Небо Лондона

– Где Вы этому научились? – несмотря на неловкость ситуации, Честер чувствовал, как расслабляются мышцы под умелыми и удивительно сильными руками художника. – Много путешествовал, – уклончиво ответил Инн. – Вообще я не очень в ладах с церковью, но как-то прожил целых полгода в одном тибетском монастыре. Это совсем другой мир, скажу я Вам! Нигде я не чувствовал себя так… вот так… Это был редкий случай, когда Вэйд не нашел подходящих слов. Ладони мужчины спокойно улеглись на плечи, но вскоре опять принялись разминать мускулы. Он снова начал болтать без умолку, хотя Честер не нуждался в том, чтобы его отвлекали. Было совсем не больно, разве что немного неприятно поначалу, но потом ощущение сменилось внутренним теплом. – Не знаю, там я, может быть, впервые, почувствовал себя на своём месте, но при этом, как бы лучше выразиться... не дома, – однако философские вопросы лишь ненадолго увлекли его. – На самом деле там такая тоска и скука по сравнению с Лондоном, но это даже и здорово, пока до смерти не надоест. Вы просто не представляете, сколько рисунков я оттуда привез! В основном на них горы, но что я только ни рисовал, даже Далай-Ламу. Если хотите посмотреть, тогда я выберу самые красивые. Он, по обыкновению, перескакивал с одной темы на другую, найдя в лице фабриканта благодарного слушателя. Честер невольно позавидовал художнику, который был младше него, а объездил, кажется, весь мир и теперь щедро делился впечатлениями. – Только представьте, Честер! Они держат вот таких кошек, – он показал руками, выходило, что кошки были раз в десять больше Саймона, и хихикнул. – Вас это удивляет потому, что Вы никогда не таскали тигра за хвост. А он потом пытался меня умыть своим наждачным языком… ну или начисто слизать с меня лицо, уж не знаю. Кстати, маленькие тигрята такие плюшевые, почти как Саймон. Ланю показалось, что сейчас его самого сравнят с котом. Вэйд принялся убирать ему волосы, чтобы было удобнее делать массаж. Вместо того, чтобы вновь переложить их на плечо, он стал заплетать их в какую-то замысловатую прическу. Причем свитое им гнездо держалось само по себе за счет хитро завёрнутых прядок. – Я вдруг подумал о мебели в гостиной, – он пробежал пальцами по шее фабриканта, аккуратно, без сильных нажатий и слегка помял затылок. Неожиданно это оказалось весьма приятным. – Настоящие слоны в Индии это просто… нечто. Лань не смог ответить, как не смог и остановить художника. Такие простые действия и правда здорово расслабляли. Он задержал дыхание и прикрыл глаза, пытаясь подавить лёгкую невольную дрожь, пробежавшую по телу. – Вам больно? – прикосновения стали мягче и аккуратнее. – Если это неприятно, то в следующий раз мы можем попробовать кое-что другое. – Ничуть, – почему-то голос прозвучал очень тихо, но тут же прорезался. – Подождите, Вэйд, в следующий раз? Тот таинственно хмыкнул и вернулся к прерванному занятию. Кажется, на Тибете он научился колдовству, благодаря которому мог не только зачаровать другого человека, но и веревки из него вить. У него всё получалось на редкость легко – в какой-то момент, уже закончив с массажем, он просто принялся придавать Честеру желаемую позу, а тот был не в силах сопротивляться, чувствуя себя тряпичной куклой. – И теперь руку вот сюда, – проговорил он, любуясь плодами своих стараний. – Вот так идеально. Художник не разжал пальцы, осторожно касаясь пальцами запястья, потом щекотно скользнул подушечками по ладони и ещё на секунду задержал руку Ланя в своей, прежде чем отойти и устроиться напротив. Как ни странно, теперь Честер не испытывал больше нервозности из-за того, что тот работает над рисунком, то и дело бросая внимательные взгляды и чему-то улыбаясь. Он просто отдыхал, двигаться особо и не хотелось, а Вэйд продолжал рассказывать о том о сем. Например, чем запомнилась ему Индия. – Вы говорите о своей поездке так, будто она была сто лет назад, – заметил Честер, заинтересованный тоном художника. – Так оно и есть, – улыбка его стала озорной. – Я отметил там восемнадцатый день рождения. Кхара пера и халва были просто чудесными, но я до сих пор удивляюсь, как у меня ничего не слиплось. В жизни больше не ел столько сладостей за раз. А Вы, Честер, как отпраздновали совершеннолетие? Лань снова вспомнил, как получил в подарок шейный платок и неловкое признание… И как впервые отверг чувства девушки. Потом качнул головой и ответил что-то нейтральное: в кругу семьи, всё как всегда. Отец и дядя были тогда крепко связаны с фабрикой, так же как сейчас они с братом, Майкл как раз учился говорить и держать ложку, а ещё лазил везде и всюду. Это было совсем неподходящее время для продолжительных деловых поездок и тем более путешествий. – Знаете, это ведь было первое место, которое я посетил сразу, как сбежал из дома, – поделился Вэйд. – Боялся, что за мной полицейских с собаками отправят, поэтому сразу же выбрал местечко подальше. – Вы преувеличиваете, – мягко