Небо Лондона

Чейз резко распахнул глаза. Он отключился, казалось, всего на минуту, но комнату уже заливал серый утренний свет. Несколько секунд он не понимал, где находится, пока рядом не послышался томный вздох. Хавьер, мать его, Лань! Осознание положения собственных дел заставило детектива мгновенно выскочить из постели. – Куда же ты, Чейз? – протянул его любовник, наверняка настроенный на утренние ласки, как в прошлый раз. – А ночью ты был таким напористым и страстным… – Что мы делали ночью? – ужаснулся Цзян, забывая о дурном самочувствии. – Ты и правда всё позабыл? – серые глаза лучились хрусталем. – Даже то, что вчера творил? Чейз не имел ни малейшего понятия, о чем говорит Лань, но был почему-то уверен, что все в доме знают о них двоих. Лицо фабриканта вроде бы не изменилось, но плечи подозрительно дрогнули. Мужчина перекатился на бок и, уже не сдерживаясь, рассмеялся. – Чейз, у тебя было такое лицо! – Он откинул одеяло, не стесняясь собственной наготы. – Что мы делали, Лань? – голос от волнения сел. – Я, блядь, серьезно Вас спрашиваю! Хавьер текуче поднялся и поцеловал вместо ответа. Тягуче, медленно, но будто бы без особого напора. Если бы Чейз хотел, он бы… Но отстранился. Этот невыносимый человек может целовать его сейчас? Чейз испытывал потребность в большом количестве зубного порошка даже более настоятельную, чем в полном графине холодной воды. – Если Вы немедленно не заговорите, я найду способ развязать Вам язык, долбаный Вы извращенец, – зарычал Чейз, теряя терпение, и снова Лань потянулся к нему. – Пытки, лейтенант? – промурлыкал тот, смущая ещё больше. – Который сейчас час? Пойду немного поваляюсь на своей кровати, пока никто не заметил, что она застелена. Он накинул рубашку и направился прямиком к двери, даже не прихватив остальные вещи. Бесстыжий! Цзян прикрикнул на него, но удерживать не стал, пусть катится куда хочет, у него есть ещё неоконченные дела. – Не всё сразу, Чейз, – уже через плечо бросил Лань. Что бы это значило? Чейз остервенело принялся одеваться. Сейчас приведет себя в порядок и будь он проклят, если останется на завтрак. Не прошло и пяти минут, как он вышел в холл, стены которого были увешаны картинами. Позволив себе только пару любопытных взглядов – полотна и правда были более чем достойными! – он вышел в сад и захлюпал по мокрой траве. Ночью прошел дождь, и даже если в саду и были чьи-то следы, земля раскисла и их невозможно было прочесть. – Ваш зонт, мистер Цзян, – послышался невозмутимый голос. Человек, видимо, дворецкий, последовал за ним на улицу и было совершенно очевидно, что выходки полицейского, топчущего аккуратно подстриженную траву, его ничуть не удивили. – Завтрак будет подан в восемь утра, – добавил он и повернул голову в сторону ворот, расслышав цокот копыт сквозь шум крупных капель, барабанящих по куполу чёрной материи над его головой. Вручив Чейзу точно такой же зонт, он направился встречать незваных гостей, когда ограду преодолел пёс. Полицейский сразу же узнал Ангела и свистнул – пусть лучше шалопай потопчется мокрыми лапами по его одежде, чем по платью Анны или костюму дворецкого, укрывшего девушку под своим зонтом. Отчаянно виляя задом, собака запрыгала вокруг и действительно понаставила отпечатков лап повсюду: на бёдрах, животе и даже пояснице. Дай ему волю, Ангел бы ещё всего его обслюнявил… – Чейз, слава богу! – воскликнула Анна, торопливо шагая по дорожке. Она так же порывисто, как только что Ангел, бросилась к брату, крепко обнимая его. Детектив невольно поморщился – ранение всё ещё напоминало о себе – но, тем не менее, ответно обнял сестру за плечи. – Прости, – повинился он, догадываясь, что могла наговорить миссис Флай. – Со мной всё в порядке. – Я чуть с ума не сошла! – Анна стукнула его в грудь. – А ты… – Идем скорее в дом, что скажет твой павлин, если я позволю тебе простыть? – заворчал в ответ Чейз. – Кстати, куда он смотрел, отпуская тебя в такой ливень? – Мне не нужно спрашивать разрешения мужа, – возразила