Небо Лондона

Несмотря на то, что вечер субботы выдался на редкость холодным, воскресенье порадовало жителей Лондона ясной солнечной погодой, а не очередным ливнем. Хавьер больше половины ночи провел в раздумьях о мистере Цзян, не простудится ли тот и не сорвутся ли его планы, а к завтраку его разбудил… нет, не Уотсон, как это частенько бывало, а щекотный кошачий хвост, легонько метущий по лицу. Саймон, разумеется, сделал вид, что понятия не имел, чем занималась эта своевольная часть его тела последние несколько минут. Его хозяин также чувствовал себя как дома и благосклонно принимал заботу миссис Стэнли, которая вспомнила старый дедовский рецепт и приправила его омлет растертой в муку яичной скорлупой, чтобы кости быстрее срастались. Младший брат наблюдал за тем, как художник рассыпается в благодарностях, на редкость прохладным взглядом и даже не пожелал близнецу доброго утра в ответ на его приветствие. Кот протопотал под столом и обтерся о ноги Честера, получив свою порцию несколько рассеянных поглаживаний. Потом с некоторым трудом втиснулся за спину Вэйду, который с удовольствием почесал его между ушами, взлохматив серую шерстку. – Я думал, у кошек не принято здороваться, – заметил художник восхищенно. – Это Вы его научили, Честер? Я видел, как Вы вчера говорили с Саймоном о птичках, и у него была такая физиономия, будто он всё понимал. Вы просто заклинатель кошек! Похоже, Честер не ожидал, что о его приватных беседах с чужим котом станет кому-то известно, но Хавьер ясно видел, что похвала была ему приятна. Прямо сейчас у него на глазах происходило кое-что очень интересное. С его стороны было просто ужасным поступком вмешиваться или торопить события, и тем более пользоваться чужой увлеченностью… Это было удивительно, странно, до ужаса непривычно, и в той же мере забавно, но в том, что младший брат заинтересован в художнике, Хавьер был более чем уверен. А то, как явно ему симпатизировал мистер Инн, заметил бы и слепой. – Признаюсь, выглянув в окно, я подумал, что буду завтракать в одиночестве, – сказал Хавьер, уже окончательно для себя решивший ковать железо, пока горячо. – А брат будет охранять Вас от разбойников, которые водятся в Риджентс-парке. Придется прибегнуть к нечестным методам, если это позволит заняться своим делом, не заставляя близнеца волноваться. Он и так постоянно переживал, то и дело просил не задерживаться, звал ехать домой вместе. Видно, боялся повторения истории с теми злосчастными боями, после которой Хавьер вынужден был скрывать свой интерес. Если Честер узнает, что он собирается наведаться в полицейский участок – ни за что не пустит туда одного. – На тот парк я пока насмотрелся, – возразил художник, но уже чувствовалось, что он ухватится за поданную фабрикантом идею. Это немедленно произошло. – Я пока не слишком хорошо знаю Лондон… Честер, Вы согласитесь показать мне что-нибудь из своих любимых мест? Может быть, с видом на Темзу, она сейчас, должно быть, вся светится и переливается! – Если хотите, Вэйд, – тихо ответил брат, смущённо отводя глаза, чтобы художник, наклонившийся к нему, перестал в них заглядывать. Хавьер сделал вид, будто совершенно ничего не замечает, и раскрыл газету сразу на разделе, повествующем о преступлениях, совершенных или раскрытых в Лондоне. Нужно было только немного подождать и претворить свои планы в жизнь. Вот бы скорее увидеть глаза лейтенанта Цзян! Он будет метать молнии, когда узнает, с какой целью Хавьер к нему явился… Ещё хорошо было бы встретить сержанта Смита и поблагодарить за чай. Когда этот добродушный парень спросит о цели визита, Хавьер небрежно бросит, что вообще-то намерен написать заявление, но хочет, чтобы его непременно принял лейтенант Цзян. Возможно, потребуется подождать какое-то время в его кабинете… В