Небо Лондона

– Хавьер, да вы с Честером видно сговорились, – хихикнула Анна. – Стоит одному похвалить парижскую сирень, другой тут же начинает восхищаться итальянской осенью и климатом. Девушка сидела подле мужа на просторном диване в гостиной братьев Лань. Она рассеянно провела кончиками пальцев по обивке. Яркая фактурная ткань для него и кресел, занятых близнецами, была привезена из Индии и очень ей нравилась. И эти круглые вышитые подушечки привносили в сдержанный интерьер какое-то неуловимое чувство предвкушения праздника. – Думаю, твои друзья просто хотят, чтобы мы сами приняли решение, – улыбнулся ей супруг, нежно заключив ладошку Анны в свою. Было приятно посмотреть на эти маленькие трогательные знаки внимания, ничуть не выходящие за рамки приличий, но показывающие, что пару соединяют не только узы брака, но и искренние чувства. С момента свадьбы два любящих сердца были практически неразлучны. – Честно говоря, я удивлена Вашим приглашением, Хавьер, – лучшая подруга Честера оказалась очень проницательной. Её брат тоже сразу чувствовал подвох, в этом они были похожи. – Вы же не просто так это сделали? – Я сожалею, что не поступил так раньше, – фабрикант, не желавший поднимать интересующий его вопрос при новоиспечённом супруге Анны, отшутился. – Признаюсь, слушая, как брат перечисляет Ваши добродетели, я думал: «Такой женщины просто не существует в природе!» – Осторожнее, мистер Лань, не то я подумаю, что вы оба положили глаз на мою супругу, – предупреждение также прозвучало в шутливом тоне. Все присутствующие понимали: любые поползновения заведомо обречены на неудачу. Мистер Лань машинально улыбнулся. Он сосредоточенно думал о том, как бы отвлечь его… лучше всего вместе с Честером. Брату для его же спокойствия знать ничего не стоило – он и так в последнее время был сам не свой. – Анна писала, что Вас ещё задолго до свадьбы начали вводить в семейный бизнес, – произнес Честер. Может быть, Хавьер плохо скрывался, и младший уже догадался о его желании поговорить с Анной наедине? Если подумать, семья Цзян попала в крайне неудобное и невыгодное положение. Наследник, который должен был взять в свои руки бразды правления, предпочёл работу в Скотланд-Ярде. Выходит, они всерьёз готовятся передать текстильную империю человеку, носящему другую фамилию. – Наши семьи – давние партнеры, – прозвучало уклончиво, хотя для этого и не было причин. Анна поджала губки и взяла фарфоровую чашечку, отпив чая. – А с каких пор фабрика Лань интересуется тканями? – С тех пор, как небольшое семейное предприятие несколько вышло из-под контроля, – Честер остался невозмутим. На самом деле, сказано было очень мягко. Дело в том, что зимой у родителей на ферме родилось просто-таки рекордное количество ягнят редкой полутонкорунной породы, а это значило только одно – уже осенью семья Лань будет в буквальном смысле утопать в шерсти, которую не перепрясть и Трем Пряхам из сказки. Похоже, брат решил воспользоваться моментом и договориться о поставках первоклассного сырья. – Родители Честера и Хавьера держат овец, – Анна вернула чашку на блюдце и обратилась к мужу. – Помнишь мою любимую шаль? Я связала её из пряжи, которую спряла их матушка. На настоящей прялке! – Скоро ферма превратится в одно большое овечье хозяйство, – продолжал Честер, не то похвалив деловую хватку дяди, не то дивясь неугомонной натуре отца, который ещё недавно заявлял, что отправился на покой. – Не желаете взглянуть? – Ты забыл про кроликов, – со смешком заметил Хавьер. – Неужели до сих пор не пообещал привезти в подарок самого пушистенького? Брат только вздохнул. На самом деле кроликов он обожал. Один даже жил у них в доме, пока не повзрослел и не приобрел весьма характерный запах. На ферме же зверьки чувствовали себя просто замечательно! Толстенькие, чистенькие, они спокойно давались в руки. – У меня как раз есть образцы после весенней стрижки, – вспомнил Честер, спеша увильнуть от неудобного разговора, пока старший ещё чего не рассказал. – Не желаете ли взглянуть? Будто бы это мешало Хавьеру рассказать пару забавных историй, чтобы повеселить гостью. Например, о том, как на ферме появились семеро козочек – белых как молоко и удивительно кротких. – А Ваш брат тоже любит животных? – спросил Хавьер. – Только собак, – ответила та. – Когда мы были детьми, у нас был целый выводок: Принцесса, Милашка и беленькая – Жасмин. У него и сейчас есть собака, и привычке давать странные имена он не изменил. – Ангел, – машинально кивнул Хавьер, а ведь Анна только-только улыбнулась и заметно расслабилась, перестав ожидать от него сюрпризов. – Откуда Вы знаете? – с удивлением переспросила девушка. – Анна, Вы были