Временно?

— Гермион, да не расстраивайся ты, — пролепетал Рон. — Хотя да, я бы, конечно, тоже расстроился, если бы мне пришлось ходить ещё и на углубленные курсы этого ублюдка, мне и обычных-то его занятий выше головы. Удивительно, как Гарри до сих терпит его отвратное поведение да ещё умудряется и кивать в ответ. И ради чего? Ради почившей большой любви да жертвенности? Его человеколюбие до добра не доведёт. И ты, кстати, тоже не обязана ходить на эти занятия, если не хочешь. МакГонагалл поймёт, а Снейп едва ли заметит твоё отсутствие. — Я так не могу. Понимаешь, профессор МакГонагалл так радовалась, что смогла мне помочь, — полные щемящей теплоты глаза директрисы всё еще мерцали в памяти Гермионы, — и к тому же она за меня просила. Да и вообще, переживу я как-нибудь эти пару часов в неделю… В конце концов, это всего лишь Снейп. Гермиона прильнула к тёплому плечу парня, наслаждаясь дарованным чувством покоя. Через доли секунд мягкие губы накрыли её уста, и девушка послушно приоткрыла рот, впуская язык. Поцелуй — это просто соприкосновение губ и языков, да, приятно, но не настолько, как описывали это девчонки в кромешной темноте комнаты, заливаясь счастливым румянцем. Или же с Гермионой что-то не так. Может Трелони была права и её душа правда «сухая, как и страницы учебников к которым она привязана»? Потому что пресловутого урагана всё не наступало: разум оставался чистым, ноги не подкашивались от поцелуев, табун мурашек не атаковал позвоночник… И дело было вовсе не в скромном любовном опыте Рональда, во время единственного и довольно жаркого поцелуя с Виктором Крамом, девушка тоже ровным счётом ничего не почувствовала, хотя о талантах этого парня слухи долетали даже до библиотеки. Широкие ладони парня нетерпеливо поглаживали поясницу девушки, медленно пробираясь к ягодицам, когда Гермиону вдруг накрыло волною чувство дежавю. Она и сама не поняла, когда вдруг прижалась к Рону ещё ближе. Тонкие пальцы сразу же нырнули в рыжие пряди волос, углубляя поцелуй. Мужское дыхание участилось и стало глубже; бёдра парня крепко вжали тело Гермионы в стену, и она вздрогнула, от неожиданно близкого контакта, вырываясь из дурмана. Туманный облик другого мужчины растаял столь же быстро, как появился, и пред ней снова предстал… Рон. До боли закусывая нижнюю губу, она старательно избегала прямого соприкосновения взглядов, хотя Рон, однозначно бы, и не смог прочитать её мысли, даже если бы и захотел. Чувство вины предсказуемо захлестнуло её с головой. Они столько пережили вместе, они… Они влюблены и счастливы, так какого дементора происходит с её головой? Отголоски пережитой войны? Упущенное министерскими работниками проклятие? Что происходит? — Извини, пожалуйста… Пожалуйста — пожалуйста! — пробормотала она растерянному парню. — Я просто не очень хорошо себя сегодня чувствую… — А мне показалось… — прошептал Рон, судорожно заглатывая воздух, — мне показалось, что наоборот… *** Это занятие кардинально отличалось от привычных Гермионе уроков хотя бы по той причине, что профессор был в расслабленном состоянии. Он не стоял тенью за их спинами, не заглядывал в котлы каждые две минуты и даже позволил ребятам самостоятельно взять ингредиенты из своей кладовой, что больше всего и поразило девушку. Причин сему странному поведению Гермиона обнаружила несколько. Во-первых, трое из пяти студентов были с его факультета, а к своим подопечным декан Слизерина всегда питал слабость, коей могли бы позавидовать студенты прочих факультетов. Минерва, например, никогда не заступалась за гриффиндорцев, если сомневалась в их правоте; Северус же был на стороне слизеринцев при любом раскладе: он рвал и метал, заступаясь за них. И плевать, что те чаще всего сами были виноваты в сложившейся ситуации. А во-вторых, сейчас профессор мог не опасаться взрыва лаборатории и покалеченных студентов, поняла Гермиона в первые же десять минут. Эти ребята были аккуратны, внимательны и… слушали всё, что он говорит. Не болтали, не смеялись, не путали ингредиенты, следили за своим котлом и состоянием в нём и чётко следовали инструкциям. Грейнджер, безусловно, эта компания нравилась гораздо больше привычной, даже несмотря на то, что её друзей здесь не было. Гермиона мельком взглянула на часы, судя по истёкшему промежутку времени, зелье должно находиться уже на заключительном этапе. Она не совсем была уверена, что получившаяся жидкость и правда была требуемого оттенка «брызг прибоя», но у остальных ребят результат тоже был явно ниже ожидаемого. Пар тяжелым облаком змеился над котлами. Тыльной стороной ладони Гермиона стёрла испарину со лба. Воздух в лаборатории был спёртый; возможно, девушке стало бы легче, сними она тяжелую мантию, но эту заманчивую идею она сразу же отвергла. В плотной ткани она