Глава 22
22 ноября 2019 г., 09:38
Северус едва не успел позвать Добби, чтобы предупредить Дамблдора и весь Орден Феникса, что Гарри пропал, когда он мельком увидел сарай через окно гостиной, его дверцы были приоткрыты. Быстрый взгляд в сторону задней двери подтвердил его подозрения: пуховик Гарри исчез.
Вскочив, Северус подошел к окну, чтобы посмотреть поближе. Там, внутри сарая, он смог разглядеть темную сгорбленную фигуру — Гарри чертового Поттера. Он подошел к двери, сдернул с крючка тяжелую мантию и сунул руки в рукава. Затем он натянул шапку и перчатки, рывком распахнул дверь и вышел на улицу.
Его челюсти сжались, он практически чувствовал пар, выходящий из ушей. Ярость была бы преуменьшением. Формально Гарри не сделал ничего плохого — он не покинул владения, не нарушил ни одного прямого приказа. Он просто вышел на улицу. До восхода солнца. Не оставив даже предупреждения. Черт бы побрал мальчишку за то, что он напугал его до полусмерти!
Северус попытался взять себя в руки, торопливо направляясь к сараю. Холодный ветер хлестал его по лицу. И вообще, какого черта Гарри здесь делает? В такое время? И почему он не разбудил Северуса, если ему что-то было так нужно, что он пошел за этим в магический сарай?
Жадно вдыхая холодный воздух, он разминал пальцы, снова и снова напоминая себе, что Гарри не заслуживает такого гнева. Но будь проклят этот мальчишка за то, что отнял у него как минимум десять лет жизни! Простой записки было бы достаточно.
Стиснув зубы, он вошел в сарай и увидел мальчика, сидящего на холодной земле и дрожащего.
— Что, во имя Мерлина, ты здесь делаешь? — требовательно спросил он. Когда мальчик не ответил, он рявкнул: — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!
Гарри медленно и неуверенно поднял голову. Налитые кровью бледно-зеленые глаза смотрели невидящим взглядом с мертвенно-бледного лица. Его губы были темно-синего оттенка.
— Гарри, — выдохнул Снейп, бросаясь вперед и присаживаясь на корточки перед подростком, чтобы проверить его жизненные показатели. Пульс Гарри был слабым, а дыхание поверхностным.
— Черт возьми! Мне нужны одеяла! — взревел Снейп.
На полу сарая появились стопки одеял. Северус схватил их по одному и встряхнул, торопливо обернув одно вокруг плеч и ног мальчика, прежде чем укрыть его еще тремя.
— О-о-очень… х-холодно… — Гарри пробормотал, потом покачал головой, будто хотел отмахнуть воспоминания.
Снейп сорвал шапку и надел ее на голову Гарри, натянув на лоб и уши мальчика. Затем он снял перчатки и попытался просунуть руки Гарри внутрь, но пальцы были негнущимися и замерзшими. Выругавшись, Северус превратил их в варежки и надел на посиневшие руки.
— Я не ч-чувствую своего л-лица…
— Что ты вообще здесь делаешь? — спросил Северус. Он заметил рядом очки Гарри и положил их в карман, прежде чем подхватить дрожащего подростка на руки.
— Не знаю, — пробормотал Гарри.
Северус вздрогнул от рассеянного взгляда Гарри и натянул одно из одеял на голову мальчика, выходя из сарая на холодный зимний воздух.
— Тебе чертовски повезло, что я нашел тебя, Поттер. Если бы я проспал еще час, ты был бы мертв, — пробормотал Северус. — Глупый, невыносимый ребенок. Из всех идиотских поступков, которые только можно было совершить. В середине зимы, не меньше.
Северус продолжал изливать душу, прекрасно зная, что Гарри ничего из этого не вспомнит. О чем только думал мальчик? Неужели у него совсем нет здравого смысла?
Когда Северус бросился к дому, он вспомнил, есть ли у него что-нибудь для лечения переохлаждения. Это была не та проблема, на которую он планировал варить зелья. У мадам Помфри в запасе было много зелий — зелий, которые он варил сам — для глупых детей, которые зимой проводили слишком много времени на свежем воздухе и в конце концов заболевали и переохлаждались.
И это был бы хороший выход, не так ли? Усадив дрожащего ребенка на диван, Снейп крикнул:
— Добби!
