Амос

Неудачник. Это и всё. Неудачник с большой Н, которую уже можно было ставить на всех бумагах вместо собственной подписи. И любой в Дерри — а скоро и во всей стране — будет знать, что это никто другой, как Эдвард Каспбрак. Иначе как объяснить? Всё это — и Эдди был в этом уверен — обходило стороной нормальных людей. Людей, у которых не было проблем с психикой, или с воспитанием, или со всеми этими и похожими вещами. Но почему-то его самого это преследовало сплошь и рядом. Вилось, словно змея вокруг добычи, желая сначала придушить — после сожрать и переварить. Максимально болезненно и максимально долго. Обычно дорога к дому Ричи занимала около десяти минут. Сегодня же Эдди казалось, что он добирался около двух, но вот же парадокс! Эти, казалось бы 120 секунд, по очень обманчивым ощущениям длились близко получаса. Мозг, который обычно перебирал мысли с молниеносной скоростью, сейчас абсолютно не соображал. Не сочинял, не предугадывал, а лишь создавал бездонные чёрные дыры в памяти, которые поглощали весь рассудок. И с которыми Эдди — он это хорошо понимал — уже не мог справляться сам. И как же ебано, что именно в этот субботний вечер его не было дома, потому что именно сейчас Эдди не понимал, где его нужно искать. Так же, как и не понимал, что он вообще должен рассказать вечно волнующемуся Ричи. Он, по правде, очень многого не понимал. Вариант остаться на промозглом от сырости крыльце и дождаться Ричи был, пожалуй, самым разумным из всех. Ведь Каспбрак не мог знать наверняка, куда подался его кудрявый друг. И, хоть вариантов было и немного, бежать на его поиски в таком состоянии было бы максимально глупым решением. Ведь так? Но оставаться здесь парень не мог, и не просите. Во всём теле играло так, что и минуты не усидеть на месте. А ожидание, к тому же намеренное, казалось сейчас самой настоящей пыткой. Как и незнание. Но никак ни непонимание того, каким образом в этот ненужный момент рядом с почтовым ящиком Тозиеров образовался такой нужный Стэнли Урис. — С-стэн? — протянул Эдди, уже на всех парах несущийся к другу. — Эдди? Что?.. — недоумение, которое так редко всплывало на лице Уриса, выдало себя. — Всё в порядке, Эдди? — спросил тот и лишь заметил, как рука астматика потянулась к правому плечу, но упала на предплечье. Как тяжело она его сжала и Стэн, конечно же, не знал, из-за чего. Но он уже понимал. Конечно же, что-то было не в порядке.

***

— Итак, — начал Стэнли, рассматривая своего отчего-то потерянного и уж слишком напуганного друга. Продолжать, естественно, не стал, а всего лишь выжидал. Покорно и смиренно, пока парень напротив наберётся смелости. Эдди непроизвольно сглотнул и едва не подавился — долбанный ком в горле мешал дышать. И правда — с чего бы начать? Вот уж беда, ведь всего так много, что самому в голову не влазит. Настолько запутанно, что, кажись, отрицание никогда не отступит. Взгляд первым делом упал на уже обработанную рану на коленке, затем окровавленную вату в мусорной урне у рабочего стола; а после на подрагивающую правую руку, которая сжимала край спального покрывала Уриса. С чего бы начать? — Кажись... Я думаю, у меня есть родственная душа, — Эдди поднял глаза на друга, который тихо сидел на стуле и послушно внимал каждое слово, не давая и намёка на прерывание. — В смысле, такая, о которой тогда говорил Ричи. Я, честно, мало верил во всю эту хрень, но блин, Стэн, посмотри на моё колено! — почти срывался на истерический крик. — Это возникло из неоткуда, просто у меня на глазах! Каспбрак крепче сжал покрывало на миг, а затем подорвался и начал ходить по комнате, ероша собственные волосы и выглядя при этом как человек, который и впрямь совсем ничего не понимает. — Как такое возможно? Как такое, блять, возможно?! Угораздило ведь, меня! МЕНЯ! Ты представляешь? Я уже не знал, куда себя деть, настолько мне начало рвать крышу! А Стэн, казалось, и вовсе его не слушал. Перед глазами — невидящими