нил. Он, не отвечавший на сообщения целый день, не знает, готов ли вообще его сейчас видеть. Понимает, что разговора не избежать, но слов найти не может. До обеда ведь он, как последний параноик, подозревал в самосливе самого Нила. После — убедился, что возможность была у Пфеффермана. Не хилая такая возможность. И что теперь? Обвинять Нила? Обвинять его лучшего друга? С какой стороны не посмотри — пиздец. Билли прячет руки в карманы джинс. — Привет, — говорит он. — Привет, — кивает Нил. По выражению его лица, кажется, впервые невозможно понять, что он чувствует в этот момент. — Как ты? — Догадайся, — Билли поводит плечами и осматривается. Некоторые, выходящие из школы, на них пялятся. Завезли, блять, однополый цирк. — Мне надо на работу, Нил. — Я помню, — отвечает он. — Я могу тебя подвезти. Хочешь? — Не думаю, — Билли смотрит на носки своих кроссовок. Потому что на Нила сейчас ему смотреть не просто. Он слишком зол из-за всего этого. Но прекрасно понимает, что если Нил никак в сливе не замешан, то он точно такая же жертва. И срываться на него — последнее дело. — Не сегодня. — У нас все хорошо? — осторожно спрашивает Нил. — Я имею ввиду... — Я понял, — кивает Билли. — Не знаю. Зависит от того, насколько ты взбесишься, если я разобью ебало Пфефферману. — Эрику? А он тут при чем? — Сразу видно, что ты не куришь, — Билли усмехается. — Проебать джул и притащиться за ним через день? Так себе отмазка для того, чтобы попасть в дом, забитый камерами. — Я об этом не подумал, — отвечает Нил. — Да нет. Эрик не мог. — У тебя есть другие варианты? Если ты мне не веришь, это все равно ничего не изменит. Жаль. Но я с ним разберусь. Можешь предупредить, что ему прилетит, мне без разницы. — О, господи, прекрати вести себя так, будто меня это не касается. Если ты прав, я первый ему вломлю. Но нельзя же вот так, без доказательств. — Получит по ебалу раз, заговорит как миленький. — Билли, — Нил кладет руку на его плечо. Билли напрягается. — Признание, полученное насильно, не признают ни в одном суде мира. — Я не собираюсь писать на него заявление. — Еще раз говорю, ты здесь не единственный пострадавший. Более того — мы не единственные. Ты знаешь, что меня уже за сегодня пытались обвинить в том, что это я все и слил? Я боялся, что ты тоже так думаешь. Признаваться в том, что это действительно было первой его мыслью, Билли не собирается. Как и отбрасывать ее полностью. Он хочет довериться Нилу на все сто процентов, но не может. Там, где начинается полноценное доверие, срабатывает какой-то внутренний предохранитель, автоматически срывающий стоп-кран. Но говорить об обратном этот стоп-кран точно не мешает. — Тебе я доверяю, — отвечает Билли Нилу. И первый раз поднимает голову, чтобы увидеть его реакцию. Нил облегченно улыбается. Но Билли знает — это может быть как улыбкой влюбленного, обрадованного его словами, так и улыбкой преступника, расслабившегося из-за того, что он не под подозрением. — Мне пора, — говорит Билли. Нил кивает и отступает в сторону от его велосипеда.

