Небо Лондона

Только в кэбе Хавьер сообразил, что понятия не имеет, где живет Чейз и как его искать, однако потребность увидеть его и убедиться, что всё в порядке, пересилила здравый смысл. Он приказал отвезти его в полицию, надеясь встретить там давешнего сержанта, и всю дорогу не находил себе места. Смита в участке не оказалось, пришлось подкупить секретаря, несмотря на то, что за такое можно было и правда угодить за решетку. От него Хавьер получил подтверждение, что Цзян был ранен во время стычки с преступником и сегодня на службу не вышел. Это было тревожно. Теперь фабрикант просто обязан был лично удостовериться, что всё именно так, как описывает секретарь, и жизни Чейза ничто не угрожает. Ланю показалось, что он добирался по нужному адресу целую вечность. Стуча в дверь снова и снова, он примерился, получится ли аккуратно отжать её, чтобы проникнуть в квартиру детектива. А что, если действительно никого нет? Чейз вычислит его и с огромным удовольствием арестует. А там вскроется и история со взяткой… Он даже не знал, хочет этого или опасается. Но выбирать не пришлось – после бесконечного ожидания за дверью послышались шаги, и она распахнулась, чуть не столкнув фабриканта с узкой площадки, в проёме показался Цзян. Выглядел он заспанным, помятым, раздражённым, но, по крайней мере, не болезненным – Лань подсознательно ожидал чего-то гораздо худшего. А ещё полицейский казался по-настоящему удивлённым, чем Лань не преминул воспользоваться, чтобы попасть в его жилище. – Что тебе нужно? – отреагировал на бесцеремонное вторжение полицейский. – Ты ранен? – Хавьер пренебрег условностями и вежливостью, слишком уж рад был, что опасения не подтвердились. – То есть Вы хотите сказать, что припёрлись сюда, чтобы, мать вашу, справиться о моем самочувствии? – переспросил Чейз, ни на миг не поверив в чистоту его намерений, а потом пошёл в атаку, надвигаясь на Хавьера и заставляя отступать вглубь квартиры. – Ты хоть знаешь, что нормальные люди сначала предупреждают о визите, а не вламываются на чужую частную территорию, как… как… – детектив явно не мог подобрать слова в обширном лексиконе. – Откуда ты вообще здесь взялся? Не по запаху же, блядь, нашел? Можно было солгать, что проследил за ним накануне, но детектив чувствовал такие вещи. Поэтому вместо того, чтобы оправдываться, Лань сам шагнул к Чейзу, оказываясь вплотную. Он сам не знал, что на него нашло в тот момент, когда он схватил собеседника за плечо и повторил с нажимом. – Я спросил, – раздельно произнес он, – ты ранен? Это был совсем не тот Хавьер, которого он изображал перед зеркалом, чтобы научиться располагать к себе людей. И уж точно не тот, которым был в остальное время. Эта его сторона последние три года пряталась где-то в тени, как в небезызвестном книжном сюжете, и выжидала, когда представится случай вырваться на волю. – Какого хрена?! – Чейз тоже заметил эту перемену и попытался его оттолкнуть, но резкие движения сейчас заставляли его морщиться от боли. – Ты белены объелся?! – Почему ты не сказал мне? – не давая времени опомниться, Хавьер запустил свободную руку под домашнюю рубаху, напомнившую ему давешний китель, – белую, просторную, с высоким воротом. – С какой стати я должен был Вам что-то говорить? – разъярился полицейский, когда Лань уже нащупал повязку и осторожно провёл кончиками пальцев по бинтам. Подчёркнутое «Вы» неприятно резануло слух, на что Хавьер отреагировал, сильнее прижав ладонь, вполне отдавая себе отчёт, что делает больно и от кого этому научился… Цзян дёрнулся, взвыл от боли, отступив на несколько шагов. – Да