Небо Лондона

Честер уходил из дома ужасно взволнованным, кажется, даже Картрайд это заметил. И на фабрике в рабочей обстановке Лань не мог заставить себя заняться делами до тех пор, пока не приехал брат – он опоздал чуть больше чем на четверть часа, но это время показалось целой вечностью. Первым же делом, не стесняясь мальчишки, который тихонько сидел у окна, Хавьер заключил близнеца в объятья, стараясь лаской загладить вину за ночную эскападу. Он пребывал в прекрасном расположении духа, даже немного слишком. Честер поспешил запереть дверь на ключ, потому что брат весьма легкомысленно принялся раздеваться. – Ты так неожиданно ушёл, – Честер тактично отвернулся. Было до сих пор невыносимо смотреть на отметины на коже брата. Следы поблекли, но всё ещё были хорошо различимы, хотя прошло уже несколько лет. И они не исчезнут уже никогда. Хавьер потянулся и зевнул, как сытый кот, прежде чем накинуть чистую сорочку, которую подал ему расторопный Картрайд. – Прости, вспомнил об одном деле, – он принялся не спеша застегивать пуговицы. – Надеюсь, гости не держат обиды? – Нет, – ответил Честер и покачал головой. – Нет, конечно, но всё же… неужели это не могло подождать до утра? Брат неопределенно пожал плечами и аккуратно вдел запонку в петельки, проделал это снова на втором рукаве. Чувствовалось, что он не хочет говорить. Честер вздохнул, он не слишком-то надеялся, что Хавьер прольёт свет на то, чем занимался вечером. Впрочем, так ли это важно? Он цел и невредим, а таким счастливым Честер не видел его очень давно. Значит, всё в порядке? – Я пообещал другу не говорить об этом, – сказал Хавьер наконец, очень мягко. – Ничего незаконного, я ведь писал, а ты снова волновался, хотя Сен-Клер запретил. Хавьер подошёл к нему. Босой – Картрайд как раз начищал до блеска его ботинки. Заглянул в глаза. Что он там видел? В сером хрустале различить что-либо не получалось, как ни старайся. Настоящая стена. Всё равно, что гадать по настоящему хрустальному шару, вглядываясь в линии и прожилки. – Честер, прошлое надо оставить в прошлом, – сказал Хавьер, положив ладонь ему на плечо. Чувство было совсем не таким, как от касаний художника, но надёжным и уверенным. – А ты оставил? – брат при этих словах замер. – Да, – уверенно ответил он, подумав всего пару секунд. – Я оставил. После этого на душе впервые за долгое время сделалось легко, как не было с тех пор, как в Лондоне появился враг. Честер даже решил, что дома сразу же скажет Вэйду о решении больше не вмешиваться в дела брата, даже если тот продолжит утаивать от него что-то. Пока эта тайна делает его таким счастливым, пусть остается тайной. Вот только у них с мистером Инном больше не будет их маленького заговора, который так их сблизил… От этой мысли стало вдруг грустно, но Честер приободрился. Не хватало ещё омрачать счастье брата своей кислой миной. Тот мог принять это на свой счет и тогда Честер бы лишился удовольствия видеть его таким. Довольным, деятельным, а иногда витающим где-то далеко в своих мыслях. В конце дня, когда Хавьер, уже закончивший с делами, решил уехать с фабрики немного пораньше, Честер не стал ни о чем его расспрашивать. Он и сам вскоре поехал домой, где его ждал такой же светящийся от удовольствия художник. – Я кое-что разузнал, Честер! – возбужденно затараторил Вэйд, привычно пристраиваясь сбоку, и потянул фабриканта к лестнице, чтобы тот помог подняться на второй этаж. – Я попросил Картрайда позвать кого-нибудь из приятелей посмышленее. Чумазый чертёнок, в самый раз для такой работы… Они поднялись до середины лестницы и остановились, чтобы Вэйд немного передохнул. Всё же передвигаться ему было не слишком удобно. Честеру следовало написать ему записку и отправить вместе с Картрайдом. Или позвонить, чтобы ничего не предпринимал… – Он съездил по тому адресу и расспросил экономку, кто там живёт, – гордо заявил Вэйд. – И знаете что? Громкий стук прервал его. Гостя явно одолевало нетерпение, странно, что не пробил дыру дверным молотком. Честер оставил художника на площадке и сбежал по ступенькам вниз, чтобы открыть дверь. Стоило отпереть замок, и она резко распахнулась. Визитёр вихрем ворвался в дом. – Лань! – взревел он, хватая Честера за грудки и с силой встряхивая. – Какого хрена Вы мне прислали?! – Вы что?! Да Вы с ума сошли! – Вэйд тщетно пытался спуститься, чтобы разнять их, но в спешке выронил костыль и вынужден был беспомощно стоять на одной ноге у перил. – Простите, мы разве знакомы? – в недоумении спросил Честер, вглядываясь в лицо взбесившегося блондина. Он уже