***

Билли вздрагивает, когда в дверь трейлера начинают барабанить. Он поднимается с кровати, прячет в карман смартфон. Никто не обещался прийти. А папаша помнит, где запасные ключи снаружи, если проебал свои. Билли, находящийся в режиме постоянной напряженки, не может перестать параноить. И представлять, что за дверью трейлера все обитатели парка с факелами наперевес. Блять, он не ведьма, чтобы к нему так приходили. Он открывает дверь, выглядывает наружу. Видит смолящего сигарету Тронни. — Ты там спишь уже, что ли? — спрашивает он. — Копаешься, пиздец. Билли хмурится, глядя на него. — Ты ведь не хотел иметь со мной ничего общего больше, — говорит Билли. — Времена меняются, — Тронни пожимает плечами. — Погнали со мной на парковку у мотеля. — Зачем? — Помощь нужна, по дороге расскажу. Да блять, не тормози. — Рюкзак возьму только, — отзывается Билли. И скрывается в трейлере. Рюкзак у него уже забит самым необходимым. Скопленные деньги рассованы по разным карманам. Он теперь планирует всегда держать его под рукой. На случай, если придется резко куда-то сваливать, например, в сторону канадской границы. Или что там к ним ближе. Мексиканская? В тачку мамаши Тронни он садится с опаской. Все-таки, хрен его знает, что у друга в голове. Практика показывает — пренебрегать осторожностью никогда нельзя. — Так зачем нам к мотелю? — спрашивает Билли. — Торговать мясом, — отвечает Тронни. — Чего? — Обернись. Билли поворачивается. И видит, что заднее сиденье тачки завалено бумажными свертками. В которых, по всей видимости, мясо. Билли легко догадывается, во что его втягивает Тронни. — Ты обнес мясную лавку? — спрашивает он. Тронни кивает. — Почему сбывать собрался у мотеля, а не в парке? — Потому что если подвалят копы, у нас никуда не деться. А там вроде как нейтральная территория. Билли закрывает ладонью лицо и покачивает головой. Паранойя его отпускает. Это вот, блять, классический Тронни. И Билли ему, скорее всего, нужен, чтобы сидеть за рулем в режиме первостепенной готовности. Чтобы, пока Тронни сбывает спизженное мясо, при первых признаках появления копов жать на газ. — Тридцать процентов твои, — говорит Тронни. — Сорок. — Эй, мне еще надо отвалить бабла Мерфи Монагану, он стоял на стреме. — Ладно, — Билли пожимает плечами. Обделять старшего из пиздюков Монагана ему как-то совсем не хочется. Билли расслабленно разваливается на сиденье. Так приятно оказываться в собственной обыденности, затянутым в авантюру Тронни, которая принесет ему немного денег. Это, блять, здорово. Это охуеть как здорово. Позволяет забыть на вечер о том пиздеце, который происходит. Почти забыть. — Я видел, — говорит Тронни, моментально становясь более серьезным. Ну, или вообще не забыть. — Мне Марк скинул, — добавляет он. — Он зависал с какими-то чуваками с твоей школы. И, короче, да. Я не стал досматривать, конечно. — Спасибо. — И я подумал, что нахуй эти мои обидки, — продолжает Тронни. — Я не могу оставить своего братана разбираться с такой хуйней в одиночку. — Господи, Трон. — Я не какой-то там хуй на блюде, чувак, — Тронни улыбается ему. — Ты можешь на меня положиться. Билли чувствует себя так, как вообще никогда не чувствовал. Это смесь удивления, облегчения, счастья и желания обнять друга. Он — ебаный придурок, раз не доверял ему. С Антроном они прошли через столько сомнительного дерьма, что надо было догадаться — он не кинет. — Погоди, ты знаешь Марка? — спрашивает Билли. — Все знают Марка, чувак. А. Он, кстати, просил твой номер. Говорил, какое-то дельце есть. — Блять. — Я не дал. Сказал, что передам его номер тебе. Типа, если захочешь, сам с ним свяжешься. Билли пожимает плечами. Нет, ему не нужен номер Марка. Хотя, с другой стороны, если вдруг придется кочевать по впискам, свалив из родного трейлера, даже подвальная комната Марка может оказаться охуенным пристанищем. — Давай, — говорит Билли.

