Небо Лондона

Мистер Лань не ожидал встретить близнеца в дверях. Судя по всему, он прибыл как раз вовремя, Честер был решительно настроен отправиться на поиски, что было совершенно на него не похоже. Ещё пара минут, и они могли разминуться. – Брат, ты зря обо мне волновался, – поспешил заверить Хавьер и слегка обнял близнеца. – Помнишь, что Сен-Клер говорил про покой и отдых? – Мне лучше, когда ты рядом, – Честер посмотрел на старшего виновато и немного обиженно, тревога притаилась в глубине глаз оттенка виски. Обычно никто не обращал внимания на эту незначительную деталь, и напрасно. У старшего из братьев глаза тоже были светлыми, но холодными, как горный хрусталь. Хавьер хорошо знал, что его взгляд может показаться колющим морозом, если не смягчить это впечатление улыбкой – настоящей или той, что по настоянию дяди пришлось отточить перед зеркалом. – Ты выглядишь намного лучше, чем утром, – похвалил он Честера. – Не хочешь немного погулять на свежем воздухе? А я расскажу, кого встретил на празднике, кроме половины Лондона, разумеется. Уж не знаю, понравилось бы тебе такое собрание! – Так ты задержался у Анны? – уточнил брат с видимым облегчением. – Боялся, что братец твоей подруги опять утащил меня в участок? – Хавьер рассмеялся, живо представив себе эту картину. А ведь он был на волосок от того, чтобы снова оказаться в наручниках. Кожа на запястьях ощутимо зазудела, напоминая о недавнем не слишком приятном опыте. Честер ничего не ответил, уже вполне спокойно шагая рядом по одной из дорожек их небольшого сада. Старший решил для первого раза воздержаться от прогулок по парку, хотя до него было рукой подать, а младший не возражал. Мысли Хавьера возвратились к лейтенанту и его семье. Ещё когда он ехал в кэбе, на ум пришла мысль посмотреть подшивки старых газет, обращая больше внимания на статьи, которые его обычно не слишком интересовали. Вдруг в них мелькало знакомое имя? Однако начать следовало не с этого. Ведь Честер был хорошо знаком с семьёй, по крайней мере, с Анной и её родителями, осталось только придумать, как перевести разговор с праздника и невесты в нужное русло. А ещё… совершенно случайно среди его друзей был человек, который в силу профессии знал всё и обо всех. – Санфорд так помог с картиной, – сказал он задумчиво. – Почему бы нам не пригласить его на обед? Близнец кивнул, соглашаясь. Они как раз дошли до уютной беседки, обвитой хмелем с южной стороны так густо, словно на крышу накинули мохнатый зелёный плед. Честер расположился на недавно подновлённой и перекрашенной скамейке, Хавьер сел к нему поближе и случайно выдал своё нетерпение: – Лучше даже на завтрак, – ляпнул он, не подумав. – У тебя дело к мистеру Нэттли? – предположил Честер, отчего-то снова насторожившись. – Как к адвокату? Старший посмотрел удивлённо. Конечно, у него возникли кое-какие неприятности из-за тех злосчастных боев, однако никаких обвинений предъявлено не было, так что перед законом он был чист и в услугах Санфорда не нуждался. – Откуда такие мысли, брат? – теперь Хавьер был уверен, что Честера что-то гложет. – Я подумал… – пауза вышла довольно долгой. – Какие-то проблемы на фабрике?.. – Нет, всё в порядке, – Хавьер пожал плечами. Повисло молчание, и довольно тягостное, – близнецы на то и близнецы, чтобы понимать друг друга без слов. И каждый знал, когда другой что-то недоговаривает. Пытаясь скрыть неловкость, Честер поправил рукав домашней куртки, хотя та сидела безупречно. Хавьер снова взял разговор в свои руки и принялся рассказывать, какой очаровательной была невеста. Прелестная причёска, утончённое платье, счастливая улыбка, то и дело трогающая губы. – Я боюсь, что мог доставить Анне беспокойство, устроив спор с гостями, – повинился он. – Кажется, я снова нарушил дядины правила… Он лукаво улыбнулся, надеясь отвлечь Честера воспоминаниями об их детстве, когда отец был полностью поглощён делами фабрики, а дядя прививал племянникам подобающие, на его взгляд, манеры. Представители семьи Лань всегда