Небо Лондона

Дом опустел. Семья Стэнли занялась делами – особняк требовал постоянного внимания. Анна забрала своего вздорного брата и его пса, казавшегося сущим ангелом по сравнению с ним. А говорят, собаки похожи на своих хозяев! Фабрикантов ждала работа, а Вэйда недописанная черепаха. Кажется, он сделал ошибку, когда стал работать именно с этим образом. Мысль, что он изображает сон Честера, как сам его представляет, здорово отвлекала, заставляла вдаваться в подчас ненужные детали и даже рыться в библиотеке. Благо дворецкий позаботился о том, чтобы книги были расставлены по полочкам в соответствии с их тематикой. Зоологии был посвящен целый стеллаж, но в основном, как нетрудно догадаться, это были серьезные пособия по содержанию домашнего скота. Впрочем, на третьей полке он нашел, что искал. Черепаха на его картине была больше чем наполовину скрыта под водой, но он не мог продолжать работу, пока не удостоверился, что правильно помнит, как должны выглядеть её ноги. Заодно, для вдохновения, он рассмотрел изображения змей. Картина должна вызывать безотчетный страх, а змей в отличие от собак, боятся очень многие. – Ну, привет, – сказал он обитательнице водоема, взирающей на него с холста, и немедленно подумал о свечах. Оплывшие огарки толщиной в руку смотрелись бы весьма впечатляюще на полу и стенах пещеры. Он понимал, откуда возникла такая ассоциация. Накануне за ужином ему ужасно не хватало зажженных свечей. Тогда это было бы совсем как настоящее свидание! Они были только вдвоём, беседовали об искусстве и Лондоне, предавались воспоминаниям, и стороннему наблюдателю могло показаться, что художник знает своего благодетеля никак не меньше, чем всю свою жизнь. На самом деле Вэйду было очень интересно всё, что связано с Честером. Он с большим воодушевлением слушал и запоминал, и открывал для себя этого удивительного человека, а скрывать свои несуразные чувства становилось всё сложнее. Того гляди кто-то заподозрит, что они далеко выходят за рамки благодарности и дружеской симпатии, и как тогда быть? Его наверняка выгонят из особняка, как когда-то его родители. При этой мысли он сразу скис, даже высказывание детектива Цзян за завтраком не так его расстроило, как возможность скорой разлуки. Вот же мерзкий тип! И ведь по всему выходило, что Вэйд сам же этим дурацким букетом создал ситуацию, которая теперь так его возмущала. Определённо, детектив был неприятным человеком. И Ангел тут абсолютно ни при чем. – И кого это он обозвал подозрительным типом? – спросил Инн у черепахи, которой как раз прорисовывал глаз. – Меня или Хавьера? Или Честера? Его-то за что? Я ведь правда не знаю человека лучше, чем он… В любом случае это было ужасно бестактно. Вэйду показалось, что в выражении клюва мелькнуло что-то похожее на согласие. Он отошёл и виденье растворилось – клюв как клюв, старый, слегка потрескавшийся. Таким сложновато выражать эмоции. Сперва он хотел придать черепашьей физиономии злое выражение, но потом передумал: эта слопает тебя, не моргнув глазом, от чего и правда становится жутковато. Мужчина наконец поймал нужный настрой и вскоре погрузился в работу с головой, не замечая, как пролетает время. Только когда спина дала о себе знать, он понял, что пора бы протереть кисти, смыть с себя пятна масла, где получится, и немного размяться в саду с котом. Саймон как раз блаженствовал на прикроватной тумбе, предварительно смахнув оттуда всё, что можно. Вместо того, чтобы отругать любимца, Инн размурчал кота, почесывая ему подбородок. Тот высунул кончик розового языка и приоткрыл щелочки глаз. Выражение мордочки сразу сделалось ужасно потешным. – Саймон, пойдем играть, – предложил художник и, не удержавшись, чуточку растрепал мягкую шерстку на животике. Кот потянулся, так что пришлось придержать его, чтобы филейная часть не перевесила, перевернулся и сел с таким видом, будто делает одолжение. Он всегда снисходил до увеселений с хозяином, зная, что в противном случае тот непременно заскучает. Приходилось бросать все свои кошачьи дела и прыгать за травинкой, стараясь ухватить её лапами, или приносить подушечку с пришитыми к ней перышками, как птичку. Для начала они прогулялись среди яблонь и Саймон попробовал взять недостижимую доселе высоту. По чуточку наклонному стволу получалось немного лучше. Вэйд смог почесать его за ухом, даже не нагибаясь. За это кот благосклонно выслушал его рассуждения об архитектуре и композиции – Вэйд не отказался от идеи нарисовать место, которое и правда стало казаться ему настоящим домом, но всё никак не мог к этому подступиться. Казалось – перенеси приятное впечатление на бумагу – там оно и останется. Усевшись на коварных ступенях веранды, художник