глазами — словно дымка, мутное стекло. Он явно думал о чём-то своём, и Эдди это самую малость, но всё же взбесило. Но как же иначе? — СТЭН! АЛЛО! Ты меня вообще слушаешь?! — Ты поэтому побежал к Ричи? — вырвался из раздумий парень. — Чтобы он тебе больше рассказал об этих родственных душах? — Что? Нет, я... Я побежал к Ричи, чтобы... — Эдди замер, переводя свой взгляд с Уриса на собственные руки. — А может и да. Знаешь, я ведь совсем ничего не понимал какое-то время. Да и сейчас не понимаю, — вздохнул Каспбрак и обречённо плюхнулся на кровать. Стэнли же, наоборот, выглядел как человек, который наконец-то почти сложил весь пазл воедино. Да только вот "почти" всё не лезет из головы, ведь явно чего-то не хватает. — Тебя это так напугало? То есть, мы же поняли, что такие вещи существуют, и даже в нашем городе это случалось не раз... — СТЭН, ДА Я ЖЕ СВЯЗАН С ДРУГИМ ЧЕЛОВЕКОМ! ПОНИМАЕШЬ, СВЯЗАН! КАК ТАКОЕ НЕ МОЖЕТ ПУГАТЬ? - нотки агрессии прорывались сквозь отчаяние. — Я понимаю тебя, Эдди, поверь мне, я понимаю, — Стэн протяжно выдохнул и нахмурился. Подозрения вырывались наружу, как ни крути. А сейчас, по правде, был самый лучший момент для вопроса. И этого он отрицать не мог. — Ты узнал об этой связи только сегодня? — уточнил Урис. — Буквально полчаса назад, — кивнул Эдди. — Тогда почему ты ходишь такой дёрганый уже больше месяца? Сердце астматика пропустило удар, лёгкие прекратили дышать, глаза застыли в моменте, а тело налилось свинцом — все органы, которые только могли подвести, подвели. Он нервно сглотнул и прикусил изнутри нижнюю губу. Что же, значит не такой уж он и мастер прикидываться. — Ты... — Заметил. Да. Трудно было не заметить, по правде. Или это просто я такой наблюдательный. Хотя это и не удивительно. Беверли и Бен, хоть и очень чуткие, все свои переживания бросают в сторону друг друга. Не знаю, когда кто-нибудь из них решится на какой-нибудь шаг, — рассуждал Стэн. — Готов поспорить, это будет Бев, — хмыкнул Эдди и не удержался от смешка, разделённого с Урисом. — Согласен. Так вот, Майк слишком занят постоянными тренировками и, мне кажется, ему самому забот хватает со своей фермой. Удивительно, как он ещё находит время на нас. Билл... Возможно, Билл и замечает что-то, но он в последнее время какой-то сам не свой. Иначе, ты ведь его знаешь, он бы первым побежал тебе мозги прочищать. — А Ричи? Ричи, он ведь всегда у меня спрашивает, в чём дело. — Да? И что же ты ему отвечаешь? — спросил Урис, но знал ведь Каспбракскую натуру. И даже догадывался, каким будет ответ. — Я, ну... Увиливаю, — двойственность чувств не покидала Эдди, ведь ему казалось, словно он отчитывается перед матерью и, в то же время, находится на самой честной исповеди в своей жизни. — Точно. Но, ты ведь знаешь Балабола. Рано или поздно он взорвётся и ты попадёшь под ударную волну. Тяжёлый вздох, а за ним и утвердительный кивок головой, стали двигателем для следющего вопроса: — Так что происходит, Эдди? — спокойно, без давления и самую малость настороженно. Словно чувствовал, что сейчас услышит что-то очень нехорошее. Усилий. Огромных усилий стоило Эдди не сорваться и не выбежать из этого дома, лишь бы оказаться подальше от Стэна. Лишь бы не вываливать на него весь этот кошмар, лишь бы не заставлять его представлять всё это. Но вот же странность: на душе становилось легче, а Урис как будто его даже понимал. Видел насквозь, внимал каждому слову и был рядом, как было положено другу. Эдди не сомневался, что, приди он к любому другому из Неудачников, получил бы не меньше понимания и сочувствия. И, раз уж это исповедь, нужно говорить начистоту. — Ты ведь знаешь мою маму, она очень... У нас с ней сейчас проблемы, — Каспбрак глянул на друга, выискивая поддержки. Слова давались очень трудно. — Знаю, Эдди, ты упоминал об этом. — Она в последнее время сильно помешалась на религии. Вот прямо, знаешь... Очень сильно. Она словно... Словно