были образцом благоразумия и сдержанности, и славились безупречным поведением. Все, кроме Хавьера, который вечно приносил семье беспокойство. Дядя наивно полагал, что к тридцати годам племянник наконец остепенился. Признаться, Хавьер и сам так думал… до недавнего времени. Последнюю пару лет он вёл размеренный образ жизни, тот, который так восхвалял дядюшка Хьюго, и был даже вполне этим доволен. Пока не осознал, что всё это время и не жил, по сути. Так, просто существовал. Теперь же он словно вдохнул свежего воздуха и мир заиграл новыми красками. – Кстати, – как бы между прочим заметил мужчина. – Вчера ты не сказал мне, что брат Анны служит в Скотланд-Ярде. – Так вы всё-таки встретились? – было забавно наблюдать смесь эмоций, отразившуюся на лице Честера. Смущение, удивление, радость: всё сразу. – Разве он мог не прийти на свадьбу сестры? – повторил слова детектива Хавьер и вдруг очень ярко вспомнил, как тот стоял у окна, вертя в руках стакан виски, явно чувствуя себя совершенно лишним. – У него плохие отношения с семьёй? – У мадам Цзян довольно сложный характер, – подтвердил младший. – И у её сына тоже. Хавьеру было приятно иметь с детективом что-то общее, пусть гордиться было и нечем. Однако известие о том, что Чейз в ссоре с матерью, его опечалило. Возможно, потому, что миссис Лань обоих своих сыновей любила в равной степени, без каких-либо условий, и даже несмотря на очевидные недостатки старшего. – Пригласи мистера Нэттли, но сразу после завтрака я уеду, – предупредил Честер, не желая углубляться в затронутую тему. – Хочу навестить Анну до того, как она отправится в путешествие со своим мужем. Надеюсь, они наконец договорились, куда поедут: во Францию – у мадам родственники в Париже, Марселе и Лионе – или к его близким в Италию. Это обстоятельство позабавило Хавьера, он живо представил, как девушка настаивает, что ей непременно нужна языковая практика, к тому же Париж – очень романтичный город. А уж как порадовало его понимание, что брат оставит их с Санфордом наедине для приватного разговора об одном детективе… – Значит, Анна знает французский, – заинтересовался Хавьер, подразумевая обоих детей мадам Цзян. Мужчина задумался, как «Пристрелю как бешеную суку!» будет звучать на другом языке. К сожалению, дядюшка Хьюго решил, что племяннику будет полезнее овладеть неблагозвучным немецким. Со временем он подучил и бранные словечки, но пользовался ими пару раз от силы, и то вынужденно. Проведя ещё немного времени в саду, братья вернулись в дом. Хавьер написал Санфорду Нэттли записку – в выходной день звонить в контору было бесполезно – всё равно адвоката там не застанешь. Поэтому он позвал Картрайда – сына кухарки, достаточно смышлёного и самостоятельного, чтобы доверить ему роль посыльного. Мальчик задержался, но возвратился с запиской, которая всё объясняла. «Дорогой друг, – писал адвокат. – Я ни за что не упущу возможность повидаться с тобой, особенно если миссис Стэнли порадует нас молочным пудингом». На этих словах Хавьер невольно пробежал языком по губам, определённо, пудинг был его любимым лакомством, а миссис Стэнли каждый раз изобретала что-нибудь новенькое, чтобы удивить гостей и порадовать хозяев. Он принял к сведению пожелание адвоката. «Я подумал, что ты не будешь против, если я воспользуюсь услугами твоего посыльного и твои телефоном. Я сообщил одному человеку, как со мной связаться, и надеюсь, утром он скажет, что не попал ни в какие неприятности. Тогда я буду за него спокоен». Адресат также не преминул прибегнуть к услугам посыльного и послал его, одиннадцатилетнего мальчонку, – подумать только! – в кабак «У Солта». За небольшое вознаграждение Картрайд доставил хозяину папку, в которую, по его же словам, была уложена уморительная карикатура и больше ничего. Хавьер не удивлялся кругу знакомых Санни – адвокат обречён вращаться в самых различных кругах, но на всякий случай объяснил сыну кухарки, что он слишком мал посещать такие заведения. Лань перечитал абзац ещё