Небо Лондона

Детектив глубоко затянулся и с удовольствием выдохнул дым. В какой-то момент он прикрыл глаза и это было ошибкой. Чейз слегка вздрогнул, почувствовав прикосновение к бинтам на раненом боку, но так как больно не было, не стал отталкивать настойчивые руки. – Повязка сбилась, я взгляну, что можно сделать, – сообщил Хавьер. Чейз задохнулся от такой наглости. Нет, фабрикант не попросил разрешения, не предлагал помощь, а просто уведомил о своих намерениях, даже не рассматривая иного варианта развития событий. – Можно подумать, Вы разбираетесь в… – заворчал полицейский, которому тут же захотелось выставить любовника за дверь, а следом выкинуть его одежду. Цзян снова затянулся, на сей раз довольно нервно. Любовник. Хавьер, мать его, Лань теперь его чертов любовник. Да у них обоих крыша поехала… Нужно было крепко об этом подумать… а ещё лучше напиться, чтобы не думать. Эта мысль просто не укладывалась в голове, а Лань… просто всё решил. – Не думаю, что это будет сложнее, чем менять повязку упрямому барану, – Хавьер улыбнулся так, будто и не думал его оскорблять. Звучало обидно, даже если воспринимать слова буквально. Чейз стерпел лишь по одной причине – когда Хавьер колдовал над его боком, рана совсем переставала болеть. Так странно было осознавать, что он нашел ответ на мучивший его вопрос, что всё-таки нужно было от него фабриканту всё это время. – Выглядит весьма неплохо, – сообщил Хавьер, наклонившись так близко, что кожи коснулось дыхание, такое же тёплое, как его руки. Чейз тоже взглянул, ни на что особо не надеясь, и был удивлён. Воспаление прошло. Края раны были слегка покрасневшими, да и только. Конечно, нельзя было сказать, что она полностью затянулась – хотя Чейз бы не удивился умению Хавьера врачевать путем наложения рук – тем не менее, кровь больше не сочилась и кожа не горела. Стоило поблагодарить доктора Джеймсона за лекарство. С тем, на что Цзян потратил уйму времени и нервов, Лань справился за какую-то пару минут и, надо сказать, вышло даже вполне удобно. Нужно было заставить фабриканта одеться, но язык не поворачивался и слов не находилось. Как Хавьер посмотрит на него, если ляпнуть: «Именем закона, натяните штаны!» – Ты ел сегодня? – взгляд серых глаз стал прохладным и цепким, не давая солгать. Цзян качнул головой и тут же вышел из состояния гипноза. В его силах было промолчать о том, что сам же опрометчиво велел приходящей экономке убираться и не беспокоить его. – Так и знал, – нахмурился Хавьер и, слава богу, принялся одеваться. Натянул брюки и рубашку; не заботясь о внешнем облике, засучил рукава. От мысли о том, что недавно он своими руками раздел гостя, а потом отымел его, Чейзу снова сделалось не по себе. К тому же тот же человек в том же самом костюме, не стал прежним фабрикантом. В нем появилось что-то… неуловимо развратное... и эта ленца в каждом движении… Походка стала другой, это он увидел, когда Лань по-хозяйски прошёл на кухню. – Что, блядь, ты там забыл, – простонал Чейз, но так, чтобы его ненароком не услышали. Отлучка Ланя была ему просто необходима. Это дало ему время привести в порядок себя и отчасти мысли. Однако вскоре фабрикант вернулся и тут же наверстал упущенное, снова выбив полицейского из колеи. – Я поджарил овощи и сделал омлет, – он как-то странно посмотрел на Чейза. – Поужинаем вместе? *** Хавьер опёрся о стол и перевёл дыхание. Руки до сих пор подрагивали, никак не верилось, что это реально. Вернуться бы назад, чтобы ещё раз удостовериться, снова попробовать на вкус зацелованные губы, прикоснуться… Никогда не отпускать. Тут бы пригодились наручники, упомянутые детективом… Он стряхнул лишние мысли, но голос Чейза всё ещё звучал в голове. Он хочет, чтобы Лань повторил всё то же самое, но со сцепленными за спиной руками, натягивая короткую цепочку между крепкими железными браслетами, не имея возможности прикоснуться к себе… Даже голова закружилась. Но не стоит пороть горячку, неизвестно, какая будет реакция. Лань оглядел кухню, оценивая обстановку. Тут чувствовалась женская рука, всё на своем месте, хотя запасов и не слишком много. Похоже, детектив с его работой часто перекусывал где попало… Увлекшись, Лань действительно перестал думать о наручниках. К тому же они были далеко не единственным способом привязать к себе… Он давно не готовил и почти забыл, что ему это нравится. Особенно, если для того, кого действительно хочешь видеть рядом. Сердце снова забилось не в такт от мысли, что своим поступком он мог всё испортить. Так легко отдаться! Что Чейз может о нём подумать после этого? Желание сблизиться с ним стало лишь острее после того, как Хавьер ощутил ответную страсть. – Что сделано, то сделано, – сказал он себе, быстро накрывая на стол. Сейчас он соберёт себя в кучу, пойдёт и пригласит детектива. Даже если он испортил и первое, и второе впечатление, он будет продолжать. Цзян нужен ему, и не только физически. Хавьер научился не врать себе, и сейчас, после случившегося, чувствовал, что просто заполучить детектива в качестве любовника на один или даже на несколько раз ему мало. Вот только имеет ли он право требовать от Чейза взваливать