Глава 21
20 ноября 2019 г., 08:42
— Гарри Поттер и профессор Снейп начали украшать елку! — сказал Добби, подпрыгивая рядом с кроватью Гарри. — Добби хочет помочь. Добби принесет леденцы.
Гарри поднялся с груды одеял и потянулся за очками. Надев их на нос, он приподнялся на локте, пытаясь сфокусировать сонные глаза. Перед ним в воздухе парила высокая стопка разноцветных полосатых коробок. Взглянув вниз, он увидел тощие ноги, узловатые колени и два носка разного цвета и узора.
— Добби? — застонал Гарри. — Сколько сейчас времени?
— Уже четверть седьмого, Гарри Поттер, сэр. Добби уже приготовил завтрак. Добби нужно срочно возвращаться в Хогвартс, сэр. Но Добби хочет помочь Гарри Поттеру и профессору Снейпу украсить их елку, сэр.
Гарри покачал головой, словно проверяя, не снится ли ему сон. Когда коробки не исчезли, он сказал:
— Спасибо, Добби. Ты можешь оставить украшения у дерева, — широко зевнув, Гарри пробормотал: — Я обещаю, что повешу их сразу после завтрака.
— Добби рад помочь, Гарри Поттер, сэр. Если Гарри Поттеру нужно что-то еще, сэр, ему нужно только сообщить об этом Добби.
— Мм, хорошо, — пробормотал Гарри, откидываясь на подушки. Через несколько мгновений он уже снова сопел.
Снейпу пришлось сдержаться, чтобы не рассмеяться вслух. Он встал, снял очки со спящего мальчика и натянул на него одеяло. Он сложил очки и положил их на прикроватный столик, прежде чем вернуться к книге, которую читал при свете раннего утра.
***
— Откуда взялись все эти леденцы? — спросил Гарри, уставившись на высокую стопку коробок. — Ты не помнишь? Гарри почесал затылок. — А должен? Снейп фыркнул. — Добби разбудил тебя сегодня рано утром, чтобы сообщить, что хочет помочь тебе с украшениями. Гарри был поражен этим открытием. — Насколько я помню, — продолжал Снейп, потягивая чай, — Ты обещал ему повесить их на дерево сразу после завтрака. — Правда? Вы ведь не шутите надо мной? — спросил Гарри. — Ты можешь себе представить, чтобы я просил такие сладости? Или подарил тебе их для елки? Гарри хихикнул. — Полагаю, что нет, сэр. Гарри взял коробку, стоявшую на самом верху стопки, и вытащил поднос со странного цвета леденцами. — Что за… — В чем дело? — спросил Снейп. — Эти леденцы… Они со вкусом лайма и гороха, вишни и жареной свинины, банана и лука-порея. Фу! — поставив первый поднос на стол и вытащив следом другой, он продолжил: — А эти с редиской и копченой колбасой и лососем с голубым сыром. Кто будет такое есть? — Твой кузен может оценить их по достоинству, — сухо заметил Снейп. Гарри на мгновение взглянул на Снейпа, а затем расхохотался. — О да, так и было бы. Снейп ухмыльнулся и вернулся к кроссворду в ежедневном номере Ежедневного пророка, который Добби всегда приносил ему. — По крайней мере, они достаточно яркие, — сказал Гарри. Ему потребовался почти час, чтобы развесить на ветвях дерева множество странно ароматизированных изогнутых конфет. Отступив назад, он сложил руки вместе. — Ну, это определенно уникальное дерево. — Так оно и есть, — задумчиво произнес Снейп. Он уже почти вернулся к своему кроссворду, когда увидел, что лицо Гарри вытянулось. Наклонившись вперед, он спросил: — Что такое? Что-то случилось? — Ничего, — пробормотал Гарри, но его взгляд был устремлен в сторону, а плечи поникли. Все веселье, которое было минуту назад, покинуло мальчика. — Гарри? — Ничего… я просто… — Гарри поднял глаза и открыл было рот, чтобы заговорить, но потом снова закрыл его и покачал головой. — Думаю, я пойду приму душ, если вы не возражаете, сэр. Снейп кивнул, гадая, что испортило настроение мальчика.***
