Небо Лондона

Укладываясь спать, Хавьер надеялся, что ему снова приснится лейтенант. Сон был таким реальным, как будто всё это безумие произошло на самом деле. Даже шея болела, только не из-за меток, оставленных пригрезившимся ему детективом, а из-за неудобного положения. Его мечте не суждено было сбыться. Во сне на него навалилась большая и очень тяжёлая туча, которая громогласно, с причмокиванием, урчала ему прямо в ухо. Только под утро он смог разлепить веки и убедиться, что-то серое, да к тому же ещё и мохнатое, действительно улеглось на его подушку. Стоило пошевелиться, и кот преданно заглянул в глаза, как бы говоря: «Смотри, благодаря мне ты не замёрз». Почему-то от незваного хвостатого гостя пахло выпечкой. Может, от туч всегда так пахнет? Холёный, с упругой лоснящейся шерстью, кот степенно слез и принялся вылизываться, доводя прическу на всем теле до идеала, хотя та ничуть не помялась во время сна. – Ты мне снишься, туча? – слегка хрипло спросил мужчина и, откинув одеяло, сел на постели. К тому моменту, как фабрикант умылся и привел себя в порядок, кот исчез. А может, и не было никакого кота. К тому же, как бы он сумел просочиться с улицы сквозь едва-едва приоткрытое окно? Сплошные вопросы… В коридоре Ланя ждала новая неожиданная встреча. Какой-то мужчина, опираясь на бабушкин костыль, разглядывал пейзаж, украшающий нишу. Раньше в ней был кухонный лифт, старый и такой шумный, что при ремонте его решили не восстанавливать. Хавьер видел этого человека впервые. Добротные брюки, распоротые по шву до колена, чтобы в штанину прошел гипс, под распахнутым жилетом простая сорочка. Рассыпанные по плечам тёмные волосы чистые, но видно, что давненько не встречались с расчёской и ножницами. Выглядел человек гораздо более по-домашнему, чем сам Хавьер, который, на минуточку, был у себя дома. – Вот теперь всё встало на свои места! – обрадовался он, открыто улыбаясь и протягивая руку для рукопожатия. – Доброго утра, мистер Лань. Меня зовут Вэйд Инн, я гость мистера Честера. Удивиться полагалось гостю, а в итоге изумлен был Хавьер. Пожалуй, это был первый человек, который сразу и безошибочно определил, что перед ним другой близнец. Путались даже родные. – Я искал своего кота, – признался мистер Инн. – Я не знаю, куда он подевался, – ответил Лань, убеждаясь, что мохнатая туча не была утренней грезой. – Кажется, я спал с ним… – Как Вы могли, бесстыдник? – рассмеялся Вэйд, да так заразительно, что Хавьер невольно улыбнулся в ответ. Эта открытость не шла ни в какое сравнение с угрюмостью лейтенанта Цзян, но сразу же располагала к несколько фривольному собеседнику. Кажется, Лань понимал, почему брат сделал такой выбор. Честеру было бы сложно в чем-то отказать такому приятному человеку, однако стоило всё же навести о нем справки, а лучше познакомить их с Санфордом, тогда уж он точно будет знать всю подноготную их нового знакомого. А заодно выяснит ещё что-нибудь интересное о Чейзе, например, где тот живёт. Завтракали они втроём, потому что в адвокатской конторе никто не подошёл к телефону. Хавьер готов был поклясться, что за всё время услышал от брата от силы два слова: «доброе» и «утро». Зато Инн… Сперва он нахваливал еду. Вчерашняя утка, по его словам, просто таяла во рту, да и завтрак оказался пальчики оближешь. – Вы просто не представляете, как я обязан и признателен Честеру за его доброту! Ведь он спас меня дважды – мы с Саймоном умирали от голода совершенно одни в этом городе, – драматизм ситуации был явно преувеличен, по крайней мере, если судить по весу кота. – Я говорил, что перебрался в Лондон в начале весны и, кажется, ещё