Небо Лондона

Всё произошедшее вчера вечером наутро показалось Честеру причудливым сном, однако стул, придвинутый вплотную к кровати, говорил о том, что это и правда было. Брат действительно сорвался повидать кого-то из друзей, забыв о всяких приличиях, а на ночь мистер Инн, кажется, рассказывал ему сказку. Интересно, выдумал он всё это или побывал в таких же живописных местах, как на картине? Честер взглянул на полотно на стене и улыбнулся. Однажды он отыщет этот замок. Может быть, даже следующим летом. К чему торопиться, ведь так приятно иметь мечту, особенно такую красивую, как поездка в сказочный край, где ещё можно встретить следы волшебных существ? Может, стоит послушать Вэйда – если, конечно, его совет попросту не приснился Честеру – и всё-таки написать художнику? Одеваясь, Честер думал, как теперь посмотрит в глаза своему гостю. Тот ведь видел его спящим! С другой стороны, Вэйд был прав: наверное, для художника и правда нет ничего особенного в виде спящего или даже обнажённого мужчины... или женщины. У него совсем другой взгляд на эти вещи и всё же... это не избавляло от чувства неловкости… как и то, что рука сама потянулась к шейному платку холодного зеленовато-голубого оттенка. Это ведь под влиянием Инна он впервые примерил подарок, который получил, кажется, на восемнадцатый день рождения. Человек тот исчез из его жизни, а платок остался. – Мятный или сливовый, – повторил он слова Вэйда, которые почему-то запомнил. Пару раз в голову закрадывалась мысль купить платок или шарф яркого насыщенного цвета – просто, чтобы посмотреть, как будет выглядеть, надев такой, – а после сразу же подарить Хавьеру, умеющему носить подобные вещи. Честер с облегчением подумал, что уже скоро – сразу после завтрака – поедет на фабрику и увидит брата. Убедится, что с ним действительно всё хорошо и, наконец, сможет вздохнуть спокойно. Однако сперва предстояло выдержать ещё одно испытание – встречу с мистером Инном, ведь они каждый день завтракали за одним столом. Художник выглядел ужасно сонным, как если бы его вытащили из постели, но совершенно не помятым. Создавалось впечатление, что он всю ночь работал над картиной или не спал ещё по какой-то причине. На какое-то мгновенье Честер подумал, что по его вине. – Доброе утро, – Вэйд протяжно зевнул, даже не скрываясь. – Хорошо спали? – Всё, как Вы обещали, – немного смущенно ответил Честер. – А Вы, Вэйд? – Как раз ждал Вас, чтобы потом вздремнуть после еды, – рассмеялся тот и попробовал оттереть пятно зелёной краски, не замечая, что на ребре ладони красуется ещё и мазок чёрного цвета. Честеру раньше не приходило в голову, что без всякой на то причины можно не спать всю ночь и потом лечь спать, когда все встают и начинают новый день. Однако он не стал расспрашивать художника, что тот так увлечённо рисовал, позабыв о времени. Насколько он успел узнать Вэйда, тот вываливал на собеседника разом все новости, какими хотел поделиться. И невольно возник интерес: о чём художник может молчать и почему? Ведь у каждого человека есть тайны. Эта мысль вернула его к брату: вот уж у кого секретов было хоть отбавляй. Где он пропадал накануне днем и кто его таинственный друг, у которого Хавьер провёл ночь? Все эти вопросы заставляли Честера чувствовать себя плохим братом и… тревожиться. Всё повторялось: эта скрытность и недомолвки, странное поведение, отлучки в любое время дня и ночи. Неужели снова? Он очень надеялся, что это не так. Думать, что близнец опять связался с человеком, который едва не сломал его, не было оснований. Всё, что они узнали: Хавьер встречался в Вебстер Поинт с полицейским, который недавно задержал его – какой кошмар! – на подпольных кулачных боях… А кто затащил его старшего брата в такое место? Что он вообще мог там делать? Несколько лет назад Честеру приходилось забирать близнеца из самых разных мест, но ни разу – из подобного. И уж тем более, из тюрьмы. – Если Вам снились хорошие сны, тогда почему глаза такие грустные? – Вэйд слегка склонил голову набок. – Разве? Я просто задумался… – Честер постарался приободриться и придумать какую-нибудь ложь. – О письме. – О том, которое хотели написать автору пейзажа? – уточнил Вэйд… и как спросить, что ещё он вчера говорил по этому поводу? – Думаю, Санни не откажется передать его. Художник снова зевнул, прикрыв нижнюю часть лица сложенными ладонями. Может, ночью речь шла об адвокате? А он себе что-то надумал и ищет подвох там, где его нет. Честер в который раз от души пожелал, чтобы мерзавец горел в Аду за всё, что сделал с их семьёй. Одно его существование превращало младшего Ланя в настоящего параноика и