Временно?

Мракоборцы уже проложили уверенную тропинку в его палату, попутно допрашивая, попутно обещая Азкабан, когда министр их вдруг отослал прочь. Нет, вручать орден за заслуги Северусу Снейпу, естественно, никто не собирался (разве что посмертно), но и приговаривать к поцелую дементора тоже было бы лишним. Всё дело в огласке. Треклятый «Пророк» вместе с Ритой Скитер успел облизать каждый дюйм этой истории: и вечную любовь, и невероятную смелость, и кровавые будни тёмного Пожирателя Смерти. Но, к глубочайшему сожалению министра, среднестатистические волшебники упустили всю соль Северуса Снейпа: изощрённые пытки, убийство Альбуса Дамблдора, верное служение Волан-де-Морту в течение долгих лет и неизвестно сколько выпущенных авад (что-то подсказывало Кингсли, что даже сам Северус не назовёт точное их число). И уж точно эти недоумки упустили из виду, или же намеренно старались забыть о том, сколько действительно храбрых и смелых волшебников и волшебниц погибло на глазах Снейпа с его молчаливого согласия… Может, так проще? Поверить, что и во тьме был свет? Вот только не утонуть бы в ней после, думал Бруствер с тяжелым сердцем. А Северус, собственно говоря, был бы согласен и на Азкабан, и на смерть, лишь бы не на это грёбанное настоящее. Ни на секунду не замолкал в его голове размеренный тихий гул. Собственная кровь, словно в издёвку, бродила по венам настолько громко, что порою он не мог уснуть. Каждым дюймом зельевар ощущал яд Нагайны. Но Азкабан он выбрал бы отнюдь не по этой причине. Мир, царивший за пределами его палаты, вдруг воспылал пылкой любовью к вечному изгою, и это не могло его не раздражать. Ненавидеть великого Поттера, который разболтал всему миру скрытую тайну, мешал лишь тот факт, что мальчишка не пожалел несколько сотен галлеонов, чтобы приставить к палате своего профессора двух надёжных, но не гордых молодых волшебников, охраняющих теперь его покой от журналистов и...фанаток?! Вот только кто спасёт его от их самих? Мальчишки... в одном из них он с трудом узнал своего бывшего студента с Гриффиндора... по несколько раз на дню врывались к нему в палату без стука, чтобы что-то спросить, дементор их побери! Жаль, что сейчас уже нельзя снять с них баллов! Еще и эти ежедневные, поочередные, визиты преподавательского состава Хогвартса. Минерва с ужимками и заискивающими глазами. Ещё бы! Она строила ему козни, пока он пытался защитить студентов (не то чтобы очень, но всё же пытался). Толпа рыжих недоумков... он с трудом-то различал их в Хогвартсе, а сейчас, когда они были все вместе и жужжали пчелиным роем над ухом, шансы и вовсе стали ровны нулю. Гарри Поттер, естественно, куда уж без него, и его натянутые, сочащиеся лживой симпатией, улыбки. И Грейнджер. Её ежедневные визиты раздражали сильнее всех прочих. Потому что Северус, как ни старался, не смог понять причину для них: ни лести, ни чувства долга, ни жалости. Она не старалась побыстрее покончить с этим и сбежать, а докучала ему своим обществом. Снейп предпринимал уже несколько попыток избавиться от этого недоразумения. Игнорирование. Мисс Грейнджер всегда раздражалась на уроках, когда он не обращал внимания на вытянутую руку. Не помогло. Рычание. Но рык, видимо, получался тихий и совсем не страшный — голос едва слушался его ещё — и потому девчонка ещё ни разу не убежала от него в слезах. Всё было впустую. *** Непослушными пальцами он потянулся к окровавленному бинту на шее, едва услышал знакомые шаги за дверью. Грейнджер. Чёрный, под стать волосам, шарф моментально оказался на шее, скрывая сочащуюся рану. Снейп, с сиплым выдохом, прислонился спиной к серой стене. Как можно выглядеть угрожающе, когда ты даже не в силах встать на ноги? — Как вы себя чувствуете, сэр? Как вы себя чувствуете, сэр? Как вы себя чувствуете, сэр? Как вы себя чувствуете, сэр? Каждый день один и тот же вопрос. Отвратительно? Потрясающе? Что ответить, чтобы вы, наконец-то, закрыли за собой дверь и не возвращались? Северус подавил в себе вспышку гнева. Он гаркнул бы в ответ, как прежде, но голос сиплый и почти неслышный (он уже проверял), а грёбанный шёпот не испугает её. — Мисс… Грейнджер… зачем... вы... сюда приходите… каждый день? Фух. Самая длинная фраза, которую слышала от него Грейнджер за последние пару месяцев. — Но вы же...