***

Марк торчит около школьной парковки. Нелепо переминается с ноги на ногу. Билли подходит к нему, хлопает по плечу, жмет руку. — Как держишься? — спрашивает Марк. — Херово, — честно отвечает Билли. — До меня сегодня пытались доебаться в школьном толчке. Я еле свалил. — Пиздец, — кивает Марк. — А чего парнишка твой? — Понятия не имею, — Билли пожимает плечами. — Но у него есть репутация в школе. Кто до него доебется? Ладно, хорош мусолить. У меня ориентировочно час до смены. Марк кивает. Билли забирает свой велик, вместе они идут подальше от школы. На душе у него тяжело. Он даже не удосужился за весь день спросить у Нила, как у него дела. Абсолютно весь внутренний ресурс уходил на то, чтобы не срываться на каждого придурка, пытающегося его задеть. Билли второй день живет в личном кошмаре. Он пытался быть невидимым. Рассчитывал спокойно доучиться. Но теперь вся, блять, школа его знает. Из-за того, что он один раз отсосал парню. И это в стране, где ведется борьба со слатшеймингом, где “Королевские гонки РуПола” спокойно получают Эмми, где можно реализовывать себя как угодно. Да ладно в стране. Это даже не ебаный Техас. — Ты говорил, у тебя дело есть, — напоминает Билли. — Ага. Ты же толкаешь, верно? — Ну, так. Понемногу. — Партнер не нужен? Я могу подогнать клиентуру, но мне нужен нормальный стафф, а не слабенькая рассыпуха. Мне Трон как-то подгонял ту траву, которую у вас растят, она отличная. — Так почему бы тебе до Тронни с этим не доебаться? — Он сказал, что ты как-то больше этим занимаешься. Его, типа, прикалывают другие способы заработать. Ага. Например, обнести лавку с мясом и продавать его посреди ночи на парковке у ближайшего мотеля. Билли это прекрасно знает. Как и то, что Марка не послать напрямую к Монагану — с пацанами из города, а не парка, старик сотрудничать не хочет. Слишком опасная, по его мнению, херня. А в парке он всех знает, с папашами всех бухал напропалую. Другое дело, что Билли не слишком хочется ввязываться во все это дерьмо еще глубже. Ему бы доучиться до конца года, а там в колледж свалить. И навсегда закрыть эту страницу своей жизни. Сейчас он ради бабла на многое готов пойти. Цель оправдывает средства. Но он понимает, что постоянное драг-дилерство приведет его за решетку. Но деньги нужны. Пиздец как. — Я могу быть только посредником, — говорит Билли. — Просто продавать тебе, а там со своей клиентурой по накруткам сам разберешься. — Вот я дохрена похож на человека, у которого куча бабла, да? — В долг не даю, — Билли отрезает бескомпромиссно. — Или так, или никак. Извини, Марк, но меня тоже не прикалывает с тобой прямо сотрудничать. — Ладно, я что-нибудь придумаю, — отвечает Марк, не пытаясь торговаться. — Мне нравится твоя честность. Билли на него даже не смотрит. Сейчас, совершенно трезвый и при свете дня, он не видит в Марке ничего привлекательного. Он не тупая малолетка, чтобы вестись на первого попавшегося парня с наркоманскими кругами под глазами и отсутствием хоть какого-то будущего. Ему в Марке не нравится ничего. — Свободен вечером, кстати? — спрашивает Марк. — После работы — абсолютно, — отвечает Билли. Но в то же время — он чувствует себя настолько паршиво, что ему критически важно провести время с кем-то, кому по жизни тоже не слишком-то повезло.