***
— Выпей это, — сказал Снейп, вливая дымящееся зелье в отогревающиеся руки Гарри. — Больно, — выдохнул Гарри, пытаясь согнуть негнущиеся пальцы вокруг пузырька. — Я уверен, что так и есть, — ответил Снейп, в его голосе не было сочувствия, поскольку гнев все еще пронизывал его вены. — Вот что получается, когда пытаешься подражать айсбергу. Гарри выпил зелье и отвел глаза. — Простите. — Не хочешь рассказать мне, что ты там делал? — отрезал Снейп. Гарри втянул розовые губы между зубами и откинул голову назад, закрыв глаза, его кадык подпрыгнул, когда он сглотнул. О, дорогой Мерлин, не смей плакать, подумал Снейп. Он был слишком зол, чтобы выслушивать самобичевания Поттера. — Ты же мог погибнуть! — огрызнулся Снейп. — Если бы я не нашел тебя… — Снейп выругался и отвернулся. — Если бы ты был магглом, то потерял бы руки и ноги от обморожения, и это по меньшей мере. Ты ведь знаешь, что такое гипотермия, Поттер? Гарри вздрогнул. — Не называйте меня так, — сказал он прерывающимся шепотом. Снейп снова выругался. — Скажи мне, что вызвало такой идиотизм? Гарри. Гарри согнул ноги и поморщился. Он лежал на диване, все еще укрытый одеялами и все еще в шапке Снейпа. Снейп наколдовал грелки и зачаровал их, чтобы они оставались теплыми, прежде чем запихнуть их в подмышки и пах мальчика, а затем подложил еще несколько на туловище, грудь и шею. Снейп ждал, его волнение росло теперь, когда Гарри был вне непосредственной опасности — по крайней мере, от погоды. — Я скучал по своим друзьям, — пробормотал Гарри. — И какое, черт возьми, это имеет отношение к делу? — Снейп практически взревел. — Я… — Гарри замолчал, отводя взгляд. Наклонившись над мальчиком, Снейп спросил: — Ты что? — Я попросил в сарае Рона и Гермиону. Снейп уставился на него, слишком изумленный, чтобы отреагировать в течение нескольких секунд. Когда он наконец заговорил, в его голосе звучало недоверие. — Ты просил неодушевленный предмет произвести на свет двух живых людей? Гарри кивнул. Снейп встал и покачал головой. Неоднократно. Из всех глупых, идиотских вещей, которые можно было натворить, подросток сделал именно это. Он повернулся и вышел из комнаты, чтобы не задушить глупого ребенка, всю дорогу бормоча ругательства. На кухне он прислонился к столешнице и уставился на свои руки, которые все еще дрожали от выброса адреналина. Он сосредоточился на дыхании — медленном и ритмичном — через нос. Он знал, что его гнев и нетерпимость проистекают из страха. Страха, что мальчика снова похитили — и прямо у него под носом, — страх того, как близко Гарри подошел к тому, чтобы нанести себе непоправимый ущерб из-за холода. Его гнев, возможно, и не был рациональным, но он определенно был настоящим. Ему нужно было успокоиться и дать Гарри некоторую слабину, но в данный момент он был не вполне способен на это. Гарри придется просто подождать. Он заставил себя разжать челюсти, чтобы не вызвать головную боль. Затем, все еще трясущимися руками, он приготовил теплую кружку горячего шоколада для ребенка-идиота в соседней комнате. Он добавил к нему немного болеутоляющего средства, а также восстанавливающего нервы зелья, которое помогло бы отогревающему и восстанавливающему температуру тела, которые он уже дал мальчику. Шоколад несколько скроет неприятный привкус, поскольку у него не было терпения выслушивать жалобы. Он подумал, не добавить ли в смесь снотворного, чтобы дать себе немного времени на то, чтобы успокоиться, но передумал. Мальчику просто придется выслушивать ругань Снейпа, пока он не придет в себя. Подумав, Снейп схватил пузырек успокоительного и выпил его. Затем он приготовил себе чашку горячего шоколада и добавил в нее достаточное количество бренди. С чашками в руках он вернулся в гостиную, и вена на его виске задергалась. -HP- Гарри, наконец, почувствовал себя немного лучше. Зелья, которые дал ему Снейп, подняли температуру его тела, как и было задумано, а другие зелья медленно обратили обморожение, которое перекрыло чувствительность его конечностей. Но с ее возвращением пришла боль: сильная, острая