Небо Лондона

Честер постарался пораньше уладить все дела на фабрике и вернуться домой, чтобы проверить, как прошло переселение художника в гостевые комнаты. Уотсон всё держал под контролем, или почти... В холле открылась небольшая персональная выставка из тех работ, что были обрамлены. – Честер, доброго вечера! – раздался весёлый голос художника с вершины лестницы, безошибочно определившего, который из близнецов вошёл в дом. Стало даже интересно, где потерялось обращение «мистер», но вместо того, чтобы это обдумать, Лань взбежал по лестнице, чтобы помочь художнику спуститься. Тот благодарно ухватился за его руку, перестав опираться на костыль. Прижался тёплым плечом. – Вы просто обязаны показать мне сад, Честер, – заявил мужчина, с явным удовольствием обозревая картины. – Тем более, что я уже обошел почти весь второй этаж вашего замечательного дома вместе с милой Мэдисон. – Осторожнее, Вэйд, Вам надо быть осторожнее, – он решился тоже назвать его по имени, а не мистером Инном, и от этого короткого слова лицо художника озарила улыбка. – Уотсон будет очень недоволен, если Вы будете ухаживать за его дочерью. – Мэдисон – его дочь? Подождите, но она же даже близко не похожа на миссис Стэнли, а с Картрайдом так вообще ничего общего! Подбородки, скулы, носы… – принялся перечислять тот, разгибая пальцы. Казалось, ещё чуть-чуть, и он выронит костыль. – Конечно, не похожи, они же не родные брат и сестра, – прервал его рассуждения Честер, поражаясь, как можно спускаться по лестнице со сломанной ногой и при этом смотреть куда угодно, но не на ступени. – У Картрайда фамилия его отца – Бриджес. – Так что насчёт небольшой прогулки? – уточнил художник, заглядывая Честеру в глаза. – А то пойду и приглашу горничную. Что делать будете? Честер и сам не знал, что он тогда предпримет, но предложение Вэйда совершенно не пришлось ему по душе. Они одолели спуск, но художник не спешил отпускать его, что-то высматривая в глазах. – Честер, бог ты мой, – прозвучало как будто несколько двусмысленно. – Вы правда подумали, что я причиню беспокойство такой милой девушке? О, мое пальто, как любезно с Вашей стороны, а я о нём и забыл! Раньше Честер подавал верхнюю одежду только дамам, но с Инном выходило так естественно, что он и сам не заметил, как это стало входить в привычку. Небо хмурилось и вроде как начинало накрапывать, если выйти так легкомысленно одетым, можно легко подхватить простуду. – Вам не стоит подниматься на второй этаж, пока кости не срастутся, – напомнил он о наставлениях Сен-Клера, рекомендовавшего оставить ногу в покое и дать организму самому позаботиться обо всем остальном. – Но оттуда такой вид на сад, – возразил художник, потянув его к дверям. – Ерунда, на мне всё заживает, как на коте, вот увидите. Может, это и правда было ерундой? Художник чувствовал себя хорошо и пребывал в благоприятном расположении духа. Оказавшись на улице, он сразу же рассмеялся, указывая куда-то вправо от крыльца. – А вот и кот! Я-то думал, тебе ни за что не взобраться на такую верхотуру, Саймон! – крикнул он любимцу, всеми четырьмя лапами обхватившему внушительный ствол яблони примерно на высоте человеческого колена. – Горжусь тобой! Похоже, о том, что кот может застрять на дереве, можно было не беспокоиться, а немного физических упражнений было ему даже на пользу. Успокоенный Честер выбрал свою любимую дорожку. Кот оторвался от яблони и решил составить им компанию, грузно подбежал и плюхнулся под ноги, переводя дух. Со своим пушистым провожатым, горделиво вышагивающим задрав хвост трубой, они дошли до беседки. Кот тут же забежал в неё, под крышу, чтобы не мочить шубку, хотя дождем висящую в воздухе морось сложно было назвать. Где-то вдали сверкнуло, значит, дождь