какого хрена! Ты, сука, сдурел! Пусти! – он пытался избавиться от захвата. Потом пнул фабриканта, но слабо, – боль в боку не давала перенести вес на одну сторону и приложить силу. Детектив болезненно морщился от собственных попыток освободиться. – Лань, Вы рехнулись? Да отпустите Вы меня, черт бы Вас побрал! – Чейз продолжал перескакивать с «ты» на «Вы» и обратно. – Блядь! Убери руки нахер, пока я… Этот призыв, по мнению фабриканта, прозвучал весьма двусмысленно. Уберет, чуть позже, причем именно туда, куда просят. Сколько он ещё сможет слушать цветистые выражения и в то же время держать себя в руках? *** Вырваться из цепких рук на первый взгляд изящного фабриканта оказалось ему сейчас не под силу. Цзян слегка запаниковал, невольно пожалев, что отдал Ангела сестре, чтобы о нём позаботились, пока сам он не в состоянии. Под напором Хавьера он был вынужден отступать до тех пор, пока не упёрся в стену. – Мистер Лань, отпустите меня, – сказал он, надеясь, что вежливое обращение образумит явно поехавшего умом фабриканта. – Или Вы решили отыграться и сломать мне плечо? Не помогло. Мужчина несколько ослабил хватку, но стоило попробовать вырваться, и пальцы немедленно впились в него снова с силой железных тисков. А вот бок, на удивление, болеть перестал. Чейз не брался как-то объяснять этот феномен, принял как данность. Просто от прикосновений к ране по телу разбегалось приятное тепло. – Х-хавьер? – Цзян запнулся под обжигающим взглядом светлых глаз, сделавшихся неожиданно холодными. Лань больше не улыбался. – Что за?.. Тот ещё секунду смотрел пристально и странно, потом слегка склонил голову. Чейз ошарашенно распахнул глаза и замычал в накрывшие его рот губы. Это уже просто неслыханно! Рука Ланя скользнула с плеча по здоровому боку и обхватила спину, притягивая ближе, не позволяя отстраниться. Впрочем, полицейский больше не предпринимал попыток. Он просто не знал, как реагировать, когда почувствовал упругое изучающее скольжение чужого языка. Зато Лань, похоже, прекрасно понимал, что делает. Не встречая сопротивления, он разомкнул неплотно сжатые губы Чейза, неотрывно глядя в глаза. Чертов ублюдок, как можно сохранять такую уверенность в подобной ситуации? Хавьер усилил натиск, преодолевая следующий рубеж. В голове сделалось пусто. Нужно было хорошенько впечатать кулак наглецу под дых, но он почему-то медлил, позволяя запустить пальцы в волосы на затылке, слегка перебирая и ероша их, и целовать так, что перехватывало дыхание… Чейз сдался, уступил напору неожиданного гостя, позволяя чужому языку проникнуть, пробежаться по нёбу и встретиться с его собственным. Фабрикант не торопился его отпускать, даже разорвав поцелуй. Цзян упёрся ладонью ему в грудь, не отталкивая, просто удерживая на минимальном расстоянии. До побелевших костяшек впился пальцами в одежду, задыхаясь – от шока, конечно, а вовсе не от настойчивого и умелого поцелуя. Где только проклятый суккуб научился этому? Никто никогда не целовал его так, чтобы ноги подкашивались. Даже в юности, когда Чейз только познавал любовные премудрости. – Зачем… – он кашлянул, прочищая горло, но голос всё равно звучал хрипло: – Что случилось?.. Он даже не знал, как спросить… Его никогда не интересовали мужчины… На самом деле, Чейз даже не задумывался о чем-то подобном и уж точно помыслить не мог, что привлекает фабриканта… в таком смысле. Более непохожего на Чейза человека сложно было вообразить. Он абсолютно не знал, как себя вести. Губы и щеки горели, и ещё это непонятное щекотное ощущение, возникшее не то от прикосновений чужих пальцев, не то… – Ты