Анна, но по её лицу было ясно: Стюарт ни о чем не подозревает. – Тебе нужно обсушить волосы, – настоял Цзян. – Ангел, лапы! Не пёс, а свинья… Он действительно научил пса вытирать их перед входом в дом. Анна не раз видела эту картину, поэтому Цзян понаблюдал за дворецким, который, впрочем, снова не переменился в лице. «Да его и хуй не возьмёт!» – мысленно восхитился Чейз. – Не ругай его, – попросила сестра. – Ангел так скучал по тебе, что ничего не ел. На минуту даже сделалось совестно. Мистер Стэнли проводил его с Ангелом в гостиную, в то время как мисс Стэнли – его дочь – увела Анну в одну из пустующих гостевых комнат, где та могла поправить макияж и оставить сушиться шаль. Миссис Стэнли принесла чай, чтобы Чейз мог согреться, но он не замерз, да и толком не успел промокнуть. О том, чтобы отправиться восвояси, речи теперь не шло. Он сел в одно из кресел и потрепал Ангела, немедленно положившего голову ему на колени, поправил подушку с вышитым слоном под спиной и обнаружил под ней книгу, то же издание уже попадало ему в руки пару лет назад. Стало интересно, который из братьев любил читать о путешествиях? Средиземноморье, Греция, Португалия… Цзян решил освежить в памяти некоторые фрагменты и несколько увлекся поэмой и своеобразным слогом автора… – Держите сами, она ведь тяжёлая, – второй Лань, как выяснилось, тоже имел склонность подкрадываться. На сей раз Цзян сразу узнал его по вежливому обращению и на всякий случай приметил, как тот одет. Мужчина аккуратно приподнял книгу над псом, и Ангел немедленно лизнул его пальцы. Не собака, а шалава какая-то… Возможно, Чейз бы не высказался вслух по этому поводу, если бы в комнате не раздался грохот – опять этот инвалид уронил свою палку! – Что ты себе позволяешь, кобелина? – Цзян в сердцах захлопнул книгу. – Это Вы мне, детектив? – озадаченно переспросил хромой, застыв в дверях и явно раздумывая, стоит ли теперь вообще переступать порог. – Какого хрена лысого… – Чейз и так начал впадать в бешенство из-за брошенных невпопад слов, а тут ещё и этот! Сейчас Цзян разглядел задиру и, к своему раздражению, узнал его. – Чейз, – между лопатками легла тёплая ладонь, но по спине отчего-то пробежали мурашки. – …ты здесь забыл, охальник, – детектив невольно поежился, с трудом вспоминая, на чем остановился. Инстинкт самосохранения подсказал на сей раз придержать рвущиеся с языка нецензурные выражения. Стоило вспомнить, как на них реагирует человек, стоящий рядом с его креслом, и что он может сделать. Не то время, не то место. – Мистер Инн снимает у нас жилье, – ответил за него Хавьер и вкрадчиво уточнил: – Тебя что-то смущает, Чейз? – Отнюдь! – по привычке огрызнулся Цзян, проигнорировав внутренний сигнал тревоги, и с запинкой выдал: – Мой пёс. Ангел правда – кобель. Я учил его не ластиться к посторонним. Цзян неловко кашлянул. Обычно спокойный, улыбчивый мужчина сейчас напоминал волка на охоте, отслеживая каждое движение Чейза голодным взглядом, заставляя чувствовать себя беззащитным и искать возможности безопасного отхода. Заметив его нервозность, Хавьер сделал почти незаметный шаг, став ещё ближе. – Знаете, я никогда не одобрял сквернословие, но детективу даже идёт… – Лань наконец стал самим собой. Улыбнулся брату и пригласил съёмщика присоединиться к ним за завтраком. От острого насмешливого взгляда Вэйда на душе стало ещё гаже. Цзян поднялся, даже открыл было рот, чтобы выразить свое негодование, но осёкся, почувствовав чужую руку уже на пояснице. Все мысли разом перемешались, оставив на миг лишь одну – что, черт его дери, было прошлой ночью? Цзян обратил внимание на этого паршивца, когда тот снял одну из квартир, которыми владела матушка. По её словам, художник был беден, как церковная мышь, и чуть ли не молил, чтобы ему позволили не платить залог сразу. Одному богу известно, почему она согласилась, но потом мистер Инн удивил её. Юфимия Цзян получила не только залог и плату за первый месяц, но ещё и за следующий, а Инн сетовал, что захватил