***

— Господь, это самая лучшая дурь, которую я пробовал, — говорит Марк, прежде чем снова затянуться. — Это сейчас самое экспертное мнение, — усмехается Тронни. Билли, обходящийся этим вечером только одной бутылкой пива, покачивает головой. Было бы, наверное, неплохо стать просто посредником между Монаганом и Марком, но уверенности в том, что этот торчебес реально сможет собрать денег, у Билли нет. А времени на то, чтобы собрать приличную финансовую воздушную подушку, все меньше. А ему еще документы для колледжей подготавливать. То есть, понятие “свободное время” для него перестает существовать в принципе. И вот прямо сейчас он проебывается в трейлере с Тронни и Марком, вместо того, чтобы быть рядом с Нилом, которому тоже наверняка не очень весело. Билли мрачнеет и прикладывается к своей бутылке. Нет, он может сколько угодно скучать, но реальности это не изменит. До него доебываются. А Нил спокойно ходит по коридорам школы со своими друзьями. Его может отец избить до полусмерти и выставить из трейлера с вещами, если узнает. А родители Нила уже наверняка в курсе. И что-то со стороны ничего для него не изменилось. Пропасть между ними слишком огромная. Эта связь самому Билли приносит только проблемы. Да еще и с Эриком нужно что-то делать, потому что он не настроен пускать все на самотек. — У меня депрессия сейчас начнется, — говорит Марк Билли, — пока я на тебя смотрю. — Ну уж извини, что я недостаточно веселый для тебя. — Ты, сидя здесь и сейчас, решишь какую-нибудь свою проблему? — спрашивает Марк. — Нет. Так присутствуй, а не загоняйся. Билли раздраженно поводит плечами. Может, идея притаскивать Марка в трейлер-парк была не такой уж хорошей. Но ехать к нему и потенциально срываться во все тяжкие Билли не хотелось. Что-то внутри все-таки остановило. В парке же всегда рядом Тронни, при котором он привык держать себя на поводке. Потому что кто-то должен пытаться контролировать Тронни. — Ему просто нужно еще пива, — говорит Тронни. И тянется к небольшому холодильнику. — Бля, тут остался только лагер твоего папаши. — Да ну, он мерзкий, — отмахивается Билли. Больше пить ему совсем не хочется. Так бы он не побрезговал и мерзким лагером, не побоялся бы рискнуть огрести потом от папаши. Лучше за пиво, чем за что-то другое. Билли покачивается на своем стуле, переворачивает смартфон экраном вверх, нажимает кнопку блокировки, видит уведомления о непрочитанных сообщениях. Он выключает телефон, потому что эта ебаная тоска становится все более невыносимой. Билли не просил ничего такого. — Я сгоняю к себе, — Тронни поднимается. — У меня была заначка. Правда, оно будет теплое. — Да забей, — Билли поднимает руку вверх, пытаясь его остановить. — Да не. Он сваливает очень быстро, оставляя Билли наедине с Марком, скручивающим новый косяк. Они опять продымили весь трейлер, папаша будет недоволен. Билли задумывается об этом, но понимает, что ему совершенно похуй. У него проблемы серьезней. — Расслабься, — говорит Марк, а затем проводит языком по краю бумажки для самокрутки. — Максимум через неделю про тебя уже все забудут и начнут пиздеть о какой-нибудь залетевшей черлидерше. Люди быстро устают от инфоповодов. Это все не конец света. Билли пожимает плечами. Он в этом совсем не уверен. Некоторые инфоповоды вполне себе мусолятся подолгу. А Билли предпочел бы вернуться к невидимости. Только кто бы его, блять, спрашивал. Марк закуривает новый косяк. Протягивает Билли после первой тяги. — Не, — Билли мотает головой. — Не сегодня. — Уверен? Билли кивает. Марк затягивается, упирается ладонью в хлипкий стол, наклоняется к нему. И, невесомо касаясь губами его губ, выдувает дым. Билли отстраняется и отворачивает голову. — Чувак, я второй раз на это не куплюсь, — говорит он, слишком отчетливо вспоминая, как нечто подобное проделывала Тесса. Марк пожимает плечами и садится обратно. Билли думает, что ночевать его надо отправлять стопроцентно к Тронни, а не оставлять у себя. Папашка вернется, конечно, поздно. Но за это время у Билли будет куча возможностей натворить глупостей. Хотя, глупо он уже себя чувствует. — У меня, типа, появились моральные ориентиры, — говорит Билли, доставая сигареты. — Да не оправдывайся, — Марк усмехается. Как здорово, что ему просто похуй. Никакой блядской драмы. Никаких чувств. Как хреново, что у Билли башка не на месте. — Я выйду позвонить, — говорит он. И, поднимаясь из-за стола, включает телефон.

