Небо Лондона

Возвращаясь домой, Хавьер злился. Всё время ему что-то мешало. Он уже сам был готов прикончить этого Рамзи во второй раз, тем самым маленьким изогнутым ножичком, уже положившим конец его жизни. Из-за происшествия в его доме придётся зайти к лейтенанту позже, вечером. Лань твердо решил, что своего добьется. Лицо его на протяжении почти всего пути до дома было чернее тучи, однако показываться дома в таком настроении он не собирался. Пришлось помассировать переносицу и придать лицу благожелательное выражение. Заставить себя улыбнуться, вспоминая, как это делается. После всех этих манипуляций он выглядел как обычно. Даже бдительный Саймон не поймёт, что с ним что-то не так, зато наверняка унюхает, что лошадью от Хавьера даже не пахнет. Хорошо, что животные не умеют говорить! Попасться на лжи он не опасался – наверняка вернулся первым. Если подумать, не так-то долго он отсутствовал, а хотелось бы побыть с Чейзом подольше. Надо будет спросить у брата, как он провёл время с Вэйдом, когда они вернутся. Хавьер захватил недочитанную газету в кабинет – не для того, чтобы просмотреть статьи, а чтобы вернуться к информации о злосчастном мистере Рамзи. Там было напечатано фото. Мелкое и нечёткое, но если воспользоваться лупой, высокая фигура среди полицейских, может оказаться первым снимком лейтенанта Цзян, которым он сможет завладеть. Но вместо того, чтобы вооружиться ножницами, он вытащил нужный лист и спрятал его в ящике стола среди бумаг. К этому он может вернуться немного позже. Солнце заливало кабинет ярким жизнерадостным светом, который ни за что не упустит художник, а это значило, что ещё час-другой его точно не будет. Если он жил в доме Юфимии Цзян и даже рисовал её портрет, значит, они встречались как минимум несколько раз. Есть ли хоть один крошечный шанс, что рядом с мадам присутствовал и сын? Несмотря на их напряжённые отношения. Вдруг художник и его рисовал? Хавьер был бы счастлив, найдя даже маленький клочок бумаги со знакомым профилем! – Сейчас или никогда, – вслух сказал он, собираясь в собственном доме совершить кражу со взломом. Сначала он проверил, чем заняты другие обитатели дома. Кот спал в гостиной, вытянувшись на солнышке животиком кверху, Мэдисон начала протирать пыль в библиотеке, миссис Стэнли ушла за продуктами. Уотсон и Картрайд решили вынести матрасы, подушки и одеяла погреться на солнце. Никто не заметил, как он без приглашения проскользнул в гостевые комнаты. Спасибо Уотсону – работы художника были тщательно рассортированы по сюжетам. Хавьера сейчас интересовали люди, а не тридцать три эскиза, посвященных спящему в необычных позах Саймону. Он был ограничен во времени, так что сразу принялся перебирать рисунки и вскоре понял, что работы мистера Инна вызывают смешанные чувства. Вернее, не так. Их хотелось не просто бегло просматривать. Хотелось вглядеться, прочитать характер каждого из персонажей, встретиться взглядом и попытаться увидеть то, что видел художник. Даже в незаконченных портретах и набросках было что-то притягательное или отталкивающее, но ни в коем случае не оставляющее равнодушным. Среди всех этих людей не было ни одного заурядного обыкновенного лица. Сначала это поразило Хавьера, но потом он всё-таки понял, в чем дело. Его осенило при взгляде на совершенно типичную с виду англичанку. Её лицо было искажено счастливой гримаской, ресницы повлажнели. И кто её так обрадовал? Подружки? Возлюбленный? Это выражение, пойманное Вэйдом, совершенно преобразило внешность запечатлённой на картине девушки. Он смотрел на мужчин и женщин, нескладных подростков и детишек, на старух и стариков, но не видел того, кого тщился найти. Он бы сразу узнал Чейза, будь