так мало, – квартира ему понравилась и стоило оплатить сразу на год вперед. Вскоре весь Скотланд-Ярд был уверен, что Инн, который со своего появления в Лондоне не работал ни дня, либо рисует фальшивые купюры, либо замешан в преступлениях иного рода. Когда мерзавец не кутил в каких-нибудь притонах, его видели якшающимся с членами одной местной банды, а потом осведомители доложили, что он вел себя у Циклопа, как дома. Была бы воля Чейза – давно бы упрятал за решетку, вот только повода для этого никак не находилось. Он так и сказал матери – найти любой предлог и выставить негодяя прочь, пока тот не превратил бардак в бордель. Юфимия Цзян прислушалась к его совету… и что теперь? Почему, из всех домов в Лондоне, Инн выбрал именно Ланей? Чейз воспринял это как плевок в душу и был уверен: хромоногий гадёныш нарочно всё это обстряпал, чтобы насолить полиции. Пробило восемь, неловкое начало завтрака несколько сгладила присоединившаяся к ним Анна с ореолом божественных кудряшек, выбивающихся из-под кокетливой шляпки. Слава богу, сестра не застала безобразную сцену! Детектив и так сидел как на иголках, так ещё Хавьер, севший рядом, периодически незаметно оглаживал его бедро, каждый ёбаный раз заставляя дергаться, опасаясь, что кто-то может увидеть. Впрочем, собравшимся было не до того. Вэйд премило общался с Анной, а Честер только изредка выдавал многозначительное «Мгм», в остальном же напоминая мраморную статую. – И всё-таки, что ты здесь делаешь, Чейз? – обратилась к нему Анна в самый неподходящий момент. Рука Хавьера была опасно близка к его паху и соображать становилось крайне трудно. Он знал, что у сестры может возникнуть такой вопрос, но не удосужился придумать внятный ответ, пока было время. – Слежу за одним подозрительным типом, – ляпнул он, имея в виду одного бумагомарателя, паразитирующего на чужом гостеприимстве. Ладонь, только-только накрывшая член, немедленно исчезла, и лишь тогда до него дошло, что реплика прозвучала крайне неоднозначно. Цзян мысленно себе поаплодировал – только что он ухитрился ещё больше настроить против себя Честера, обозвав его брата и собственного любовника проходимцем. Анна посмотрела с укором, сделавшись похожей на мать, взгляд же второго близнеца стал просто ледяным, но ненадолго. – Я вот что подумал, – Вэйд, болтавший за троих, как будто бы не заметил повисшего за столом молчания, и доверительно наклонился к Честеру. – Теперь мистер Цзян заберёт пса и мне не удастся написать ваш совместный портрет. Какая жалость, правда? А я ведь только-только уверился, что это было не такой уж плохой затеей… Этот Ангел даже довольно милый, особенно пока лопает что-то на кухне. Несмотря на попытки Вэйда разрядить обстановку, разговор после неосторожной фразы лейтенанта не ладился. Чейзу было очень неуютно, но не потому, что он поступил по-свински. Потребовалось время, чтобы понять, – это из-за того, что Хавьер больше не делал попыток дотронуться. – Я вижу, Вы и правда расстроены, мистер Инн, – оказалось, мерзавец Лань выбирал для любовника наказание. – Уверен, детектив сможет найти время, чтобы тоже попробовать себя как натурщика. Чейз почувствовал, что краснеет, и это наверняка заметно. Прозвучало так, будто речь шла о натуре обнаженной. От Ланя можно было ожидать чего угодно, в том числе и этого. Но впутывать третьих лиц в их интимные отношения! – Не думаю, что это – хорошая идея, – высказался Честер. Ну, по крайней мере, не сказал прямо, что желает больше никогда не видеть полицейского в своем доме. – Уверен, в Скотланд-Ярде и без этого дел невпроворот, – немедленно поддержал его художник. – А я уверен, что детектив с удовольствием выкроит немного времени, а я прослежу за его поведением, – когда говорят таким тоном, отказывать не принято и просто опасно… – Думаю, Вам будет интересно написать портрет офицера в парадном мундире и со служебной собакой. Чейз едва не взвыл: что угодно, но только не мундир! Да это ж форменное издевательство в прямом смысле слова!