превратилась в какую-то религиозную фанатичку. Раньше она такой не была, единственным её фанатизмом было нездоровое отношение к абсолютному здоровью. Сходить в воскресенье в церковь и помолится за ужином — её предел на протяжении всей моей жизни. До начала этой осени, — взгляд Эдди, пустой и сосредоточенный, устремился на ковёр. — Она ещё летом начала вести себя странно. Ну, знаешь, ей раньше не были свойственны резкие перемены настроения. А здесь вдруг она едва ли не переворачивает всю кухню вверх дном из-за того, что добавила обычный сахар вместо ванильного в тесто для блинов. А после, как ни в чём ни бывало, идёт смотреть Шоу Донны Рид*. И ближе к осени такие ситуации стали почти что нормальными, но она перешла на новый уровень. Она... Почему-то на этом моменте Стэну подумалось, что Эдди не станет продолжать. И был прав, ведь Каспбрак уже полминуты повторял лишь тихое "она" глядя на пушистый ковёр под ногами. Определённо, ему нужно было помочь. — Насколько всё плохо, Эдди? — затаил дыхание, ведь понимал, что ещё немного. Ещё немного, и увидит то, что не хотел бы видеть никогда. Правильно оценив свои возможности вести разговор дальше Эдди, с отнявшимся даром речи встал на ноги и снял через голову байку, открывая Стэну всю правду и весь ужас ситуации, который уже отразился на лице последнего. Следы. Много следов. Желтеющие, зеленоватые, синие и ещё даже не успевшие набрать свой цвет. Увядающие, только-только расцветающие. Жгучие и болезненные — это он знал наверняка. Уродующие тело одного из его лучших друзей. Заставляющие трястись и сжиматься всякий раз, как только кто-то рядом замахнётся, пробежит или даже пройдёт. Следы от побоев. — Эдди, это... Это просто... — Ужасно, я знаю. И сегодня я впервые смог оказать сопротивление. Опрокинул на неё горячий чай и сбежал, как последний трус. — Ты не трус, Эдди, даже не думай о таком говорить. Любой бы на твоём месте так поступил, и сделал бы это куда раньше, а ты... Терпел всё это время. — И любой из них был бы умнее меня, но я в самом деле трус, ведь не смог сделать этого раньше, так? Я, блять, в любом случае трус. А моя мать, кажись, так вообще сошла с ума, — Эдди устало выдохнул и упал на кровать, закрывая лицо руками. И если бы это могло спрятать его от всего, что происходит... Груз, что внезапно пал на плечи Уриса, в виде тонны информации и новых — ещё не разрешённых, но в будущем конечно же да — проблем, давил на мозги обоих. Теперь обещал ещё не один день беспокоить их встревоженные головы. Поэтому решение проблем на этот конкретный вечер было как никогда очевидным. — Сегодня останешься у меня, Эдди. Прости, но завтра никакой воскресной церкви. А сейчас, — Стэнли подошёл к приоткрытому шкафу и достал оттуда свои байковые спортивки. — Переодевайся, найдём остальных, — телефонный звонок, раздавшийся за дверьми комнаты Стэна, выудил последнего в коридор. — Думаю, нам не помешает выпить пива, — бросил тот на ходу и направился к телефону. — Ричи! — голос матери разительно отличался от того, который секундами ранее подпевал кухонному радио. — Что с твоим коленом? Опустив глаза на порванную штанину, которая уже немного пропиталась кровью, брюнет хмыкнул. А всё потому, что за время поездки домой уже и успел забыть о разодранном колене. — Задумался и врезался в бордюр, пустяки, — отмахнулся Ричи и беззаботно улыбнулся. По крайней мере, так он думал. Мэгги Тозиер недоверчиво повела бровью. — Врезался в бордюр? Не похоже на тебя. — Я ведь говорю, что задумался, — пожал плечами Ричи и, подойдя к умывальнику, включил кран и стал намыливать руки. — Не о том ли, что теперь и твоя родственная душа знает о вашей связи? — уточнила она и попала почти в самую цель. Ричи застыл и поднял глаза на маму: — Как ты?.. — он сузил глаза, но решил, что заканчивать свой вопрос нет смысла. Мама, хоть и не всегда вникала в его мальчишеские дела, но всегда понимала, когда это было нужно. Ведь это же