— Мне нужно приготовить несколько зелий. Не мог бы ты приготовить обед? — Конечно, — ответил Гарри. — Вы хотели бы что-нибудь конкретное? — Выбери сам, — сказал Снейп, рассеянно почесывая запястье. — Какие зелья вы будете готовить? — Несколько резервных: от головной боли, от боли в желудке и общее обезболивающее. Плюс еще немного зелья Сна без сновидений и Крововосполняющее. Никогда не повредит иметь их под рукой, — Снейп сделал паузу и оценивающе посмотрел на Гарри. — И, Гарри? — Да? — Не стесняйся прервать меня, если тебе… что-нибудь понадобится. Гарри опустил глаза. Не нужно быть гением, чтобы понять, что имел в виду Снейп. Мастер зелий беспокоился, что, когда Гарри будет копаться в продуктах, это может спровоцировать у него один из неприятных эпизодов с едой. Проглотив комок в горле, он кивнул. — После обеда мне понадобится твоя помощь в лаборатории. Гарри кивнул и начал шариться в кухонных шкафах. В одном из них он нашел большой кусок говядины, который держался в холоде с помощью охлаждающего заклинания. Уже не в первый раз он задавался вопросом, откуда у них берется еда. Каждый день в шкафах появлялись разные продукты. Некоторые оставались на неделю или больше, а некоторые исчезали в одночасье. Не было ничего необычного в том, чтобы найти свежие апельсины на столе утром, которые таинственным образом заменялись яблоками в середине дня и бананами вечером. Гарри представил себе, как товары местного продуктового магазина волшебным образом исчезают с полок. Он усмехнулся про себя при мысли о том, что маггл потянулся за банкой гороха, а она тут же исчезла. Он вытащил самую большую сковороду, которая у них была, и поставил на плиту, прежде чем добавить в нее большой кусок говядины. Затем он очистил и разделил на четвертинки лук и четыре морковки, добавив их для начала. После того как он столько лет готовил еду для Дурслей, ему больше не нужны были рецепты. Приготовление пищи стало для него инстинктивным, и он скорее наслаждался творчеством, которым он вдохновлялся. Еще раз порывшись в шкафчиках, он нашел бутылку бургундского вина и плеснул его в сковороду вместе с водой и банкой нарезанных грибов. Затем он приправил жаркое различными специями, накрыл жаркое крышкой и поставил его на слабый огонь. Жаркое не будет готово к обеду, так как его нужно будет готовить на медленном огне прямо до вечера, но на обед он приготовит какие-нибудь бутерброды. Он сделал пару бутербродов с ветчиной и принялся за салат. Приготовление еды, как обнаружил Гарри, иногда помогало отвлечься от мыслей — например, о том, каким будет Рождество без подарков. Это не будет похоже на Рождество у Дурслей, напомнил он себе, потянувшись за болгарским перцем. Да, у него не было никаких подарков, но не потому, что он никому не нужен. Это просто было следствием обстоятельств, в которых он оказался. И дарить подарки было важнее, чем получать их — разве не так все говорили? Гарри высыпал нарезанный перец в миску, затем положил на разделочную доску красный лук и начал нарезать его кубиками. В конце концов, у него было кое-что для Снейпа. Он нашел сумку с подарками, купленными в Хогсмиде, в своем сундуке, который был перевезен с ним в безопасный дом. Должно быть, кто-то нашел сумку на улице после того, как его похитили, и понял, что она принадлежит ему. Ну и что с того, что у Снейпа ничего для него не было? Снейп уже был удивительно щедр с подарками на день рождения Гарри прошлым летом, не говоря уже обо всем остальном, что этот человек сделал для него с тех пор. Он вытер рукавом горящие глаза — проклятый лук — и схватил огурец, нарезав его с большей силой, чем требовалось. Он десять лет обходился без подарков, ругал он себя, бросая нарезанные огурцы и хватая морковку, чтобы почистить ее. Он чувствовал себя виноватым и эгоистичным, беспокоясь о таких пустяках, как рождественские подарки. Но какая-то часть его, возможно, никем не любимая маленькая детская часть, видела эти мелкие знаки, дарованные ему как подтверждение его ценности, галочку, которая говорила, что кто-то, где-то заботится о нем. Эти подарки, какими бы маленькими они ни были, подтверждали, что у него есть то, чего не было все эти годы у Дурслей: друзья. Вздохнув, он бросил