скоро усилится. – Вот здесь! – объявил Вэйд, не удосужившись указать направление. – Идеальное место! Утром солнце будет как раз с этой стороны. А знаете, для чего идеальное? Конечно же, для портрета! Ненавижу вставать ни свет ни заря, но утреннее солнце как нельзя лучше красит людей, да и котов тоже. Я бы нарисовал Вас с этим меховым воротником, но боюсь, позировать с таким грузом будет не очень приятно. Да и когда я пытаюсь заставить его сидеть смирно… – Не нужно заставлять, – тихо произнес Честер и, о чудо, собеседник умолк и прислушался. – Саймон ведь кот, а коты не любят, чтобы ими помыкали. Но если проявить немного терпения, он сам не захочет никуда убегать. Художник отчего-то опустил взгляд на свои руки, будто только что осознал, что лестница давно кончилась, а он продолжает цепляться за фабриканта. Честер не возражал, да и поздно было отскакивать друг от друга. Некоторое время оба молчали, пока мельчайшая мокрая взвесь в воздухе не стала более назойливой. Честер давно вот так не останавливался и не смотрел по сторонам. Знакомый с детства сад заиграл странными пепельно-серебристыми красками, но эта гамма не вызывала уныния. Такими же были глаза художника, которому всё здесь было ново и интересно. Он постоянно что-нибудь хвалил: лужайку, деревья, собственного кота, который запрыгнул на скамейку, а оттуда на перила беседки. И как он только удерживался на такой жердочке и не падал? – Вернёмся в дом, – предложил Честер, хоть ему и нравилось слушать Вэйда. – Дождь усиливается. – Не может быть и речи! – возразил тот, указывая костылем куда-то вверх. – Вы хоть представляете, как может выглядеть Ваш сад в грозу? Вы-то представляете… Я просто обязан посмотреть! Честер с трудом поборол желание сгрести художника в охапку и унести в дом против его воли. Физически он легко мог это сделать, но Вэйд не был котом, чтобы так запросто таскать его. – Мы можем укрыться от дождя на Вашей веранде, – предложил он, надеясь всё-таки увести художника в дом прежде, чем дождь разойдётся всерьёз. – На веранде? – чуть ли не подскочил тот. – В вашем доме есть веранда?! – Да, и Вы её у нас снимаете, – напомнил Лань, поражаясь, как можно дружить с адвокатом и при этом ставить подпись на договоре, который не удосужился прочитать. – Оттуда точно такой же вид. – Это просто подарок небес! – глаза мистера Инна так и засверкали. Как будто в них задержалось отражение далекой молнии. – Вы знаете, что любой уважающий себя художник мечтает о собственной застеклённой веранде? Идёмте скорее, я хочу её увидеть! Художник настойчиво тянул спутника, хотя совершенно не знал, куда идти, лишь бы не стоять на месте. Рядом с пристройкой, которая появилась позже самого дома, уровень земли понижался и вместо того, чтобы сделать насыпь или устраивать террасы и клумбы, рабочие просто снабдили веранду невысокой деревянной лестницей с шестью ступенями, которая до этого дня казалась Честеру удобной. Возможно, дело было в том, что они давно не вызывали плотника, или в тоненькой водной пленке, успевшей покрыть доски. А может, Вэйд снова смотрел на небо, в окна, на Ланя, куда угодно, но только не под ноги. Одного неловкого движения хватило мистеру Инну, чтобы потерять равновесие и инстинктивно схватиться за плечо Честера. Лань видел, как зажмурился художник в ожидании удара о землю, успел среагировать, подхватить, однако уже его ноги поехали на скользкой от дождя древесине. Какая-то доля секунды и вниз полетели уже оба. Художник ненадолго затаился, прижимаясь щекой к груди Честера, в которой часто колотилось сердце. Потом приподнялся, осторожно приоткрыл один глаз, затем второй. Серые. Грозовые. Честер лежал на земле под ним, бабушкин костыль валялся чуть