— девушка явно замешкалась от неожиданного вопроса и закусила нижнюю губу. — Я просто подумала... у вас же нет близких... и вам тут... ну... одиноко? — У меня за последние пару недель. посетителей больше, чем за последние десять лет! — Мерлин, да когда же к голосу вернутся угрожающие нотки?! Без них контактировать с другими людьми совсем не выходит! Гермиона задумалась о чём-то своем, Северус буквально слышал, как мысли шестерёнками вертятся в её голове; он вопросительно приподнял бровь, когда девушка, скользнув изучающим взглядом по его чёрному шарфу и спутанным волосам, наконец, встретилась с его глазами. — Сэр, просто я... Новая идея вдруг захватила разум Снейпа. Этого он ещё не пробовал. Он вряд ли вернётся в Хогвартс преподавателем. Грейнджер вряд ли захочет снова быть студенткой. Он сможет перетерпеть эти унизительные пару минут, но зато девчонка вылетит отсюда быстрее авады и больше никогда не вернется. А его репутация навряд ли пострадает, только укрепится. — Хм. Я, конечно, слышал, что... стал очень популярным у... девушек, — выдавил он. Он и правда это слышал. И читал в «Пророке». И даже видел парочку ярких представителей. И даже думал, что обязательно воспользуется этим, когда приведёт здоровье в более-менее нормальное состояние, но чтобы напугать девчонку, особые силы и не нужны. Ладонь, испачканная багрой, легла на тонкий мягкий подбородок, прежде чем Грейнджер успела её оттолкнуть или вообще понять, что происходит. Вторая рука нырнула в волосы, придерживая затылок. Машинально Северус пропустил через пальцы прядь волос. Отчего-то он всегда думал, что они жёсткие и колючие на ощупь, — но сейчас обнаружил под своими пальцами шёлк. И снова провёл рукой, не удержавшись. Легко, коленом, раздвинул ноги Грейнджер, попутно впуская в мозг абсурдную мысль, что если девчонка будет тормозить еще дольше, он не откажет себе в удовольствии провести раскрытой ладонью по изящной ножке, чтобы удостовериться в нежности её кожи; но ступор девчонки наконец-то стал проходить, она нервно вздрогнула и дёрнулась назад, задев острым тонким плечом грудь Северуса. Улыбка, начинающая вырисовываться от осознания собственной гениальности, померкла, так и не успев появиться, уступая место древнему, как мир, чувству боли. Зубы сомкнулись, и разум на доли секунд отключился. Грудная клетка Грейнджер всё также тяжело вздымалась, когда помутневшим взглядом Снейп снова окинул девушку; на бледных щеках проступил румянец, и Северус не смог сдержать тени улыбки; ни одна из его женщин не умела краснеть, и как он всегда подозревал, в них просто не была заложена эта функция. — Сэр, я думаю, мне пора...— едва слышно прошептала она; будто это ей, а не ему, разорвали чёртово горло. Снейп сухо кивнул в ответ, скрывая внутреннее ликование. — Вы забыли. На доли секунд забылся вдруг он и сказал с прежней тональностью голоса и тут же поплатился за это. Острая раздирающая боль поселилась в горле, вызывая сухой продолжительный кашель. Девчонка принесла какой-то пакет, он не обратил на это сразу внимания, не обратил бы и после, если бы этот пакет не маячил на его прикроватной тумбе. Кажется, она ещё и говорила что-то, когда клала его туда — он услышал бы, если слушал. — Я же сказала, что это ваше, сэр. Я подумала, что вам скучно тут и... мне правда пора идти, простите. Едва дверь за ней захлопнулась, Северус устало откинулся на подушку. Минус один. Жаль, что от остальных так избавиться не получится, но теперь хоть вечера предоставлены ему одному. Теперь можно свободно проникнуться болью всецело. Продержавшись ровно две минуты, бледные пальцы потянулись к пакету, распахивая его. Книга. Ну, разумеется, что еще могла принести Грейнджер? Не огневиски же, от которого бы он сейчас не отказался. И не... как его называл Уизли? Тетрис? В любом случае, книга — лучший вариант. Закладка всё еще лежала на девятнадцатой странице, ровно там, где он её оставлял перед своим уходом -побегом из Хогвартса. Тогда он подумал, оставляет её до лучших времён. Так что, выходит, эти самые лучшие времена уже настали?