угрожало душевному и физическому здоровью старшего. Снова! Он так ушёл в себя, что не сразу услышал встревоженный голос Инна, снова и снова повторяющий его имя. Встрепенулся только, почувствовав тёплое прикосновение. Мужчина балансировал на одной ноге, опираясь бедром о край стола, и бережно держал его ладонь в своих. – Я бы предложил Вам сегодня остаться дома и последовать моему примеру, но понимаю, что тогда Вы будете переживать за брата ещё больше, чем если прямо сейчас поедете на фабрику, – сказал Вэйд, не спеша отпускать его. – Вы так побледнели, мне даже страшно стало. – Я должен поехать, – Честер заглянул в темно-серые, несколько потускневшие после бессонной ночи глаза. – Пообещайте, что вернётесь пораньше, – попросил художник с искренним участием. – Или если почувствуете себя дурно. Надеюсь, к Вашему возвращению у меня будут какие-нибудь новости. *** Чейз с трудом дождался, когда Лань наконец уйдёт. Когда дверь захлопнулась, стало тихо. Слишком тихо. Может быть, потому что миссис Флаинг-Джейкоб ещё не пришла и не хлопочет на кухне? Чейз лежал, смотрел в потолок и ждал, когда в его квартире всё станет как прежде. – Чёрта с два, – выругался он, понимая, что этого не будет. Ничего не будет как раньше. Он сам не будет таким, как вчера, потому что Лань бесцеремонно вторгся в его жизнь, его постель, его голову и черт знает, куда ещё. «Ты мой, Чейз» - вот же стервец! – Сукин ты сын, – с чувством рявкнул он вдогонку Ланю, но тот, разумеется, этого уже не слышал. Обиднее всего было за то, что Ангел явно с самого начала благоволил этому… типу. Млел в его руках, сам ластился и требовал к себе внимания. Не стоило вспоминать, кто ещё млел в руках Хавьера вчерашней ночью и этим утром… и что этому предшествовало… И как бы он ни сопротивлялся, как бы ни клялся себе, что больше никогда не потеряет голову, он понимал: если он снова подпустит Ланя близко, справиться с собой не получится у них обоих. Оставалось надеяться только на то, что Лань, добившись своего, оставит его в покое. Чейз отлично знал такой тип мужчин: наговорят и сделают что угодно, чтобы получить желаемое и тут же потерять к этому интерес. Он с досадой уткнулся носом в подушку и нервно подскочил. От ткани пахло чужой туалетной водой. И сексом. И сам он, скорее всего, хранил на себе чужой запах. Детектив разразился бессильными ругательствами. – Простите, это Вы мне, мистер Цзян? – сварливо спросила экономка, он не слышал, как она вошла. – Я совершенно точно помню, что запирала дверь, когда уходила вчера. – Нет, – рыкнул Чейз. – Это по работе. – С Вашего позволения я приготовлю овощное рагу, пока Вы снова не велели мне проваливать к чёртовой матери, – ему не нужно было видеть женщину, чтобы представить, как она поджала губы при упоминании Скотланд-Ярда. – Всё равно у Вас больше ничего нет! Цзян покривился. Это она сделала специально, зная, что он ненавидит эту овощную размазню. У Ланя овощи получились вкусно. Слегка хрустящие, с золотисто-коричневой корочкой… – Мистер Цзян, куда Вы дели бекон? – послышалось с кухни. – Отнесите белье в прачечную, – приказал он вместо ответа, нехотя вставая и кое-как сдирая наволочки и простыню. – И сходите на рынок за нормальной едой. Я хочу цыпленка. Пожалуйста, – невольно вспомнились слова Хавьера, что вежливостью можно добиться гораздо большего. Вот только вчера он не был вежлив. Черт бы его побрал! Внутри всё зудело, словно от заживающей царапины, которую нельзя почесать. Именно поэтому он потребовал себе на растерзание куриную тушку, которую можно сломать, разорвать, разгрызть зубами. Хотелось на чем-нибудь выместить злость на Ланя и, если на то пошло, на себя тоже. Вчерашние мысли о необходимости не геройствовать он выбросил подальше. Очень хотелось на задержание кого-нибудь поопаснее. Даже жаль, что они уже успели арестовать того выродка, из весьма приличной, между прочим, семьи. Миссис Флаинг-Джейкоб заглянула в комнату, чтобы застелить постель и забрать вещи. Он едва успел набросить халат. Женщина оглядела его с головы до босых ног, потом слегка улыбнулась, отчего мимические морщинки у ее губ стали ещё отчетливее. – Я рада, что Вы лучше себя чувствуете, мистер Цзян, – сказала она. – Я поставила вариться овощной бульон. Он будет готов как раз к моему возвращению. – Миссис Флаинг, я же просил, никаких овощей! – Я всё процежу через сито, – пообещала она беспечно. Спорить с ней было всё равно что биться лбом о стену. Экономка и мать троих сыновей была уверена, что знает, что лучше для раненого. Все, чтоб их, знают, как будет лучше для него! Все, начиная с родителей и кончая, прости Господи, Ланем.