поодаль, вездесущий кот смотрел на происходящее с третьей ступеньки. – Я такой неловкий… – не то пожаловался, не то констатировал художник, не делая попыток вставать, только придвинулся ещё ближе. – Честер, я… – Вы не ушиблись, Вэйд? – Лань и сам почему-то не спешил его отпускать. – Знаете, я сейчас очень хочу, – он будто не понял вопроса и всё смотрел пристально и странно. – Хочу Вас рисовать. *** Дождь хлынул. Потек за воротник, крупными каплями упал на привлекательное лицо фабриканта, а Вэйд всё никак не мог оторваться от глаз Честера. Наконец он видел их совсем близко. Тёплые, янтарно-карие, с тонкими темными лучиками, разбегающимися от зрачка. – Разверзлись хляби небесные, – сказал он невпопад. – Мгм, – подтвердил Лань, совершенно ошарашенный его поведением. Инн и сам от себя шалел, и что на него нашло? Оказался в чужих объятьях и совсем голову потерял! И всё-таки Честер его поймал. Помог приземлиться очень мягко, не повредив больную ногу ещё больше. Запачкал из-за него одежду и теперь лежал на земле под дождем вместе с ним. Инн рассмеялся от чувства, как будто Кайла, Кейт, Келли, Кира и Клер как-то выбрались из-под стекла и теперь порхали у него в животе, трепеща невесомыми крылышками. Саймон требовательно мяукнул. В кошачьем голосе слышалось: «Откройте мне дверь, а потом можете кататься по траве сколько хотите». Пришлось всё-таки сползти с Честера, а через пару секунд Лань уже помогал ему подняться и опереться на костыль. – После такого приключения мы заслужили сухую одежду, горячий чай и пледы, – сказал Вэйд. – Я угощаю! Пока Честер ходил переодеваться, художник тоже привёл себя в порядок, вернее, наскоро прошёлся щеткой по штанам и пальто. Потом достал коробочку с пастелью, та нашлась на удивление быстро среди других принадлежностей для рисования, педантично рассортированных Уотсоном. Захватив блокнот для набросков, где уже были портреты другого близнеца, он попросил Мэдисон позаботиться о замерзших обитателях дома. Несмотря на то, какой напряжённый у слуг выдался день, девушка с радостью исполнила его просьбу. Так что к приходу Честера на столе уже стоял чайничек и ровно столько печенья, чтобы они заморили червячка, но не испортили аппетит перед ужином. – Вы выглядите так, будто у нас свидание! – воскликнул художник, приглашая Честера расположиться в одном из кресел. – Ну и как Вам быть гостем в собственном доме? Утром близнецы одевались так, чтобы выглядеть на фабрике представительно… как будто с такими породистыми лицами кто-то мог бы спутать их с рабочим, напяль они оба даже самые грязные робы. Сейчас Честер оделся для Вэйда – и это было само по себе волнующе! А особенно приятно было увидеть на нём шелковый шейный платок изумительного мятного оттенка. Нет, это не могло быть простым совпадением! – Странно, – осторожно заметил тот. Дождь разошелся и хлестал по стёклам, гремело уже не переставая, и задержавшийся Хавьер, должно быть, вынужден был пережидать непогоду на фабрике, чтобы не промокнуть до нитки. – Плед, – напомнил Вэйд, которому хотелось сделать образ Честера чуть более домашним. – Нет-нет, не так. Позвольте, я сам. Было немного неудобно драпировать ткань, балансируя на одной ноге, но результат того стоил. Клетчатый плед спустил тяжёлую кисть на грудь мужчины, мягко обнял со спины и живописно свесился с подлокотника его кресла. – Вот так – просто идеально! – он лучезарно улыбнулся, подбадривая Честера, и сам угнездился напротив него, подложив подушку так, чтобы на неё можно было пристроить блокнот. – Вы впервые позируете? Такой напряжённый вид! А я ведь ещё даже не взял в руки пастель. Поверьте, это намного проще, чем управлять фабрикой. Представьте себе, для этого Вам достаточно просто сидеть тут и пить чай!