правы, я действительно пригласил вас с мужем не просто так, – он старался быть предельно честным. Если опустить тот факт, что её брат просто свёл его с ума и занял все мысли, всё остальное было чистой правдой. Меньше всего Хавьер хотел играть с чувствами этой замечательной женщины, приязнь которой сумел завоевать, но другого выхода не было. Поэтому он рассказал обо всём. Как попал на злосчастные бои, и какое удручающее это было зрелище. Как был задержан детективом Цзян и каким милым псом оказался Ангел. Как пил чай вместе с одним из полицейских, дожидаясь Честера, который по его вине чуть с ума не сошел от беспокойства, и как дважды пытался объясниться с Чейзом. – Если бы это касалось только меня и лейтенанта, – сокрушенно проговорил Хавьер. – Однако боюсь, из-за моей ошибки пострадает доброе имя моего брата. Одно наше родство может бросить тень и на Вас, потому что Вы – его подруга. – Не корите себя, Хавьер, – она так растрогалась, что забыла об официальном: «мистер Лань». – Приходите к нам на чай в субботу. Я попробую сделать так, чтобы и Чейз был, но… Вы в любом случае приходите. Я сама испеку к чаю пирог, как во Франции. – Сами? – удивился мужчина. – Тогда уверен, он будет во стократ лучше, чем во Франции. Анна порозовела от полученной авансом похвалы. К неудовольствию Хавьера, образцов у брата было немного, так что и их с Анной приватный разговор получился довольно коротким. *** – Всё в порядке? – обеспокоенно спросила подруга, конечно же, заметившая изменение его настроения. Честеру никогда не удавалось провести Анну или старшего брата. – Вы не договорились со Стюартом? Честер взял эти образцы уже довольно давно. Овец постригли, едва установилась теплая погода, после шерсть прошла необходимую обработку и, надо сказать, превзошла ожидания фермеров. Даже человеку далёкому от производства пряжи и тканей достаточно было просто взглянуть и потрогать помещающееся в ладони белое облачко, чтобы убедиться в высочайшем качестве сырья. Разве они могли не договориться? Нет, дело тут было в самом Честере. Он сам себя не понимал. Стоило собеседнику упомянуть совершенно другого Вэйда и он вспомнил о художнике. Как он там? До чего же мистеру Лань не хотелось выпускать свою ношу из рук… Прошло уже столько времени, а Честер так и не смог выкинуть его из головы. – Нет, всё в порядке, – слабая улыбка не убедила девушку, да и не любил Честер улыбаться. – Помнишь, три дня назад в парке?.. – Конечно, помню, я так испугалась за тебя! – воскликнула девушка. – На кого-то напали, а ты пошёл его спасать. В одиночку! И полисмен слушать ничего не желал. – Всё обошлось, – уверил её Честер, уже сожалея, что заговорил об этом в присутствии брата, взгляд которого ощутимо похолодел. – Только мистер Инн повредил ногу. Я отвёз его к врачу, а после – домой. О нём есть кому позаботиться… Последнее прозвучало так, будто он пытался убедить в этом себя самого. Он и так сделал для незнакомца больше, чем было необходимо. Обратился к Сен-Клеру вместо того, чтобы отвезти пострадавшего в больницу. Однако Честер отчего-то не мог просто передать Вэйда Инна врачам и заняться своими делами. Район ему сразу не понравился. Многоквартирные дома, вроде бы чистые, но довольно унылые улицы. А уж когда кэб остановился у дома, больше похожего на башню, в душе Честера поднялся настоящий протест. Осмотрев ступени, ведущие к входной двери, Лань не смог сдержать возмущения и воскликнул: «Вам ведь придется взбираться по этим кручам!» Художник на это лишь беззаботно махнул рукой – по его мнению, ступени были сущим пустяком. Боль прошла, и он даже находил в себе силы радоваться пережитому приключению. Честер уже столько раз пожалел, что предоставил заботу о пострадавшем его экономке, которая, по словам мистера Инна, как раз в тот день взяла выходной, чтобы съездить к родным. Нужно было проявить настойчивость. Может, даже применить силу, в таком беспомощном состоянии он мог просто увезти художника, так почему же не сделал этого? Может, потому что ему хотелось, чтобы художник попросил об этом сам? Если бы он попросил… – Ты такой отзывчивый, Честер, – узнав правду, Анна наконец перестала думать о плохом. – Если ты до сих пор беспокоишься об этом человеке, может, тебе стоит послать к нему Картрайда? Пусть отнесёт мистеру Инну немного печенья, наверняка миссис Стэнли приготовила с избытком. Мужчина посмотрел на подругу с благодарностью. Это и правда совсем не будет выглядеть навязчивостью с его стороны. К печенью будет приложена записка, в которой он поинтересуется самочувствием художника и заверит, что тот может рассчитывать на его помощь. На какое-то время Честер даже уверился, что это и есть