сказал Лань, удивляясь, до чего всё же они были разными. – Уверен, никто бы не стал натравливать на Вас служебных собак. Обычно с Вэйдом было на редкость уютно, но вот сейчас чувствовалось, что эти мысли спустя столько времени всё ещё вызывали у него тревогу. Он даже слегка поежился, услышав выражение «травить собаками». Лань не знал, как сгладить это ощущение и уверить, что тот в безопасности. Теперь – точно. Просто мистер Инн привык быть беглецом и продолжал оглядываться даже сейчас, когда за ним уж точно не было погони. За разговором и рисованием они совсем не уследили за временем. Их уединение нарушил Уотсон, который очень подозрительно осмотрел комнату и художника, но, кажется, не нашёл ничего предосудительного. Видимо, от дочери он уже знал, чем они занимаются в спальне, и решил самолично убедиться, что это действительно портрет в интерьере, а не то, о чем можно было подумать. – А что, уже пора ужинать? – Вэйд ревниво прикрыл от него неоконченную работу. – Накрыть в столовой или на веранде? – спросил дворецкий. – Мистер Хавьер и мистер Цзян сказали, что не голодны. *** Детектив стоял у окна в гостевой спальне и вглядывался в тёмный сад. Ему только что показалось, что там по кустам шныряет какая-то тень. Он пригляделся внимательнее, и вдруг остро и совсем рядом почувствовал чужое присутствие. Рефлексы сработали моментально, он с силой двинул локтем назад, как учили, и тут же услышал сдавленный возглас. – Черт, Чейз! – Лань с трудом вздохнул после наверняка болезненного удара под дых. – Ты слишком остро реагируешь. – На кой было подкрадываться сзади? А если б я Вас пришиб! – он развернулся и яростно глянул на фабриканта. – Что Вы, блядь, тут забыли, Лань? – Хм-м, что я забыл в собственном доме? Интересный вопрос, – он и правда задумался! Выглядело издевательски настолько, что чувство вины сменилось желанием врезать ещё раз и побольнее. – А что ты видишь плохого в том, чтобы обнимать своего любовника? С любой стороны. Если ты каждый раз будешь бить меня при этом, мне придется заявить в полицию. – Заявить?! – Чейз недовольно сощурился. – Это мы уже проходили… – В этот раз я всего лишь хотел предложить тебе выпить, – примирительно сказал фабрикант и Чейз, к своему стыду, не почуял, что тут кроется какой-то подвох, потому что мысль о выпивке не покидала его дня два точно. Уже через час Чейз сделал для себя три открытия, одно хуже другого. Первое, Лань не пьянеет, то есть совсем. Второе, он сам ещё не вполне поправился и виски оказался весьма коварен. Третье, отказываться от ужина категорически не следовало. Всё это вкупе привело к патовой ситуации. – Лань, да что с Вами не так? – язык Чейза уже ощутимо заплетался. – А ну-ка, дайте сюда, что Вы там пьете… – То же, что и ты, разумеется, – ответил фабрикант, которому Чейз самолично подливал виски минуту назад, но именно сейчас казалось, что в бокале плещется какой-то другой напиток. Цзян выругался и со второй попытки завладел желаемым. Фабрикант выглядел безукоризненно. Светлая кожа без следа румянца, ясные серые глаза, аккуратно собранные волосы, которые ничуть не растрепались во время того, что произошло в кабинете. Он зло откинул собственную чёлку, расплескав немного виски. – Вы водите меня за нос, грязный Вы ублюдок, – Чейз отпил солидный глоток из чужого стакана и невольно кашлянул. Поставил стакан и слизнул капли, попавшие на пальцы. – Не ожидал, что ты не умеешь пить, Чейз, – Лань проследил за этим действием с таким пристальным вниманием, что Цзян поклялся больше никогда так не делать. – Это портит твой образ сурового полицейского. – Заткнитесь нахрен! – он вскочил с места, но его ощутимо повело в сторону. – Тебе лучше не делать резких движений в таком состоянии, – посоветовал Хавьер, помогая восстановить равновесие. Чейз немедленно попытался оттолкнуть настырного ухажёра. – Но я, кажется, знаю очень надежный способ, он должен тебе помочь… – Знаю я Вашу помощь, – чёртов Лань опять двоился, а может, это был его чёртов брат… – Я только что отчетливо слышал «трахаться». – Да ты совсем пьян, – посочувствовал ему Лань, но Цзян уже знал это выражение лица. – Давай-ка помогу тебе раздеться и лечь в кровать. Чейз хотел взбрыкнуть, воспротивиться, но его никто не слушал. Попав в цепкие руки фабриканта, Чейз почувствовал, что силы возражать и сопротивляться тают, и он плывёт, или комната вокруг него покачивается? – Проваливайте, – он отталкивал руки, расстегивающие пуговицы его рубашки и в который раз проверяющие бинты, с которыми всё было в порядке. – Я не лягу, пока не проверю, кто там бродит. В саду… там кто-то был… Проклятый Лань снова взялся за своё, отвлекая полицейского. Его руки скользнули за пояс брюк, огладили бёдра, коснулись члена. Чейз уже оказался в кровати, а ему всё ещё казалось, что он может наблюдать за чужаком, прячущимся в тени яблонь. И с чего Хавьер решил, будто тот похож на кота? Разве коты бывают такого размера?