думал скинуть с себя руки незваного гостя, но помедлил, уловив в нем что-то знакомое. Если не брать в расчёт яростно сверкающие чёрные глаза и гримасу злости, исказившую лицо незнакомца, можно было заметить общие черты с Анной и Юфимией Цзян. Честер узнал мужчину, которого никогда не видел. Но по-прежнему не понимал, что тот может здесь забыть, да ещё в таком расположении духа. – Ч-что?! – полицейский вытаращил глаза. – Да Вы же сами вчера... *** Экономка торжественно, как фамильную реликвию, внесла в комнату большую вазу с букетом свежих цветов - пышных и сочных, как будто их только что срезали и поспешили принести сюда, бережно завернув в бумагу. – Миссис Флай, что это? – он с подозрением осмотрел невесть откуда взявшиеся пионы. – А, это, – на сей раз она пропустила бесцеремонное сокращение своей двойной фамилии мимо ушей и рассеянно погладила широкие лепестки нежного чайного цвета. – Пришел какой-то сорванец, сказал, что это для мисс Челси. Я пыталась ему объяснить, что Вы живете один, но он просто убежал. – Сука-а, – протянул Цзян, стискивая кулаки. Умеет же этот Лань выбесить! Челси! Так его ещё никогда в жизни не оскорбляли! Даже сравнение с бараном было куда терпимее. – Вы же не собираетесь выбросить такую прелесть? – всплеснула руками женщина, похоже, искренне не понимая, что может быть не так с этим сраным букетом. Поймав взгляд Чейза, экономка сочла за благо удалиться обратно на кухню. Порой наниматель её просто пугал. А ему снова захотелось что-нибудь разбить, разорвать, разметать. Да за кого Лань его принимает?! Чейз саданул кулаком по столу, так что несчастная ваза подпрыгнула и чуть не опрокинулась. Цветы как таковые ему нравились. И те, что растут в садах или на подоконниках, и полевые, и те же пионы до недавнего времени. Но теперь детектив их просто ненавидел. Кинуть бы этот веник в лицо! На секунду он даже задумался, не взять ли цветы с собой, но понял, что с ними будет выглядеть нелепо. Плюнув пока на пионы, детектив принялся спешно собираться, почти не обращая внимания на то, что надевает, – грязную одежду миссис Флай уже собрала. Если бы она не затеяла в квартире генеральную уборку с вытиранием пыли и мытьём полов и окон, он сам бы разобрался с этим подозрительным посыльным и выпытал, кто его подослал. А теперь ищи мелкого пакостника по всему Лондону… – Мистер Цзян! Цветы-то Вам чем не угодили? – возмущённо воскликнула экономка уже закрывающейся двери. – Ещё и воду разлил, вот же полоумный… И вот, когда Цзян добрался до дома фабриканта и уже приготовился рассказать притворяющемуся забывчивым Хавьеру, как тот отымел его – а по-другому ночное действо было трудно назвать… Как вдруг в холле появился ещё один Лань. Слова так и застряли в горле. Чейзу показалось, что у него бред. Он осторожно посмотрел на одного Ланя, потом перевёл взгляд на другого. Не показалось, он бредит. – Как же Вы вовремя! Помогите, прошу Вас, – обрадовался незнакомец, угрожавший, что накостыляет грубияну костылем, как только дотянется до оного. – Скорее, оттащите этого бешеного! – Что тут происходит? – строго спросил Лань, и от звучания его голоса Цзян медленно разжал пальцы. – Не ожидал так скоро тебя увидеть, Чейз. – Какого хрена, Лань?! – переключился на второго фабриканта Цзян с таким возмущением, словно не он только что устроил безобразную сцену. – Что было в ёбаном супе? – Чейз, – прозвучало укоризненно, ведь Лань и правда не имел отношения к бульону, который сварила экономка. Фабрикант не торопясь подошёл и положил руку на плечо, полицейскому она показалась невероятно тяжёлой. Цзян напрягся, растеряв запал. Снова глянул на другого Ланя, тот слегка посторонился, но без опаски. Офицер почувствовал, что теряет хватку – такими темпами преступники перестанут его бояться. – Вы не говорили, что здесь есть ещё один… – Цзян запнулся. – Такой же мистер Лань. – Вы ведь не знакомы? Честер, мой брат-близнец, – он представил и узника лестницы, но его имя Чейз пропустил мимо ушей. – И теперь, когда ты понял, что у тебя не может быть к нему претензий… – Как мне вас различать прикажешь? Может, блядь, ленточку повязать? – напустился Цзян на любовника, который, впрочем, встретил это совершенно спокойно. – Или колокольчик повесить, как на сраного кота! – Мало того, что Вы ворвались сюда и набросились на Честера, – возмущённо вскинулся хромой. – Так Вам ещё и коты не нравятся! В его положении лучше было помалкивать. Цзян вполне мог сам подобрать костыль или попросту спустить задиру с лестницы. Впрочем, в чужом доме делать этого не следовало. – Чейз, прошу