не завел тут достаточно близких знакомств? – Вы прибыли издалека? – вставил Лань, хотя собеседнику это вовсе не требовалось. Он старался выговориться разом за все три дня молчания. – Решил сменить обстановку. Пожил немного тут, немного там, посмотрел мир, и знаете, сам не заметил, как прикипел к этому городу, несмотря на то, что не все люди здесь радушны, как Ваш брат, – он встрепенулся, порываясь встать, но только неловко дёрнулся и скривился от боли. – Мне надо вернуться! Из-за проклятого гипса я совсем забыл внести арендную плату! Эта ужасная женщина нагрянет с минуты на минуту и выбросит все мои рисунки и вещи! Она уже трижды обещала вышвырнуть меня вон, эта сумасшедшая старуха! Хотя, признаться, выглядит она просто… выше всяких похвал. Настоящая леди, из чистейшей стали. Я даже написал её портрет, но он тоже остался дома, увидит – мне точно несдобровать! Честер ничего не сказал, только просяще посмотрел на старшего брата, предоставляя ему принять решение. Сам он непременно бы согласился помочь новому другу и выплатить задолженную сумму и ещё за несколько месяцев вперёд. – Уотсон, – негромко позвал Хавьер. – У нас большой дом, поэтому Честер решил сдать гостевые комнаты на первом этаже господину Инну. Прошу, займитесь его вещами, это срочно, всё нужно упаковать и перевезти сегодня до обеда. И ещё, я выпишу чек, Вам нужно оставить его или передать арендодателю. – Как скажете, мистер Лань, – последовал лаконичный ответ этого невозмутимого человека. Мистер Стэнли служил в этом доме, сколько Хавьер себя помнил, и привык отвечать взыскательным требованиям Хьюго Джеральда Ланя. Даже когда во время ремонта случился пожар, этот человек сохранил невозмутимое лицо и потушил огонь водой из напольной вазы, предварительно вытащив из неё охапку нежных гортензий и аккуратно уложив цветы на стол. Собственное решение показалось Хавьеру чуть ли не гениальным. Даже если мистер Инн замешан в чем-то противозаконном, им не смогут предъявить обвинения в укрывательстве преступника. К тому же Вэйду и самому, вероятно, не хотелось обременять их и пользоваться добротой Честера вплоть до полного выздоровления. Уладив это дело, фабрикант решил перейти к допросу, который планировал провести ещё вчера. С той только разницей, что из словоохотливого гостя не придется вытягивать эту историю под пытками. – Как Вы с Честером познакомились? – спросил Хавьер, улучив момент, когда собеседник отправил в рот сразу половину булочки, щедро намазанной маслом. И улыбнулся, когда тот начал жевать активнее, явно торопясь получить возможность снова заговорить. – Это очень интересная история! – серые глаза на живом лице азартно засверкали, делая его совсем молодым. – Это случилось в Риджентс-парке в прошлое воскресенье. Только я разложил свой этюдник, как ко мне прицепились какие-то обормоты. Требовали, чтобы я выворачивал карманы, не то хуже будет. Я, конечно, вежливо отказался и заверил, что там нет ничего достойного их внимания, но те люди оказались такими настойчивыми, что мне пришлось обороняться. Где мой этюдник? Надо было давно бросить ту кисточку в огонь от греха подальше, а то Вы подумаете, будто я ею кого-то заколол! Хотя эта кисть очень подходит для мелких деталей, у меня было несколько таких, но она – без преувеличения лучшая. Может быть, попробовать просто заменить ручку? Хавьер подозрительно глянул на мужчину, но тот выглядел совершенно бесхитростно… К тому же только дурак станет говорить такие вещи, если действительно совершил нечто подобное. Идиотом гость отнюдь не был… Иногда у него был очень проницательный взгляд. – Я уж решил, плохи мои