морковь в салат и схватил помидоры, оторвав один от связки. Он попытался отогнать одиночество, от которого болела его душа. У него были друзья, друзья, которые заботились о нем, даже если он не мог быть с ними сейчас. Они будут ждать его, не так ли? Разве нет? — Обед готов, я вижу. Гарри подпрыгнул, зашипев от боли, когда нож, которым он резал помидоры, врезался ему в руку. Инстинктивно он сжал руку в кулак и прижал ее к груди. Длинные прохладные пальцы обхватили его запястье, вытаскивая раненую конечность наружу. — Приношу свои извинения за то, что напугал тебя, Гарри, — сказал Снейп, взмахнув палочкой и мгновенно залечив глубокую рану. — Мне следовало объявить о своем присутствии. Гарри выдохнул, боль мгновенно исчезла вместе с исцеляющим заклинанием Снейпа. — Все в порядке, сэр, — сказал он, разминая зажившую руку. — Мне следовало быть повнимательнее. Снейп бросил на него странный взгляд, прежде чем отпустить запястье. — Основы для всех зелий закончены. После обеда мы можем сварить конечные смеси. — Хорошо, — сказал Гарри, расставляя тарелки и столовые приборы. За почти безмолвным обедом последовал еще более тихий полдень. — Что у тебя на уме, Гарри? — спросил Снейп после того, как в третий раз удержал руку Гарри от добавления неправильного ингредиента в свой котел. — Простите, сэр, — сказал Гарри, опуская руки по швам. Это было бесполезно; он не мог сосредоточиться. Это был знак несвойственной Снейпу снисходительности, что Мастер зелий не стал кричать на него из-за отсутствия концентрации. — Приведи в порядок свое рабочее место. Я закончу с зельями. Гарри принялся чистить инструменты, которыми пользовался, и убирать ингредиенты. Он чувствовал на себе взгляд Снейпа, но не мог понять, что его беспокоит. Что он должен был сказать? Вы были очень добры ко мне и все такое, но со мной явно что-то не так, потому что этого недостаточно. Я знаю, что вы очень старались, но я скучаю по своим друзьям, и мне невыносимо думать о том, чтобы провести Рождество с вами, а не с ними. Это звучало жалко и по-детски, не говоря уже о большой неблагодарности, даже для его собственных ушей. Чувствуя отвращение к самому себе, он подошел к кухонному столу и рухнул на стул, обхватив голову руками. Ему не хотелось ни есть, ни спать. Ему не хотелось ничего делать. Даже вид солнечного света за окном и недавно украшенной рождественской елки в соседней комнате не могли поднять его настроение в данный момент. Вздохнув, он уронил голову на стол и почувствовал себя еще более несчастным из-за жалости к самому себе.***
Северус проснулся от слабых лучей света, проникающих в окно спальни. Он лениво потянулся, прежде чем потереть нижнюю сторону запястья — проклятая кожа беспокоила его последние день-два, и мазь, которой он помазал ее, не помогла. Не обращая внимания на раздражающий зуд, он подавил зевок, радуясь, что Гарри удалось проспать всю ночь без помощи каких-либо зелий. Это было редким случаем, так как Гарри обычно был беспокойным во сне, ночи были полны криков и спутанных простыней, даже если он не просыпался в полноценном сознании. Глядя в потолок, Северус размышлял о прошлом дне. Гарри был необычно тих и рассеян. Что-то явно беспокоило мальчика, но он не хотел говорить об этом Северусу. Либо так, либо он просто не смог этого сделать. Северус не сомневался, что многие ужасные воспоминания все еще крутились в голове мальчика, и ему потребуется время, чтобы оправиться от них. Терпение, напомнил себе Снейп. Правда терпение не было одной из его сильных сторон. Он только надеялся, что то, что случилось с мальчиком, либо разрешится само собой, либо Гарри сможет поговорить с ним прямо сегодня. В начале седьмого утра было еще слишком рано, чтобы подросток проснулся, и Северус успел принять душ, выпить чашку кофе и узнать последние новости. Когда он сел, чтобы встать с кровати, он взглянул на кровать Гарри, его разум уже