***

Билли неудобно подходить к машине Нила со своим несчастным великом после занятий. На него пялятся абсолютно все, кто выходит из школы, он это чувствует. Его пробирает дрожью каждый раз, когда он встречается с кем-то взглядом. По-любому ведь у каждого в голове что-то вроде “ха, да они же сейчас опять ебаться поедут, эти пидорасы”. Но ему нужно пересилить эту внутреннюю панику. Он напряженно складывает велосипед. На негнущихся ногах идет к соседней с водительской двери. Видит, как подрагивает рука, когда он берется за ручку и тянет ее на себя. Сосредоточенно пристегивает ремень безопасности. Старается не смотреть на Нила. Совсем. Ему с Нилом рядом еще никогда не было настолько неловко. Приходится складывать руки на груди, чтобы не было очевидным то, насколько сильно они трясутся. — Я скучал, — признается Нил. Билли не собирается признаваться в том же в ответ. Он не представляет, во что может вылиться разговор. И понимает, что дальше от него убегать нельзя. Нужно решить проблему. Нужно определить, что теперь делать. По идее, все, что не связано с уебаном, слившим видео, должно быть просто. Или они расходятся совсем, больше никогда не пересекаясь, кроме как случайно в коридоре. Или встречаются в открытую, потому что смысла скрывать больше нет, все равно от пересудов уже не отбиться. По факту — Билли не уверен в том, что готов хоть к первому, хоть ко второму варианту. Он хочет быть с Нилом. Он не хочет публичности. Нил выезжает с парковки, обеспокоенно посматривая на Билли. С этим напряжением нужно завязывать. — Знаешь, что предлагал мне Тронни? — начинает Билли. — Как в “Законе и порядке” надавить на Пфеффермана психологически. И заставить его признаться на диктофон. — Вы снова общаетесь? — спрашивает Нил. — Естественно. Он понял, что глупо обижаться, когда у меня происходит такой пиздец. Я бы на его месте тоже забил. — Я не уверен, что это действительно Эрик, — говорит Нил. — Просто он поддерживает меня. Пресекает шутки пацанов. Интересуется, как у тебя дела. Он вообще не похож на крысу. Да и зачем бы ему? — Я не ебу, — Билли отворачивается к окну. Конечно, блять, святой Эрик, помешанный на своих оценках и дохуя светлом будущем, не может иметь никаких скрытых мотивов. — Может, он в тебя влюблен. Или ему денег дали, он же, блять, еврей. — Это просто глупо, — в голосе Нила звучит раздражение. — Его семья не нуждается. И интересуется он только девчонками, я уверен. Да и потом, это ведь очень палевно. Кроме меня, он единственный, кто мог пройтись по всем комнатам и расставить камеры перед вечеринкой. Тупо так подставляться. — Наоборот, очень умно, — Билли привычно подпирает щеку кулаком. — Именно потому что он становится очевидным подозреваемым. И если ты до него доебешься, он возмутится, что ты считаешь его настолько тупым. Многоходовочка, Хэмрик. Он тебя переиграл, он тебя уничтожил. — Вы “Закон и порядок” с Антроном вместе смотрите, да? — Пошел ты. Билли начинает казаться, что Нил не воспринимает его рассуждения всерьез. И собирается защищать самого очевидного подозреваемого как самого себя. Так они не продвинутся. Все-таки куда как проще подкараулить Пфеффермана где-нибудь вместе с Тронни и надавить на него. Но, блять, надо учитывать мнение Нила. Надо расшаркиваться. Хотя решить вопрос они могли бы уже пару дней назад. Тронни было бы не в падлу. Билли разбил бы Пфефферману ебальник с огромным удовольствием. — На видосах ведь дохрена несовершеннолетних, — говорит Билли медленно. И, все-таки, в какой-то степени Тронни гений. — Фактически — это съемка и распространение детского порно. Твоего дружочка необязательно пиздить. Надо просто дать ему понять, что это нехуевый срок. Можно спиздеть, что твои предки наняли детектива там, я не знаю. Намекнуть, что уже есть какие-то доказательства. Типа, лучше ведь замять, чем подставлять очко в тюряге, верно? — Успокойся, Нэнси Дрю, — Нил говорит