на себя всё то, к чему он, по сути, не имеет никакого отношения? Цзян отреагировал на его возвращение в спальню относительно спокойно. Больше всего Лань боялся, что тот просто выставит его вон, или затеет потасовку, после которой Чейзу станет только хуже. Тот недоверчиво, но всё-таки последовал за ним, скорее, чтобы проверить, чем Хавьер занимался столько времени на чужой кухне. – Вы сами это приготовили? – спросил детектив, хотя никого другого в доме не было. Лань кивнул и указал на заранее отодвинутый стул. Мало ли как Чейз отреагирует, если начать вести себя подобным образом. Принимать заботу он явно не умел. Было забавно наблюдать, как детектив сперва с опаской нюхает и пробует свою порцию, а потом быстро уничтожает содержимое тарелки. Лань еле заметно улыбнулся. – Это очень неплохо, – признал Чейз, изучая его. Взгляд почти ощутимо скользил по коже, щекотал, задерживаясь то тут, то там. – Мама научила нас с братом, – немного смущённо, не желая хвастаться, скорее чтобы показать сходство миссис Лань и Анны, которая тоже умела и любила готовить. – Чай? – Хавьер вопросительно приподнял бровь, в свою очередь выискивая что-то в чёрных глазах и не отрывая взгляда, когда бездна глянула в ответ. – Кофе, – отрывисто ответил лейтенант, вставая. – Я сам. Готовить я, может, и не умею, но кофе сварить в состоянии. Он последовательно хлопнул несколькими шкафчиками, поставил джезву на огонь и от него же прикурил новую сигарету. На быстро разогревающееся дно небольшого медного сосуда полетела щедрая порция молотых зёрен, специи в какой-то невероятной, ведомой одному Чейзу, пропорции и сахар – кажется, Хавьер узнал об одной маленькой слабости любовника. Комнату наполнили причудливо смешивающиеся ароматы. Пользуясь тем, что внимание детектива направлено на напиток, зашипевший, забурчавший в турке, Хавьер любовался уверенными движениями, сосредоточенно сжатыми губами и небольшой морщинкой над переносицей. Чтобы выдохнуть дым, Чейз поворачивал голову – видимо, тот мог повлиять на ритуал. Это было… мило. Хотя назвать полицейского милым мог разве что самоубийца. Это напомнило детство, когда они с родителями собирались за столом. Мама точно также хлопотала у плиты, пытаясь сосредоточиться на готовящемся блюде и со смехом отмахиваясь от шуток отца. Вода на огне понемногу нагревалась. Запахи становились ярче, дразнили. Раньше Лань и помыслить не мог, что кому-то придет в голову добавить в знакомый напиток перец, а теперь ему не терпелось попробовать результат, однако Цзян не спешил. Он собирался извлечь из кофе всё, на что тот только способен. Под внимательным взглядом Чейза густая кофейная пробка двигалась в горлышке джезвы, поднимаясь и опускаясь, как живая. Хавьер затаил дыхание, когда Цзян, не пролив ни капли, разлил напиток по чашкам, и забрал одну из его рук, намеренно коснувшись. Тот не разразился бранью, а позволил мимолётно дотронуться до запястья, совсем чуть-чуть погладить. Лань уже делал так, но в тот раз Чейз был холодным, как снеговик, а сейчас его кожа была тёплой. Однотонный фарфор уже нагрелся, но ещё не обжигал. Хавьер задержал чашку в пальцах, чтобы прочувствовать – всё-таки не сон. Во сне не бывает ни тепло, ни горячо, и не исполняются самые дерзкие желания… разве только в детстве. – Это прекрасно, – искренне произнес он, попробовав напиток. И крепкий, и сладкий, и с кислинкой, щекочущий язык лёгкой остротой. Цзян отвёл взгляд и невнятно пробурчал что-то вроде бы благодарное. Потом одернул себя и зыркнул сердито, как будто решая, в чем обвинить Ланя в первую очередь. Список мог получиться длинный. Выбрать он не смог, поэтому просто опустил взгляд на собственную чашку, изучая узор на молоке. – Я бы хотел как-нибудь ещё выпить твоего кофе, – признался фабрикант, ни на что в общем-то не надеясь. Если это когда-нибудь и случится, придется приложить титанические усилия. – Он отравлен, – буркнул Чейз наверняка только, чтобы посмотреть, поведётся ли собеседник на такую откровенную ложь. Хавьер сделал ещё глоток и прикрыл глаза, прислушиваясь к собственным ощущениям. По телу разливалось тепло и отголоски приятной усталости. Давно он не чувствовал себя так хорошо после близости с кем-то. Да и с кем… наутро уже не помнишь ни голоса, ни черт лица, всё смазывается, как будто случилось во сне. – Ты тоже его пьешь, Чейз, – логично отметил Лань, спокойно встретив обжигающий взгляд. – Если мы оба к утру не умрем, сделаешь ещё? – А Вам не пора домой? – ожидаемо огрызнулся тот. – Ты же не думаешь, что я оставлю тебя одного с такой раной? – он поставил чашку на стол и сжал руку мужчины. – Глупо страдать в одиночестве, Чейз. Ты несёшь ответственность… За Ангела, например, и за свою сестру, за сердца тех, кому ты дорог. Он проницательно посмотрел на Чейза, крепче сжав сильную кисть, чтобы не дать вырваться. Что это? Румянец? Простые слова заставили лейтенанта Цзян впасть в краску? Нет, не слова… Он, кажется, понял, в чём дело. – Если после того, что между нами было, тебя это всё ещё смущает, – он поднялся и подошёл к детективу, осторожно кладя руку ему на плечо. – Тогда я вполне могу лечь на диване.