мама. — А в прочем, ладно, — Ричи смыл мыло с рук и, закрыв кран, потянулся к полотенцу. — Скорее о том, что он, похоже, знал об этом давным давно. И, наверно, сейчас он мне просто мстит. — О чём ты, милый? — удивилась Мэгги и сложила руки на груди, привалившись к холодильнику. Поза "я тебя внимательно слушаю". — О том, что я невероятно тупой, мама, — вздохнул Ричи и облокотился на кухонную тумбу. — Невероятно, невозможно блин тупой! Я ведь регулярно попадал в передряги ещё год назад, не говоря уже о времени, когда меня и всех моих друзей едва ли не каждый день за каким-нибудь углом поджидал Генри Бауэрс и его ослепительно тупые друзья. Хотя я, похоже, недалеко от них ушёл, ведь и сам интеллектом не блистаю! — возмущался брюнет, поражаясь собственной узколобости. — Это ведь ахренеть, как очевидно... Извини мам, но я не могу не матерится! Так вот, всё это время он ведь страдал не меньше меня не из-за чего по сути! Но я, я ведь не хотел, хотя и он сейчас вряд ли хочет. Значит ли это, что он ещё ребёнок? Он ли это вообще? А вдруг это она и её избивает какой-то её сумасшедший бойфренд? Это могло бы объяснить, почему она не отбивается... — Ричи, Ричи, погоди! — начала мать и уже направилась к сыну, чтобы обнять его. — Остановись. Думаешь, эта бедная девушка... — На самом деле, я не думаю, что это она, мама, — прервал Ричи и поджал губы. — Думаю... Правда думаю, что это он, — выдохнул парень и опустил голову, потирая большим и средним пальцем виски. — И я думаю, что он либо мне мстит, либо он ещё больший неудачник, чем я. И, по какой-то причине, он не может отбиться, и меня это ах-ахренеть как злит, — устало произнёс Ричи. Насколько много мыслей было в его голове, настолько много ненависти и злости копилось в его душе. Мэгги Тозиер сочувственно улыбнулась и принялась поглаживать сына по спине. — Ты не глупый, Ричи. Но иногда ты, наверно, просто забываешь некоторые вещи. Помнишь, что говорила нам Алейда? Что связь со временем становится только крепче и всё такое? Вполне вероятно, что раньше вы не могли чувствовать боль друг друга. Ричи, который теперь тщательно обмозговывал сказанное матерью, всё ещё не мог сложить одно к другому. — И как это работает? То есть, если эта "возможность" приобретённая, то почему? — нарочито выделив нужное слово кавычками в виде четырёх согнутых пальцев, брюнет продолжал: — Что должно было случится, чтобы это началось? И возможно ли, чтобы это прекратилось так же внезапно? Чтобы утратило свою силу так же, как и набрало? — Не знаю, милый, я правда не знаю, — пожала плечами Мэгги и, тихо чертыхнувшись под нос, рванула к пирогу в духовке, чем позабавила своего сына. — Ты смеёшься, и это уже хорошо! — кинула через плечо та, рассматривая подрумянившеюся выпечку и следом закрывая духовку. — Это явление с родственными душами настолько непонятное и доселе не изученное никем не только лишь потому, что не всем о нём известно, а ещё и потому, что у всех, кому свезло поиметь родственную душу, связь абсолютно разная. Хоть и со схожими симптомами, — отшутилась она, ласково смотря на сына. — Ричи, я понятия не имею, почему эта физическая связь сейчас проявилась. Возможно из-за того, что с формированием ваших личностей начала формироваться и связь. Возможно, это как-то связано с тем, что твою родственную душу резко понадобилось вытаскивать из какой-то передряги, ибо что это, как не знак? - пожала плечами Мэгги и даже удивилась собственным размышлениям. Ричи задумчиво кивнул и потянулся к нижнему ящику их кухонной тумбы, в котором хранилась аптечка, но остановился на полпути к желанной цели в виде перекиси и ваты. Замер, словно статуя, не ожидая услышать то, что услышал: — Или же дело в том, что связь с родственной душой укрепилась, как укрепляется дружба с годами. Возможно, ты и твоя родственная душа стали ближе. И это так же может означать, что у кого-то из твоих друзей сейчас очень, очень нелёгкий период.