заполнял образ взъерошенных темных волос юноши, его приоткрытый рот, когда он слегка посапывал и дико перекошенное покрывало. Вот только кровать была пуста. Северус нахмурился и прислушался к звукам, но все было тихо. Легкий укол беспокойства затрепетал у него в животе. Схватив палочку с прикроватной тумбочки, он вышел из комнаты и огляделся. Дверь в туалет была приоткрыта. — Гарри? Северус прошел в конец короткого коридора. Возможно, мальчик наконец решил спать во второй спальне. Он заглянул внутрь и увидел, что кровать все так же застелена, а комната так же пуста, как и после того, как Северус перенес лабораторию зелий в кладовую. — Гарри! Где ты? Пот предупреждающе выступил на его коже, когда он бросился вниз по лестнице на первый этаж. Гарри всегда по утрам был еще в постели. Он не любил оставаться один. Возможно, он проголодался и пошел на кухню. Но кухня, кладовая, гостиная, ванная комната на первом этаже — даже шкафы — были пусты. Его сердце начало болезненно биться, Снейп произнес заклинание: — Homenum revelio. Горел только один огонек — тот, что очерчивал его собственный силуэт. Северус застыл, все еще держа палочку на вытянутой руке. Кровь гремела у него в ушах, а во рту появился металлический привкус. На грани того, чтобы его колени подогнулись под ним, он опустился на диван, его мысли путались. Он был совершенно не готов к всепоглощающему страху и панике, охватившим его. Гарри Поттер пропал. -HP- Холод влажной твердой земли впитался в кожу Гарри. Ему было холодно, очень холодно. Его зубы стучали, а конечности дрожали, когда он зарылся руками в подмышки. Его ноги давно уже онемели. Даже когда его колени были плотно прижаты к груди, а тело сжалось в комок, он, казалось, не мог согреться. Образы проталкивались вперед, пронизанные ужасом. Он вспомнил, как был в том, другом месте, закованный в цепи, обнаженный, голодный и замерзший. Охранники приходили днем и ночью, чтобы издеваться и мучить его. Одним из их любимых занятий было выливать ведра ледяной воды на его уже замерзшее тело. Иногда они заливали его ледяной жидкостью сразу. В других случаях они капали на него медленно, просто чтобы посмотреть, как он бьется о цепи, тщетно пытаясь вырваться. А иногда они прижимали к его телу кубики льда, смеялись, выкрикивали оскорбления и шутили над ним. Но это место было совсем не таким, как раньше. Было совершенно тихо, и стены были другими. Кроме того, он мог видеть бесплодный ландшафт, купающийся в сумеречном сером свете. У него не было никакого чувства времени или места, когда он был в том другом месте. И здесь никто не пришел его мучить. По крайней мере, пока. В животе урчало от голода, сон тянул сознание за собой, но эти ощущения бледнели по сравнению с пронизывающим, мучительным холодом. Он обжигал каждый дюйм обнаженной кожи, холод парадоксальным образом обжигал его плоть. Его руки ужасно болели, как и уши и ноги до того, как он потерял в них чувствительность. Он не был уверен, как долго пробыл здесь и где вообще находится. У него было смутное ощущение, что что-то случилось, но он не мог вспомнить, что именно. Там были страх и адреналин, а может быть, даже надежда? Была ли на самом деле надежда? А может быть, это было одиночество, маскирующееся под надежду. Он больше не был уверен. Все казалось таким далеким. Пытаться думать было все равно что пробираться сквозь грязь. Он знал, что должен попытаться сбежать, пока у него есть шанс, пока его никто не остановит, но он так устал, и его тело, казалось, не хотело сотрудничать. К тому же дышать становилось все труднее и труднее, как будто тот же густой осадок в мозгу заполнял и легкие. Возможно, его накачали отвратительным зельем. Это имело смысл. Это объяснило бы, почему он не мог думать прямо или заставить свои конечности двигаться. И почему он просто хотел спать. И вообще, почему он борется со сном? Если бы только у него было одеяло…