это раздражающе насмешливо. — Я думаю, если я с ним просто поговорю… — Заебал, — Билли прерывает Нила жестко, выпрямляется. Нил как раз выворачивает на пустующую преимущественно дорогу. — Я не знаю, в каком диснеевском мультике ты сейчас живешь, Хэмрик. Но факт остается фактом — кто-то крыса. Или ты, или Пфефферман. Я хочу тебе доверять, поэтому не спрашиваю, твоих ли рук это дело. Значит, остается Пфефферман. И если ты думаешь, что человек, способный слить своего лучшего друга, вот так просто тебе признается, я имею в виду, без давления, то мне тебя очень жаль. Я, конечно, тебя люблю, но ты олигофрен. Если ты не способен на давление, я понимаю. У меня тоже есть лучший друг. Но в таком случае, я буду разбираться сам. Независимо от того, захочешь ты быть со мной после этого, или нет. Билли выдыхает. Он открывает окно, достает сигареты. Ему немного похуй на то, что Нил не любит, когда он курит в машине. У него руки все ещя трясутся. После такой речи — даже немного сильнее. И, только затянувшись, он понимает, что сказал гораздо больше, чем следовало. — Я понял, — говорит Нил. — Но он — мой друг. И разговаривать с ним буду я. Надавлю. При необходимости. Я не рохля. — Я знаю. Нил прижимается к обочине и останавливает машину. Билли нервозно сбрасывает пепел за окно. — Ты сказал, что, — начинает Нил как-то более вкрадчиво. — Тебе послышалось. — Ладно. Билли кусает сигаретный фильтр, чувствуя себя полнейшим идиотом. Он даже не уверен в том, что сказал. Просто вылетело на порыве. Но все, сказанного уже не вернуть обратно. Нил тянется к нему, накрывает ладонью его руку. Когда Билли поворачивает к нему голову, он видит в его глазах такой блеск, что становится ясно — решать, что делать дальше, уже слишком поздно.

***

Билли накидывает капюшон толстовки каждый раз, как только покидает кабинет. Он не хочет, чтобы на него смотрели. И не хочет сам ни на кого смотреть. Ему достаточно того, что в шкафчик уже с утра подкинули записку с оскорблениями и угрозами. Билли понимает, что со своими данными может нарваться на открытую травлю как нехуй делать. Он ведь не сын возможного будущего мэра, а белый мусор, который ни с кем практически не общается. Шкафчик он открывает медленно, на всякий случай чуть отходя от него в сторону. Мало ли, не ограничатся запиской. Мало ли, придумают что-то более мерзкое. Его категорически заебывает это постоянное напряжение. У него начинаются проблемы со сном. Он дергается от каждого нового сообщения. Потому что каждое может оказаться критическим. “твой батя узнал”, — например, именно таким, от Тронни. Билли захлопывает шкафчик и упирается в его дверцу лбом. Блять. У папаши отвратительный характер. Полное отсутствие контроля над собой. Билли не удивляется тому, что Тронни доносит такие новости — он, наверняка, устроил мерзкую сцену на весь парк. И, наверняка, доебывался до самого Тронни. Или с расспросами, или с предъявами. Билли не хочет знать подробностей. Его перекручивает, у него к горлу подступает тошнота. Радовать может только собственная предусмотрительность — все самые нужные вещи при нем в рюкзаке. Потребностей у Билли не так много, чтобы жалеть о хламе, оставшемся в трейлере. Да и его всегда может забрать Тронни, когда папаша будет на работе. — Блять, — выдыхает Билли. Сердце слишком сильно колотится. Билли слышит его даже в ушах. Кажется, что воздуха вокруг становится меньше. Здорово. Не хватало еще словить паническую атаку. Билли поднимает на плечо рюкзак и, пока ему совсем не прихуевило, движется в сторону выхода из школы. Ему нужно на свежий воздух. И не сосредотачиваться на мерзких ощущениях. Это все в его голове. Самое главное сейчас — не поддаваться приступу. Их ведь пару лет не было точно, какое бы дерьмо не случалось. Даже после “релиза” ебаного хоум-видео ничего такого не ощущалось. Он случайно задевает кого-то плечом на своем пути. Но не останавливается. До