раз, внимательнее, отметил, что почерк в этом месте слегка плясал, выдавая волнение Санфорда. Похоже, речь шла о друге. Да, точно о друге. Если бы дело касалось кого-то из клиентов, адвокат отказался бы от встречи и провёл утро в конторе. Стоило расспросить об этом карикатуристе, не впутал бы он Санни в какую-нибудь историю. Обычно благоразумный адвокат держался подальше от шумихи, но ради близкого мог пойти… бог знает на что. Когда утром они обменивались рукопожатиями, от Санфорда пахло кофе и дымом, а ведь обычно он не курил, считая, что эта привычка распугивает клиентов. Хавьер тоже толком не спал ночью, мучаясь нетерпением. Благодаря Нэттли он, хоть на шажок, но окажется ближе к детективу. За завтраком адвокат выпил ещё две чашки кофе, чутко прислушиваясь, не зазвонит ли телефон. И чем больше проходило времени, тем тревожнее ему становилось. Оба фабриканта уже ловили себя на том, что тоже начинают волноваться о незнакомце и душевном здоровье адвоката, который наотрез отказался от чая с ромашкой и потянулся к кофейнику, который Честер нарочно отставил подальше, прежде чем встать из-за стола. – Я надеюсь, Ваш знакомый объявится, мистер Нэттли, – вежливо сказал он и на всякий случай поделился своими планами с Хавьером: – Брат, меня пригласили на постановку в Риджентс-парк. – Постановку? Я не знаю, но говорят, там театр прямо под открытым небом, – переспросил адвокат. – Сейчас такая хорошая погода для прогулок, я даже немного завидую! Хавьер пожелал ему хорошо провести время с подругой и её супругом – что-то подсказывало, что он тоже будет. На месте такого счастливчика любой был бы неразлучен с женой, особенно когда та намечает встречу с другом… мужчиной. – Скажи, Санфорд, что ты знаешь о человеке по имени Чейз Цзян? – прямо спросил Лань, стоило двери закрыться. Он не допускал мысли, что друг может не знать ответа хоть на один его вопрос. – Я имею в виду брата подруги Честера. – К которой он сейчас отправился? – уточнил Нэттли, только чтобы дать себе немного времени на размышления. – Цзян – редкая фамилия, – подтолкнул его Лань, побарабанив пальцами по столу. – Я не знаю, зачем ты им интересуешься, Хавьер, но не думаю, что это хорошая идея, – Санфорд вернул чашечку на блюдце, так и не отпив. – У нас возникли небольшие разногласия, переросшие в довольно неприятный конфликт, – пояснил фабрикант не слишком охотно. – Я хотел бы его уладить, но с тех пор, как Чейз арестовал меня, он считает… как бы помягче выразиться… – Арестовал, – эхом повторил Санфорд. – И это ты называешь небольшими разногласиями? – Скорее даже недопониманием, – постарался донести свою мысль Хавьер. – Но мистер Цзян не тот человек, которого я могу встретить в привычном окружении, чтобы объяснить: всё это – не более чем досадное недоразумение. – Если лейтенант узнает, что о нём наводят справки, он оторвёт голову сначала мне, потом вам с братом, – предупредил адвокат, выдавая, что знает больше, чем говорит, упорно продолжая делать вид, будто ему ничего не известно. – Интересно, от кого он это узнает? – Хавьер испытующе посмотрел на Нэттли, поспешившего спрятать лицо за чашкой с кофе, хотя напиток давно должен был политься у него из ушей. – Чейз вчера расспрашивал о тебе, – сдался адвокат, и по его лицу сразу стало ясно: вызвать к своей персоне интерес подобного толка – это совсем не хорошо. – И на твоём месте я бы не стал искать новой встречи. Лань вздохнул, потому что именно он, а не Санфорд Нэттли, был на своём месте и добрый дружеский совет представлялся ему не очень-то выполнимым. Однако посвящать в это посторонних Хавьер не собирался. Даже адвоката, которому с лёгким сердцем доверял дела фабрики. Ни к чему ему знать об этой стороне натуры клиента и друга. И так слишком уж заинтересовался, вон как глаза заблестели. Не ровен час начнёт копать совсем не в том направлении, в котором надо Хавьеру. – Я всё-таки рискну, – сказал он твёрдо, не оставляя Нэттли выбора, кроме как начать делиться информацией. – Где мне его найти? Кроме участка.