чувствовала себя… защищённой. — Задержитесь ещё на пять минут, Грейнджер, — вдруг донёсся до неё хриплый баритон. Она и не заметила, как осталась в лаборатории наедине со Снейпом. Неприятный колючий ком застрял в горле. Вот как остальные умудрились так быстро навести порядок на своём рабочем столе и убраться восвояси?! — Вы что-то хотели, сэр? — тихо спросила она, застыв у преподавательского стола. Профессор не спешил обращать своё внимание на студентку, листая очередной конспект, бездарный, судя по количеству кроваво-красных исправлений. Девушка съежилась, с каждой дополнительной минутой паника отчего-то нарастала. Она и не сразу заметила, как мужчина приказал ей взглядом усесться на стул напротив своего стола. — Мисс Грейнджер, сядьте, наконец! — рыкнул он после её секундного замешательства. Гермиона нервно сглотнула, когда заметила лёгкий пасс Снейпа, направленный на дверь кабинета, что не ускользнуло от мужского внимания. Какие чары он наложил? И зачем? — Где же затерялась отвага, присущая вашему факультету? — с кривой ухмылкой поинтересовался он, стараясь зацепиться за опущенный вниз взгляд. — Там же, где и ваш здравый смысл? — Что вы имеете в виду, профессор? — удивление и раздражение плескалось в карих глазах, создавая сумасшедший водоворот. — Мне показалось, что вы сумели верно раскрыть мотивы моего поведения в больнице, но сейчас я в полной мере осознаю, что заблуждался относительно вашей разумности. Вы всерьёз считаете, что я могу быть заинтересован вашей личностью в каком бы то ни было смысле? — С чего вы… Почему вы решили, будто я думаю, что… — Не надо быть легилиментом, чтобы понять это, мисс Грейнджер. Чего именно вы опасаетесь? Каких поступков ожидаете от меня? — Снейп поднялся со своего кресла и обошёл стол, устраиваясь напротив девушки. — Никаких, сэр, — впервые ей удалось вовремя совладать с собственным голосом. — И уж тем более я не думаю, что... — Я заметил, что мыслительный процесс у вас отсутствует, Грейнджер, в этом-то и вся проблема! Довольно так бурно на меня реагировать. Снейп плавно наклонился вперёд, Гермиона, уверенная в новом прикосновении, с чудовищным скрипом деревянного стула отодвинулась от мужчины. И тут же, поймав самодовольную улыбку на его лице, осознала собственную ошибку. — Именно об этом я и говорю, — констатировал он факт, поймав притянутый манящими чарами пергамент. — Ну, собственно говоря, я вас задержал не ради обсуждения ваших нелепых фантазий относительно меня, вернемся к занятиям. Если вы и впредь намерены их посещать, вам следует быть внимательнее и… Внимая голосу разума, Гермиона промолчала в ответ. Любые её слова он вывернет в свою пользу и вложит в них совершенно противоположный смысл, так зачем тогда вести диалог? Для того, чтобы ещё больше погрязнуть в трясине? Предвзятое мнение преподавателя не было для неё в новинку, но как противостоять этому давлению теперь? Профессор Снейп — не сумасшедшая прорицательница, и покинуть его кабинет с громким хлопком двери он явно ей не позволит. И если быть до конца откровенной, бросать эти занятия ей абсолютно не хотелось. Зельеварение всё-таки было увлекательной наукой, а Снейп, несмотря на дурной нрав, оставался профессионалом своего дела. И всё же это не давало ему никакого права принимать её за очередную влюбленную поклонницу или же отчитывать её за мнимое невнимание на занятиях. Она явно не была сегодня худшей. — Мисс Грейнджер! — уничижительные нотки в его голосе заставили девушку вздрогнуть. Может быть, в последнем обвинении он не так уж и заблуждался? Если учесть, что она, кажется, пропустила его предшествующую речь. — Вы, должно быть, издеваетесь?! — прошипел он, рассматривая широко раскрытые карие зрачки своей студентки. — Какого х… Почему вы решили, что можете игнорировать мои слова? Думаете, я несу какую-то несусветную чушь, которую и слушать-то не обязательно, да, мисс Грейнджер? Потому-то вы весь день и витаете в облаках? — Простите, сэр! Просто, — Гермиона пыталась выбрать допустимую причину для своего действительно глупого поведения, — просто… я… Не выспалась?.. О, Мерлин, ничего глупее и сказать-то было нельзя! Она поняла это сразу же, едва заметила приподнятую бровь профессора. — Ах, ну этот факт, конечно же, всё меняет, мисс Грейнджер! И в чём же причина недосыпа? Позвольте угадать! Бурная личная жизнь? Банальная бессонница? Ночные кошмары? Гермиона нервно сглотнула, не смея поднять на мужчину взгляд. Яркие картинки из кошмара невольно калейдоскопом пронеслись в её голове, и она тут же поставила ментальные блоки. Но раздраженному профессору Снейпу едва ли было дело до её мыслей и блоков, он всё также обжигал её взглядом, нетерпеливо дожидаясь ответа, которого так и не последовало. — Минус пятнадцать баллов с Гриффиндора, мисс Грейнджер.