том, что у Чейза есть кабинет, он не сомневался. Приватность не помешает. – Брат, почему бы тебе не отправиться с нами? – прервал его мечтания голос Честера. Сердце ухнуло куда-то в живот, где полагалось оказаться несколько позабытому завтраку. Неужели младший что-то заподозрил? Но как? Он же был осторожен и старался выглядеть невозмутимо. Перестарался? Где он допустил ошибку? Срочно нужно было что-нибудь придумать, и идея пришла сама собой. – Я бы с радостью присоединился к вам, мне и самому не сидится дома, – сказал он, ласково улыбаясь. – Но я собираюсь снова проехаться верхом по тому маршруту, который подсказал мне Санфорд. В прошлый раз мне очень понравилось! Выделяя слово «очень» интонацией, он нисколько не кривил душой. Та верховая прогулка была чудо как хороша от начала и встречи с лейтенантом и почти до самого конца. Хорошо, что он не говорил Честеру о трупе… Вот как раз сегодня об этом мистере Рамзи написали в газете – найден зарезанным ножом для чистки овощей. – Через пару недель сможем выехать все втроем, – не стал унывать мистер Инн, хотя едва ли кости могли срастись так быстро. Когда ещё Сен-Клер разрешит ему нагружать ногу? – Обожаю быструю езду! Всадник приподнимается в седле, ветер треплет его одежду и волосы, подхватывает хвост лошади, они устремляются к цели, двигаясь синхронно в едином ритме, который задаёт бег животного… Стоило ли говорить, что в его представлении всадником был Честер. Говоря всё это, художник ни на секунду не отвёл от него глаза. Оба брата невольно улыбнулись тому, насколько восприятие мира художником отличается от их собственного. И только Саймон не попался на уловку Хавьера и смотрел своими рыжими глазищами как будто осуждающе, но пока отчего-то не сдал его брату с потрохами. Кажется, сегодня ночью кто-то будет отлучен от своей пушистой грелки. *** – Цзян, к тебе посетитель, – в кабинет заглянул секретарь, единственный человек во всем участке, с которым Чейзу ни разу не удалось крупно поссориться. Детектив порой выводил из себя даже терпеливого Смита. – Хочет сделать какое-то заявление. Он махнул рукой, разрешая впустить визитёра, но даже глаз не поднял от отчёта, когда послышались его шаги. Человека, которого закололи недалеко от места, куда они с Ангелом до недавнего времени выбирались на пробежку, ненавидели, кажется, все, кто знал или даже только догадывался о его существовании. – Чем могу помочь? – спросил мужчина, когда Ангел встал со своего места под столом и подошёл понюхать посетителя. – Офицер, рад видеть Вас, – мягкое приветствие, от которого детектива передёрнуло и он едва не сломал карандаш, вдавив его в бумагу и оставив жирный след. – И тебя, Ангел. Чейз встал из-за стола, подождал, пока секретарь притворит дверь, и в один шаг оказался рядом с человеком, который трепал его собаку за ухом. С силой, безнадежно сминая, сгреб в кулак шейный платок цвета кобальта, который омерзительно подчеркивал льдистый оттенок глаз фабриканта. – Тебе, блядь, жить надоело?! – дёрнул вверх, заставляя отпустить Ангела и выпрямиться. – Ты… Он растерял обычное красноречие, задыхаясь от смеси ярости и удивления. Каков наглец! И как у этого Ланя хватило духу сюда явиться? После всего! Тот снова, уже знакомым жестом, накрыл его руку своей, отрывая побелевшие от напряжения пальцы от безупречно светлой одежды без единого пятнышка. Опять царапнула мысль, что фабрикант сильнее, чем кажется, это неприятно удивляло. С виду не хрупкий, про человека его роста такого, пожалуй, не скажешь, но худой и даже по-своему изящный. Жилистый, нашлось-таки подходящее слово, прежде чем Чейз спохватился, чем, собственно, занимается вместо того, чтобы обложить подлеца отборной бранью. Момент был упущен, кипящая всепоглощающая ярость схлынула, и он пока не мог разжечь её