тех пор, пока не слышит за спиной: — Смотри куда прешь, капитанская сучка! Билли резко тормозит. Это, блять, к нему обращались? Это, блять, какого хера? У него в ушах шумит. Соображает он все меньше. Оборачивается. Видит, как на него с самодовольным выражением лица пялится какой-то парень в куртке футбольной команды. Очевидно уверенный в том, что Билли на него в жизни не залупнется. В любой другой момент Билли бы действительно проигнорировал. Заткнул уши наушниками, забил бы, не стал зацикливаться на тупорылых. Но сейчас, когда ему настолько откровенно хуево, он контролировать себя не в состоянии. — Охуел? — просто спрашивает Билли. На колкие комментарии его не хватает. — Чего? — на лице футболиста проскакивает недоумение. Билли подходит к нему. Футболист выше его на полголовы, гораздо шире в плечах. Нарываться, вообще-то, тупо. Инстинкт самосохранения отключается. — Повтори, блять, как ты меня сейчас назвал, — говорит Билли. — Капитанская сучка, — повторяет футболист. И усмехается, чуть склоняя голову набок. — Выебываться пытаешься, пидор? Билли с силой толкает его в грудь. Он уже так заебался все это выслушивать. У него никаких сил, сука, нет, терпеть дальше унижения от таких вот долбоебов. Билли не привык быть терпилой. Когда совсем херово, он и отцу отвечает, прекрасно зная, что огребет. Потому что язык в жопу заталкивать — не выход в таких ситуациях, когда становится понятно, что просто так от него не отъебутся. Футболист отшагивает и начинает смеяться. На них, конечно, пялятся уже со всех сторон. А кто-то даже записывает стычку на телефон. Из-за поворота на лестницу выходит Нил. Моментально приближается. — Что у вас тут происходит? — спрашивает он, хмурясь. — Сосалку свою держи под контролем, Хэмрик, и никто не пострадает, — усмехается футболист. И Билли срывается. Его кулак летит прямо футболисту в челюсть. Он знает, как бить, как вкладывать в удар силу и не выбить себе сустав. Билли с детства пиздился то с Тронни — шутливо, но до фингалов — то с другими пацанами из парка, то время от времени на сомнительных вписках. Способность Билли постоять за себя нельзя недооценивать. Он не дает футболисту опомниться, бьет снова. Его преимущество в неожиданности и скорости. Билли не боится получить по роже, его совсем не пугает боль. Но из любой ситуации нужно выходить с наименьшими повреждениями. Конечно, он успевает получить тоже, прежде, чем их начинают разнимать Нил и еще какие-то парни из футбольной команды. Билли дергается, пытается вырваться. Пихает Нила локтем под ребра. Но Нил не отпускает, сгребает под руки. — Да успокойся ты, блять, — слышит Билли голос Нила. Замирает он также резко, как и сорвался. Обмякает в руках Нила. — Все, все, — говорит он. — Я все. Он действительно все. В голове прочистилось. Пришло осознание того, что он, блять, устроил драку посреди школьного коридора. Попытки снова стать невидимым в школе вышли, блять, из чата. Нил отпускает его. Билли поворачивается. Чувствует, что под носом мокро. Прикладывает палец, смотрит на свою руку, видит кровь. То, что он огреб, это полнейшая херня. Как и то, что Нил стал свидетелем его срыва. Знал, на что подписывается, Билли не чувствует ни капельки стыда за это. И он бы уебал придурку снова. Другое дело, что он именно в этот момент снова становится героем, блять, любительского видео. Билли видит, как пара школьников убирает телефоны. Теперь смотрите во всех инстаграмах Тайтусвилла. А это светит проблемами. — Пошли-ка в медкабинет, — говорит Нил. — Нахуя? — У тебя кровь. — Нет, — отзывается Билли, стирая кровь рукавом. Еще бы с разбитым носом сейчас соваться в медкабинет. — Забей. Мне на химию надо. Нил смотрит на него с сомнением. Но не спорит. Только молча резко притягивает его к себе. Обнимает посреди чертова школьного коридора. У Билли опускаются руки. Теперь он официально пидор и не менее официально — долбоеб.