дела, – намазывая маслом вторую половинку булочки, продолжал художник. – И вдруг, точно ангел из небесного воинства, на поляну, где мы сражались, снизошёл Ваш брат. Я никогда не видел, чтобы кто-то так бился! Подумал ещё: «Да какие это бандиты? Так, дети малые!» *** Уотсон вернулся очень быстро, этого времени хватило бы дворецкому только для того, чтобы доехать до места и тут же вернуться назад. Они успели покончить с завтраком, немного поговорить об искусстве и составить договор, который полностью устраивал Хавьера и Вэйда. Минуту назад, ставя на бумагах свою подпись, Честер чувствовал себя счастливым и успокоенным, но при появлении дворецкого несколько напрягся. – Мадам Цзян уже наняла рабочих, мистер Лань, – сообщил он, не став уточнять, что те должны были без всякой жалости отправить вещи художника на свалку. – Я передал чек, как Вы и просили, и сообщил, куда следует доставить вещи мистера Инна. – Мадам Цзян? – переспросил Честер. – Юфимия? – Да, мистер Лань, домовладелица, – подтвердил тот сдержанно. – Вы знакомы с этой фурией? – воскликнул мистер Инн. Честер заметил, как быстро художник закрыл рот, поймав его осуждающий взгляд, и тут же перескочил на другую тему. – Скоро здесь будут все мои краски! Поверить не могу, уже руки чешутся. У вас потрясающий дом, при луне – особенно, я уже говорил мистеру Честеру и повторюсь. Если Вы не возражаете, я бы и интерьеры нарисовал. Диван в гостиной настоящее произведение искусства, и этот камин! А какие бы вышли портреты! Несмотря на то, что хотя бы кому-то из близнецов давно пора было находиться на фабрике, обоим пришлось задержаться дома ещё ненадолго. К воротам особняка подъехал кэб и оттуда в жуткой спешке выскочил не кто иной, как Санфорд Нэттли. Он чуть ли не бегом преодолел расстояние до парадной двери и замолотил по ней кулаком, игнорируя дверной молоток. – Где он? – в праведном гневе возопил адвокат, едва Мэдисон ему открыла. – Где этот гнусный бумагомаратель? Богом клянусь, я из тебя душу вытрясу, Вэйд! По всей видимости, напуганная девушка указала, в какой стороне следует искать. Честер направился к двери, намереваясь в случае необходимости утихомирить гостя. Тот никогда так себя не вел, даже в тот единственный раз, когда на Рождество напился чересчур крепким эгг-ногом. – Ты не можешь меня бить, Санни, я раненый! – пытался увещевать адвоката Вэйд, обращаясь к нему, как к старому знакомому. – Куда, скажи на милость, ты пропал? – напустился на него Санфорд, начав немного остывать. – Ты не позвонил, а я – думай, под каким кустом тебя закопали! На квартире тебя нет, я уже был в полиции, на меня всех собак спустили, а сегодня я вдруг узнаю, что твои вещи куда-то перевозят! – Мистер Нэттли, выпейте чаю, – прервал его гневную тираду Честер, которому было неприятно выслушивать этот разговор на повышенных тонах. Неприятно вдвойне, потому что это касалось его… теперь уже арендатора. За завтраком Вэйд выставлял его своим героем-спасителем и ангелом-хранителем в одном лице. Не поэтому ли пришлось заступиться за художника? – Санни, не надо на меня так смотреть! – Да ты! – адвокат потерял дар речи. Откашлялся. Голос стал жалобным: – Ты пропал, твой кот пропал, а они сидят в своем участке как ни чем не бывало. Я их всех засужу, да так, что без последних штанов останутся. – И что же наши бравые полисмены будут делать без штанов на улицах Лондона? – невинно спросил Вэйд. – Ты только представь это зрелище! – Кое-кому, пожалуй, даже пойдёт, – неожиданно поддержал это безобразие старший брат. Честер уставился на него, не узнавая эту довольную усмешку. Санфорд почему-то обречённо вздохнул.