боль; боль будто от булавок и иголок; и жгучая мучительная боль. Он знал, что поступил глупо. И он знал, что Снейп зол на него. Но он не собирался замерзать насмерть. Он прикусил язык, чтобы не закричать, но пальцы рук и ног безжалостно болели. Он пытался, безуспешно, предотвратить навернувшиеся слезы. Когда ему это не удалось, он отвернулся, зарылся лицом в одеяло и попытался сдержать рыдания. — Гарри. Чья-то рука слегка сжала его подбородок и приподняла лицо. Обсидиановые глаза впились в его заполненные слезами глаза. — Почему ты не сказал мне, что тебе больно? — сказал Снейп, его голос звучал раздраженно. — Не хотел еще больше вас злить, — пробормотал Гарри. — Глупый ребенок, — пробормотал Снейп, прежде чем достать флакон с зельем. — Выпей, — приказал он. — Это не уберет всю боль — нервную боль труднее всего лечить — но должно сделать ее более терпимой. — Спасибо, — сказал Гарри, осушая флакон и возвращая его Мастеру зелий. Снейп кивнул и вернулся к креслу у камина, взяв книгу и снова игнорируя Гарри. Гарри откинулся на подушки и стал ждать, пока зелье подействует. Он вспомнил, через что прошел за последние несколько часов. Он не был до конца уверен в том, что произошло, так как его разум все еще был немного рассеян. Однако он помнил, что разбудило его: эти глаза — бледно-голубые и раскрытые, с расширенными от ужаса зрачками. Одно воспоминание о них заставляло его дрожать. Он не мог думать о них без содрогания, не говоря уже о том, чтобы говорить о них. Во всяком случае, пока. Он не был готов. Хотя он не был уверен, что вообще когда-нибудь будет готов. Но в одном он был уверен: увидев их, он не сможет снова заснуть. После этого он пролежал в постели несколько часов, и эти глаза неотрывно смотрели на него. Не в силах убежать от них, он вскочил с кровати и направился вниз. Некоторое время он расхаживал взад-вперед, засунув руки в карманы пижамных штанов, пока ему в голову не пришла одна мысль. Сарай! Он мог бы попросить Рона и Гермиону! Было четыре часа утра, и они еще лежали в своих постелях. Никто не заметит. И ему не придется разбираться с этим в одиночку! Конечно, он не мог сказать им, что побудило его вызвать их, но, если бы они были с ним, все было бы в порядке. Так было всегда. Он поспешил к задней двери, натянул теплый пуховик и вышел в сад. Холодный металл дверных ручек сарая холодил его руки, и он быстро засунул их обратно в карманы, как только открыл двери. Затем он уверенно встал в центре сарая. — Мне нужны Рон Уизли и Гермиона Грейнджер, — четко заявил он, ожидая их появления. Он представлял себе, как их удивленные лица быстро сменяются радостными. Гарри! Кричали они, Гермиона крепко обнимает его, а Рон хлопает по спине. У них будет полно вопросов о его самочувствии, и они расскажут ему все о том, что происходит в Хогвартсе. Это было бы великолепно! Когда ничего не произошло, он повторил свой приказ. — Пожалуйста, приведи сюда Рональда Уизли и Гермиону Грейнджер. Его сердце бешено колотилось, на губах расплылась широкая улыбка, он раскачивался взад-вперед, ожидая появления одной кучерявой головы с каштановыми волосами и одной рыжей. — Рон? — позвал он. — Гермиона? Волнение и предвкушение начали исчезать, когда он стоял в полном одиночестве посреди сарая в темноте и холоде перед рассветом. Они не придут. Сарай подвел его. — Хедвиг? — сказал он, и его надежда все больше рушилась. — Ты можешь хотя бы дать мне Хедвиг? — умолял он. Ветер свистел через стены сарая. Несколько мертвых листьев занесло внутрь, летя и кружась в вихре на фоне земли, освещенной только слабым лунным светом. Отчаяние и безысходность переполняли его. Он опустился на землю, опустошенный, подтянул колени к груди и обхватил их руками. Они не придут. В своем горе, он потерял счет времени. Потерял всякую надежду. Потерял след своего рассудка. Никто не придет. Его единственной реальностью было ядро пустого, бесконечного льда — внутри и снаружи, — которое пустило корни в его душе. Он был совсем один. Только он и эти бледно-голубые глаза: осуждающие, упрекающие.