самый лучший выход в сложившейся ситуации, но… лишь до ухода Анны и Стюарта. Беспокойство вгрызлось в сердце с новой силой и после длительной борьбы всё-таки взяло верх над здравым смыслом. Честер сам взял свёрток с печеньем и впервые в своей жизни отправился к кому-то в гости без приглашения. Район, в котором жил художник, выглядел всё таким же неприветливым, редкие прохожие – какими-то серыми. К тому же начинал накрапывать дождь. Мистер Лань попросил кэбмена подождать и поднялся по крутой лестнице к знакомой двери. Честер всё ещё сомневался, правильно ли он поступает, придя сюда. Они же едва знакомы. Он сделал в конце концов достаточно, пора забыть об этом. Но что-то словно подталкивало его стучать снова и снова, несмотря на то, что на стук долго никто не отзывался: ни сам хозяин, ни его экономка. Лань уже подумал, что его не хотят видеть, и готов был уйти, когда изнутри послышались шаги. Художник предстал перед ним в непотребном виде – его домашний халат пестрел всевозможными пятнами. Заострившиеся черты лица, живописные круги под глазами и давно не мытые волосы говорили о том, что Честер не зря переживал. – Мистер Лань, – мужчина расплылся в улыбке, пожимая ему руку и не слишком-то смущаясь своего плачевного состояния. – Я думал, здесь есть кому о Вас позаботиться, – негромко проронил Честер, до крайности огорчённый увиденным. – Моя экономка… она приболела, – ответил Инн не сразу, как будто сперва пришлось что-то припомнить или подсчитать в уме. Это наводило на мысль, что никакой экономки на самом деле нет. – Не стойте под дождем, я и без того доставил Вам много неудобств. Отходя в сторону, чтобы пропустить визитера, он опирался на явно самодельный костыль и всё ещё пытался улыбаться. Получалось бледно. Честер решительно взял мужчину под руку, чтобы довести до места, где тот сможет сесть. Художнику принадлежала несуразная многоярусная квартирка, кажущаяся маленькой из-за беспорядка. Всё кругом было завалено тюбиками красок, набросками, кистями и карандашами… Посреди стола, предположительно обеденного, развалился толстый серый кот, не соизволивший хотя бы для приличия приоткрыть один глаз, чтобы взглянуть на гостя. – Вы не можете тут оставаться, – решительно заявил Честер, поражая самого себя такой настойчивостью. – Да всё в порядке! – художник попробовал убрать хотя бы кота, у которого вообще-то было своё местечко с мягкой подушечкой прямо у двери спальни. – Мисс Андерс завтра придет и всё уладит. – У Вас есть чемодан? – непреклонно спросил Честер, осторожно положив печенье на нагретую котом столешницу. Художник удивлённо кивнул. Что он мог подумать о мистере Лане? Они виделись второй раз в жизни, а он уже собирается забрать беспомощного незнакомца к себе в дом и проявляет просто непозволительное упорство. Что скажет брат? – Не могу же я оставить Саймона, – заглянув в свёрток, Вэйд первым делом попробовал угостить печеньем кота и только потом захрустел сам. – Не проблема, – лаконично ответил Честер, методично собирая вещи, которые могли понадобиться Вэйду в первую очередь. За всем остальным можно будет послать потом. И заодно нанять людей, которые бы тут прибрались. – Где Ваше пальто? Я отнесу вещи и Саймона в коляску и вернусь. А Вы пока оденьтесь. – Мистер Лань, Вы же не собираетесь?.. – художник явно не ждал такого напора и оторопело скомкал поданную вещь вместо того, чтобы накинуть на плечи. Потом вдруг воскликнул: – Мой этюдник! Но Лань и без напоминаний уже взял знакомый предмет, который остался стоять там же, где его оставили несколько дней назад. Кэбмен помог погрузить чемоданы, пока Честер уговаривал кота отцепиться от плеча и немного посидеть взаперти. Вэйд напрасно отказывался от пищи в пользу кота – что-что, а излишняя худоба Саймону не грозила. Кот был, может, и не жирным, но упитанным, плотно сбитым, с густым, пружинящим под рукой мехом. – Это всего на пару минут. Саймон, да? Славный котик… – Лань глянул, не слушают ли их разговор и понизил голос: – Хорошо, оставлю тебе своё пальто. Только потом обязательно верни, оно тебе велико! Когда он всё-таки отцепил от себя кота и на всякий случай слегка запеленал его, художник уже выбрался за дверь и возился с ключом. Запирать замок, балансируя на одной ноге, ему было явно не слишком удобно. Честер поддержал его. – Вы же не думаете снова поднимать тяжести? – с опаской спросил Вэйд. – Лестница слишком крутая, Вы сами знаете, что не спуститесь, – резонно заметил Честер, стараясь не измениться в лице. Всё же мистер Инн не был котом, чтобы фабрикант с упоением таскал его на руках. – А если Вы меня уроните? – Вэйд попытался пошутить. – Не уроню, – твердо ответил Честер. – Держитесь.