случился, – ответил Хавьер так же абсурдно, как прозвучал вопрос. Детектив отвёл глаза, хотя обычно люди не выдерживали его взгляда. – С первой нашей встречи… *** Оставалось подивиться недогадливости детектива, ставшего таким покорным в его руках. Но Лань просто наслаждался моментом и любовался румянцем, вползшим на высокие скулы Чейза, совершенно сбитого с толку и растерянного. Знал бы он раньше, как будет выглядеть Цзян, если его поцеловать, то давно бы уже сделал это. А выглядел полицейский совсем не так, как обычно, когда именно он заставлял людей робеть и теряться в его присутствии. Хавьеру совсем не хотелось отпускать детектива, к тому же он понимал: если допустить такую возможность, полицейский тут же опомнится и выставит его вон. Оставалось только дальше удивлять его – и себя, если уж на то пошло. Хавьер пошарил ладонью по груди детектива, непослушными пальцами попробовал расстегнуть его рубашку. – Зачем столько пуговиц? – проворчал он и, не давая ответить, снова поцеловал такие притягательные губы, уже слегка припухшие от его прикосновений. Детектив не сопротивлялся, как раньше, а сразу позволил проникнуть в жаркий рот, исследуя и вылизывая. Невольно дёрнулся, когда Лань, потеряв терпение, рванул ткань, но уйти ему не дали. По полу застучали мелкие оловянные кругляши. Полицейский промычал что-то и, кажется, окончательно капитулировал. Он начал, наконец, отвечать на настойчивые поцелуи и это было настолько сладко, что Лань со стоном прижал лейтенанта к стене так крепко, что тот зашипел от боли в потревоженном боку. Фабрикант, извиняясь, накрыл повязку ладонью, ласковыми касаниями пробежался по оголённой груди, гладкая кожа под пальцами налилась жаром. Сдерживаться было всё труднее. Окончательно он потерял самообладание, когда полицейский застонал и схватил его за плечо, как будто терял почву под ногами. Другой рукой он всё ещё стискивал его одежду и теперь рывком сдернул шейный платок. Чейз бессознательно прогнулся в спине так, что между ней и стеной легко прошла рука Хавьера. Фабрикант повёл пальцами вниз по позвоночнику до пояса домашних штанов, а потом снова вверх, пока не рискуя заходить слишком далеко. Он так долго этого ждал, уже почти не веря, что вообще когда-нибудь добьется детектива, так что теперь не торопился, растягивая удовольствие, смакуя каждое прикосновение, запоминая, как Чейз отзывается на его ласки. Фабриканту казалось, что он очутился в одной из своих фантазий: Цзян сам прижимается теснее, сам раздевает его. Он не желал уступать, но движения – неловкие, рваные – выдавали его с головой. Не потому ли Чейз хрипло выдыхал бессвязные ругательства, заставляя Хавьера задыхаться? Однако непрекращающиеся поцелуи, прикосновения чужих рук, прохлада, пробравшаяся в распахнутый ворот – всё было слишком реально. – В этом доме есть кровать? – спросил Хавьер, когда в очередной раз кончился воздух, и пришлось оторваться от неожиданно жадных губ детектива. Неужели это его собственный голос? – Блядь, – только и сказал Чейз. – Вы серьезно? Чувствовалось, что он снова занервничал, и разозлился только, чтобы скрыть очевидное. Лань спокойно, даже холодно встретил обжигающий темный взгляд. Чуть склонился – Цзян был на дюйм ниже – заглядывая в бездну. Сколько ещё Чейз сможет раздувать в себе злость? И когда её окончательно затмит желание? – Ты думаешь, это игра? – спросил Хавьер, накрывая ладонью пах детектива, чтобы убедиться, что тот понимает. С таким прямолинейным человеком необходимо быть честным до конца, поэтому Лань продолжал: – Я хочу тебя, и мне всё равно как, но я тебя получу.