***

— Мне есть восемнадцать, — говорит Билли. — Присутствие моего отца необязательно. Директор, грузный лысеющий мужчина, складывает перед собой руки в замок. Билли ждет вердикта. Он, вроде как, готов ко всему. — Учитывая ваши успехи в учебе, — начинает директор, — и примерное поведение в прошлом, мистер Спирс, мне не хотелось бы вас исключать. Но и ограничиться простым наказанием я не могу. — Я понимаю, — кивает Билли. Он понимает и то, что у него будут высокие баллы на выпускных экзаменах. Директору похуй на него, но не похуй на статистику. Окажись Билли придурком, который просто себя хорошо вел все это время, он бы вылетел. — Думаю, отстранение на три недели, — продолжает директор, — достаточное наказание. — Две, — говорит Билли, выпрямляясь. У него есть козырь в рукаве. Он может поторговаться, не слишком зарываясь. Он подготовился. — Да, я сорвался. Я не горжусь своим поведением. Но это — реакция на буллинг. А знаете, почему меня буллили? Потому что я — гей. Директор поджимает губы. Билли не дурак. Директор — тоже, к тому же, не слепой. Должен быть уже в курсе того, что среди школьников гуляет. И какие настроения культивируются. Если нет, то это совсем пиздец. Не должны быть взрослые настолько глухими к проблемам окружающих их детей, особенно если работают с ними. Билли не то чтобы идеалист, но иногда хотелось бы. Он устраивает руки на подлокотниках кресла перед директорским столом. — Некрасиво выходит, да? — Билли немного чувствует себя мразью, но ему нужно сократить себе “срок”. Настолько, что он готов даже приплести Нила при необходимости. Типа, вообще-то, мой парень — сын политика. Знаете, этот ваш перспективный баскетболист, фотка которого точно будет висеть в коридоре когда-нибудь. На доске почета для выпускников школы. Особенно смешно, что ебучему футболисту, с которым Билли подрался, назначили именно наказание. Пару недель посидит на дополнительных после уроков, ничего с ним не станется. А Билли приходится торговаться. — Две, — кивает директор. Козыри из рукавов доставать не приходится. Билли расслабляется. Давить дальше он не рискует. Возможно, получилось бы довыебываться до недели. Или, наоборот, ухудшить свое положение. Сам виноват. Нужно отвечать за свои действия. — Спасибо, — говорит Билли. — Я пойду? Директор отпускает его. Билли покидает кабинет. Нил, торчащий на стуле около двери, поднимается. — Ну, как? — спрашивает он. — На две недели исключение, — Билли пожимает плечами. — Херня. — Блять, — Нил выдыхает. — Хочешь, я поговорю? — Нет, с ума сошел? Я могу сам разобраться. Это не конец света. Билли бегло осматривает коридор. Убеждается в том, что никого, кроме них, сейчас нет. Затем берет Нила за руку, сжимает. И тянется за быстрым поцелуем. В этот момент ему особенно сильно нужна хоть какая-то близость. Его скосило стрессом. Поцелуй и банальная поддержка сейчас — глоток свежего воздуха. Перед тем, как нырнуть в океан дерьма. — Мне надо на смену, — говорит Билли. — Иди на тренировку, ладно? Спишемся. Нил кивает. С явной неохотой позволяет Билли выпустить его руку. Когда Нил уходит в сторону спортзала, он достает телефон. Надо, блять, разбираться, где сегодня ночевать.