он даже изображен со спины, но увы… чудес не бывает. С сожалением вернув рисунки на место, он уже собрался уходить, когда заметил блокнот на столе. Бумага по краям слегка топорщилась. Конечно, это могла быть обычная записная книжка, подмокшая от того, что была во внутреннем кармане, когда художник попал под дождь – в Лондоне этим никого не удивишь – но отчего-то Хавьер был уверен – вода попала на страницы с кисти и аккуратный блокнот в твердом переплете распух от рисунков. Лань не удержался и открыл его там, где была проложена ляссе, и встретился с тёплым золотистым взглядом брата. Принять мужчину на портрете за старшего из близнецов было бы просто невозможно, даже если забыть о различии в цвете их глаз. Именно Честер сидел на веранде, набросив плед и грея руки о чашечку чая. Художник поймал столько мелких деталей, даже слегка порозовевшее от смущения ухо не укрылось от него под волосами. Портрет вызвал улыбку. Удивительно, что на нем не оказалось ещё и Саймона, который мог бы выглядывать из-под пледа или млеть поперек коленей Честера. После закладки рисунки продолжались. Со следующего листа сосредоточенно смотрела миссис Стэнли, женщина поджимала губы, чтобы не разронять булавки, которыми подкалывала шторы. Тот самый рисунок, из-за которого ворчал Уотсон. Лань принялся листать с начала. Городские пейзажи, мост, памятник герцогу Веллингтону… а потом, как видение прошлого, деревянное заграждение, в тесном круге которого дерутся двое мужчин. Так Вэйд был там? Лань торопливо перевернул несколько страниц и замер, увидев себя со стороны. Эффект был сногсшибательный… Он выронил блокнот. Звук от его падения показался настолько громким, казалось, сейчас на него сбежится весь дом. Сердце застучало как сумасшедшее. – Что я творю? – пробормотал Хавьер, спеша покинуть гостевую комнату. Он прекрасно знал ответ на этот вопрос. Только что он с упоением рылся среди чужих личных вещей, а хозяин мог вот-вот вернуться…Прошлое навсегда останется с ним, что бы он ни делал. Не сказать, что он страдал от стремления получить сильные впечатления, если не вспоминать, кому он этим обязан… Он вышел через дверь на веранде и, как выяснилось, правильно сделал. Прогулка по саду помогла немного сбросить напряжение, хотя он предпочел бы прибегнуть к иному способу разрядки. Раньше Лань мог найти его в очень специфичных закрытых клубах, но сейчас терпел. Он сам не понимал почему, ведь у него по-прежнему ни перед кем не было обязательств. И всё же он знал, что вечером поедет в место, весьма далёкое от плотских утех. А если в полицейском участке ему будет сопутствовать удача, они с детективом поужинают где-нибудь вместе. Может, не такой плохой идеей было поехать куда-нибудь верхом? Лучше всего в поля. Взять жеребца порезвее и поноровистее, чтобы оба вернулись мокрые. Однако у него была намечена встреча на вечер, и к ней следовало подойти со всей ответственностью. – Брат, – Честер, устроившийся с котом в гостиной, отложил книгу на подлокотник кресла. – Уже вернулись? Ты выглядишь счастливым, – подметил Хавьер, чтобы не пришлось придумывать рассказ о прогулке верхом. – Мне стоит позвать мистера Инна, чтобы он нарисовал вас двоих. Коту было не привыкать позировать своему хозяину, а вот Честер, похоже, не на шутку испугался и даже хотел уже подняться на ноги, чтобы удержать старшего от поспешных действий. Но тот не собирался в ближайшее время даже приближаться к гостевым комнатам. *** Вэйд жил в доме близнецов четвертый день и сегодня впервые услышал, как они говорят на повышенных тонах. Нет, братья не ругались и не кричали друг на друга, это было непредставимо. Однако именно сейчас что-то заставило Честера показать свою