снова. – Лейтенант, Вам никто не говорил, что вежливостью можно добиться гораздо лучшего взаимопонимания? – тон мистера Ланя по-прежнему был обманчиво мягок. Чейз скрипнул зубами. Он ещё и поучать будет! Это походило на какой-то театр абсурда. Полная несуразица от начала и до конца! Цзян сделал глубокий вдох и постарался говорить спокойно и раздельно: – Что Вам нужно от моей семьи? – помнится, этот вопрос он уже задавал. А получил ли на него сколько-нибудь внятный ответ? – Почему Вы решили, что мне что-то нужно от Вашей семьи? – вежливо уточнил Хавьер. Чейз на самом деле не знал. Лань незваный явился на свадьбу Анны, был у Чаттеров и приглашал их к себе, но ничего больше не сделал. Он и правда неплохо разыгрывал из себя друга, но детектив чуял: что-то здесь нечисто. – А сейчас я и вовсе пришел к Вам как к представителю правопорядка по делу, непосредственно связанному с Вашей профессией, – продолжал фабрикант вполне рассудительно. – Так могу я присесть? Крыть было нечем. Чейз не мог просто взять и выставить его вон, как бы сильно ему этого ни хотелось. Сбагрить Смиту – тоже не получится, мерзавец ведь уже на весь участок заявил, что хочет беседовать именно с ним. Пришлось смириться со своей участью и вернуться на рабочее место, скомкать и выбросить испорченный лист бумаги. Нужно представить на месте Ланя кого-нибудь другого. Да хоть бы этого клятого Рамзи, нажившего себе полгорода врагов… Хотя, мёртвый, он едва ли пришел бы жаловаться. Чейзу необходимо было абстрагироваться, или он за себя не ручался. – Итак, какого рода заявление Вы хотели сделать? – он сложил руки на столе и с прищуром взглянул на опустившегося в кресло для посетителей настойчивого визитера. Воображение напрочь отказывалось видеть в нём покойного или кого-то ещё. Это по-прежнему был Хавьер, мать его, Лань, проклятый фабрикант, в своём дорогом костюме, которого так и хотелось хорошенько извалять в грязи, как при первой их встрече. Ещё и Ангел улёгся у его ног, а не у ног хозяина. – О превышении полномочий одним из служителей правопорядка, – спокойно сообщил Лань. – Дайте-ка подумать: преследование, угрозы, нанесение побоев… – Одним из полисменов? – с подозрением переспросил Чейз, уставившись в стол, потому что смотреть на этого человека было выше его сил. – Его имя? – Лейтенант Чейз Цзян, – с готовностью отчеканил Хавьер. – Да Вы, блядь, издеваетесь?!! – детектив при упоминании своего имени сломал-таки карандаш, жалея об одном: что это не шея мерзкого прохвоста. – Может, Вы богаты и владеете своей сраной фабрикой, но это не значит, что я не могу упечь тебя в кутузку на пару месяцев. Например, за преследование. И посажу, не сомневайся, в лучшую камеру. К матёрым. Они оценят такой симпатичный подарок! И если ещё раз попадешься мне на глаза, от тебя не останется грёбаных воспоминаний. Вам всё понятно, сэр? – Так Вы находите меня симпатичным, детектив? – почти ласково переспросил Хавьер, извратив его слова до неузнаваемости. – Тогда не понимаю, к чему всё это? Камеры, наручники, упомянутые Вами джентльмены. Нашу проблему может решить чашечка чая. – Смит, налей ему чаю и выпроводи вон! – крикнул Чейз, догадываясь, что сержант дежурит за дверью. Он контактировал с Ланем слишком долго, подвергся его чарам и теперь благоволил ему. – Нет уж, налейте сами, – посмел ставить условия проходимец, снова потянув лапы к его собаке. – И выпейте вместе со мной. – Смит, мистер Лань передумал! – Чейз был уже не в состоянии выносить это представление. – Он желает посетить общую камеру. – С этим придётся повременить, мистер Цзян, – без тени сожаления сказал сержант, заглянув в кабинет и явно чувствуя себя спасителем безвинного фабриканта от зубастого лейтенанта. – Только что поступила жалоба на крики в доме покойного мистера Рамзи.