тебя, просто скажи, что это недоразумение и пожмите руки, – попросил фабрикант. – Это недоразумение, – послушно повторил лейтенант, прежде чем догадался прикусить язык. Проклятый Лань его загипнотизировал. Пришлось, пусть и крайне неохотно, протянуть руку Честеру. Все-таки тот был близким другом Анны и стоило поддержать хотя бы видимость нормальных отношений. – Хавьер, что происходит? – осторожно уточнил близнец… до чего же они были одинаковыми! Даже рукопожатие! – Не о чем беспокоиться, брат, – ответил он, крепко взяв гостя за локоть, чтобы увести из холла. – Я всё улажу. Прошу, лейтенант, продолжим наш разговор в моем кабинете. Чейз не запомнил дорогу, он просто следовал за любовником и думал о том, что было бы, наговори он Честеру то, что хотел сказать, когда появился Хавьер. Такая ситуация не должна повториться, во что бы то ни стало. Любезно пропустив гостя вперёд, Хавьер закрыл дверь. Щелчок замка словно вывел детектива из состояния мрачной растерянности после встречи с другим близнецом. – И как это следует понимать? – наконец совладав с собой, процедил Цзян. Лань непонимающе приподнял бровь, а Чейз снова закипел. Он ещё и издевается! Стоит перед ним с таким видом, будто вопрошает: «Разве я не дал тебе только что спустить пар? Что с тобой не так?» – Какая, на хуй, мисс Челси? – взорвался детектив, не выносивший этой высокомерной снисходительности. – Я, что, похож на мисс Челси? – Сейчас ты ведёшь себя соответственно, – подметил Лань, одной фразой доведя его до белого каления. Подошёл к столу и налил воды из графина в стакан. – А, собственно, кто такая мисс Челси? – Кто она такая? Это, блядь, Вас надо спросить, кто эта сука такая, что Вы шлёте цветы на её имя и мой адрес! – Чейза было уже не остановить. Лань слушал его ругательства, не перебивая, и выражение глаз у него было при этом… странное. Наконец, он оторвал взгляд от Чейза, чтобы отпить немного воды и взвесить стакан в руке. Да неужели сукин сын смутился крепких выражений, которые и сам умел употреблять, как выяснилось. Ну, точно! Слегка покраснел и прикидывал, не плеснуть ли немного на излишне разошедшегося любовника! Его счастье, что передумал. – Чейз! – Хавьер крепко взял его за плечи и слегка тряхнул, добиваясь должного внимания. Голос тоже звучал как-то по-другому, но тяжело дышащий детектив не придал этому значения. – Успокойся и объясни толком, что случилось. – Случилось, блядь, то, что ты прислал мне грёбаные цветы. Как… как какой-то девке! Мог бы ещё денег под подушкой оставить! И нехер делать такое лицо! Я из-под земли достану эту мисс и повешу на неё… я даже не знаю что! – Жаль, что меня кто-то опередил, – медленно произнес Лань. – Тебе нравятся цветы? При неуместном вопросе гнев снова проснулся, отключая сигнал тревоги от странных ноток в голосе Ланя. В какой-то момент от фабриканта повеяло чем-то очень опасным, однако когда он провел пальцами по груди Чейза и затем притронулся к раненому боку, прикосновения эти были скорее нежными. Если он и злился сейчас, то ясно давал понять, что это чувство направлено не на детектива. – Я ничего и никому не посылал, если честно, мне бы и в голову это не пришло, – он снова погладил Чейза, хотя через одежду это ощущалось не так ярко, как сквозь тонкую ткань домашней рубашки или кожа к коже. – Так что это мне впору ревновать. – Ревновать?! – лейтенант задохнулся и увернулся от ладони, потянувшейся к его лицу. – Да нахер ты мне сдался! Лань прищурился, и не успел Чейз набрать воздуха для новой тирады, как его схватили за чёлку и ощутимо дёрнули, разворачивая спиной к стене, чтобы немедленно к ней же и припечатать. Светлые серые глаза нехорошо горели на внешне спокойном лице. – Ты принял от кого-то цветы и явился ко мне с этой новостью? – от тона Хавьера ему стало немного не по себе. – Они у тебя? – Конечно же, гребаные цветы у меня, – он не знал, зачем говорит так, явно раздражая фабриканта. – Миссис Флай даже сунула их в вазу! Может, хотел узнать, что из этого выйдет? С каждым произнесенным словом Хавьер сильнее вжимал его в стену. Чего, собственно, он мог ожидать? Лань поцеловал его. Жадно, собственнически, так, что Чейзу почудилось, будто на горле затянули удавку. Тело ещё помнило, как он подчинялся властному любовнику, и какое крышесносное удовольствие довелось испытать в его объятьях. – Что ж, похоже, ты что-то недопонял, и мне придется повторить ещё раз, – процедил фабрикант, прижимаясь бедрами. Цзян с удивлением обнаружил, что возбуждены они оба. – Ты мой, Чейз, и сейчас я хочу, чтобы ты это уяснил.