настойчивую сторону. Вэйд при всём желании не смог противиться его внезапному напору, но Хавьер-то прожил с близнецом всю свою жизнь. Буквально. – Кто назначил тебе встречу, брат? – младший сжимал его плечо, наверняка чувствительно, однако старший не реагировал. – Почему так поздно? Поговорить о делах лучше завтра на фабрике. – Скорее всего, ты его не знаешь, – ответил тот. – Это просто деловой ужин, и он не касается фабрики. – Хавьер! – воскликнул младший из братьев, когда старший стряхнул его руку. Он выглядел не на шутку встревоженным, даже испуганным. – Тебе вредно так нервничать, Честер, – Хавьер, похоже, понял, что перегнул палку, и смягчился. Заключил его ладонь в свои и, наверное, улыбнулся, чего Вэйд не мог видеть от двери. – Что скажет Сен-Клер? – Я просто хочу, чтобы ты знал – мне не всё равно, – он прикусил нижнюю губу, как видно, прочитав что-то во взгляде близнеца, но тут же спохватился. – Мне намного легче, когда я знаю, куда ты уезжаешь. – Это просто ужин, в Вебстер Поинт, как обычно, – Хавьер назвал незнакомое Вэйду место, но создавалось впечатление, что он сам давно потерял счёт, сколько раз обедал и ужинал в этом заведении. – Так что пожелай мне удачи, и увидимся вечером. Я буду не поздно. Мистеру Инну пришлось проявить чудеса сноровки, чтобы пропрыгать подальше от двери и не выдать себя шумом. Впрочем, предосторожности были излишни. Хавьер был погружен в свои мысли, так что просто налетел бы на художника, если бы тот остался в дверях. Вэйд проводил его взглядом, а потом вновь заглянул в гостиную, на сей раз не таясь. Фабрикант обернулся на звук и постарался выглядеть не слишком расстроенным при госте. Однако всё читалось в потухших глазах, цвет которых так завораживал художника. – Честер, простите, я кое-что слышал сейчас, – сознался Инн и доковылял до Ланя. – Знаете, мне кажется, Ваш брат достаточно разумный человек и не сделает ничего, что может повредить Вашей семье. – Конечно, – он потер глаза и переносицу. – Конечно же, не сделает. Просто… я боюсь за него. Это «боюсь» говорило о многом. Это был не тот страх, что продиктован чрезмерной опекой или разыгравшимся воображением. Нет, так боятся чего-то вещественного, реального, как нож в руке нападающего громилы. Честер тяжело опустился в кресло, не выдержав гнета переживаний. – Ему угрожали? – проницательно спросил художник, осторожно положив ладонь на спину Ланя. Он не выносил, когда другим плохо, особенно Честеру, который столько для него сделал, причем совершенно бескорыстно. – Тогда надо обратиться в полицию. А ещё лучше сразу к Санни, уж этот парень творит чудеса! – Всё не так просто. Я лишь мельком видел этого… человека, – он явно сделал над собой чудовищное усилие, чтобы закончить фразу. – Но этого хватило. В тот же день я нашел предлог, чтобы отправить Майкла помогать на ферме. Что должен был сделать семье Лань тот мужчина, если само его имя стало для Честера табу? Вэйду и самому, как это ни парадоксально, начало казаться, что негодяй сию минуту постучится в двери, скажем, если будет трижды назван вслух. – И Вы ничего не сказали брату? – Инн примостился на подлокотнике его кресла, свесив больную ногу. Его бессознательно тянуло ближе, если бы не приличия, уже обнял бы за плечи. – И держали это в себе? Бедный Честер… – Я не могу предсказать, какая будет реакция, – Лань вздрогнул, ощутив лёгкое поглаживание. Потом благодарно глянул на художника. – Но когда брата долго нет, я боюсь, как бы не случилось беды. Когда Хавьер уходит на встречу, мне страшно, что… с ним. – Давайте я завтра наведу справки в Вебстер Поинт? – спросил художник, желая сделать хоть что-то для Честера. – Или просто стукну Хавьера вот этим костылем?