достал из кармана любимую игрушку Саймона. Мэдисон заново набила её, заштопала, покрепче пришила оставшиеся перышки и прицепила маленький бубенчик, от которого кот был в полном восторге. Он переступил лапками и тихонько мяукнул, показывая нетерпение. – Смотри, какой ты стал шустрый, – похвалил Инн, когда кот приволок ему игрушку. – Похоже, тебе идет на пользу свежий воздух в саду и упражнения на деревьях. Хочешь, чтобы я забросил её подальше? Раньше они не играли на улице. Оказалось, что его пухленький охотник может добежать до поворота дорожки и найти упавшую на землю вещицу. Победно придавив её лапой, Саймон заиграл подушечку в траву, и только потом понес добычу хозяину. – Мистер Инн, – окликнула горничная. Голос донесся весьма приглушенно, она только заглянула в снятую им часть дома, но всё равно хорошо, что догадался припрятать черепаху от посторонних глаз. – Анна Чаттер прислала пирог, отрезать Вам кусочек? Он ещё тёплый. – Это будет просто замечательно, Мэдисон! – отозвался он и, держась за перила, поднялся на ноги. – И прошу, заварите чай! Саймон отерся о здоровую ногу. Инн осторожно наклонился и провел по гладкой спинке. Сегодня он кота не вычесывал, похоже, это сделал кто-то другой. Хорошо же устроился мохнатый подлиза! – Ну и негодяй этот доберЦзян, да, Саймон? – спросил он в силу привычки делиться с котом своими мыслями. – Заставил сестру краснеть за него и извиняться. Ну куда это годится?! Будь такая милая девушка, как Анна, моей сестрой, я бы очень старался никогда её не огорчать. Он открыл дверь, пропуская кота в дом, но тот сел на пороге. Прогулка его всё-таки утомила. Пришлось терпеливо подождать, пока Саймон созреет, и даже вежливо уточнить, присоединится ли кот к нему за чашечкой чая. Надо сказать, чай ему нравился. Только не слишком горячий, с молоком и ложечкой сахара. – Давай взглянем на нашу черепаху ещё раз. Что бы сказал Честер, если бы её увидел? Может, не стоит больше ничего добавлять? – на сей раз кот милостиво поднялся, чтобы пересечь порог и уютненько расположиться в кресле на веранде. – Пожалуй, позвоню Санни, пусть поскорее заедет за ней и привезет мне гонорар! *** Новенький блестящий телефонный аппарат затрезвонил на столе среди аккуратных стопок бумаг и папок, однако его хозяин никак не мог поднять трубку и ответить, потому что именно в этот момент в его кабинет ворвалась полиция с собаками. – Признавайся! – Цзян с порога сделал зверское лицо, вполне отдавая себе отчет, что не был при исполнении, когда шёл сюда. А это может вызвать вопросы и даже дойти до начальства, которое отправило Чейза отдыхать и выздоравливать, а вовсе не на проёб. Конечно, ему никто не поручал кошмарить лучшего адвоката Лондона, как и спать с Ланем. Выкинуть бы стервеца из головы раз и навсегда, да только, кажется, уже поздно. – Я не знаю! – выпалил Санфорд, ещё не выслушав вопрос. Детектив был один, но его внезапное появление произвело на адвоката неизгладимое впечатление. – Клянусь, я ничего не знаю! – Санни, – мужчина слегка встряхнул адвоката, который нечаянно задел стакан, расплескав остатки воды по кожаному коврику. Подождал, пока раздражающий звон утихнет, а Санфорд бросит в лужицу промокашку. – Как ты различаешь этих долбаных близнецов? – Чейз, ты не болен? – переспросил тот, потянувшись потрогать его лоб. Цзян зло тряхнул головой, уклоняясь и заодно отбрасывая чёлку. – Они же совершенно разные… то есть совсем! Давненько адвокат не выглядел таким изумлённым. Картину дополняли лёгкая помятость и перекошенный на одну сторону галстук. Приятно осознавать: сколько бы лет ни прошло, а его манера ведения допроса всё так же безотказно действует на старого приятеля. – Это ты заболел! Ты их видел вообще? Они как будто один драный во все щели Лань! – взорвался Чейз, даже Ангел возмущенно гавкнул. – Какого рожна ты, крючкотвор хренов, не сказал, что они на одно лицо?! Ты хоть знаешь, в какое положение меня поставил? – он осёкся, вспомнив, с кем разговаривает. Малейшее неосторожное слово и под тебя начнут копать со всех сторон. – Чейз, бога ради, сядь, давай поговорим как воспитанные люди, – взмолился Санфорд, боясь, что выражения посетителя, которому не было назначено, бросят тень на безупречную репутацию конторы. – Тебе стоит просто ближе с ними познакомиться… Чейз содрогнулся от мысли, насколько близко он уже познакомился с одним из Ланей. О том, чтобы сблизиться ещё и со вторым, и речи быть не могло. Начать с того, что Хавьер его за такие мысли просто порвёт, а там и до братоубийства недалеко. К тому же Чейз сам не хотел когда-нибудь узнать, какие тараканы водятся в голове Честера, – ему и одного Ланя хватало за глаза. – Санни, нужен другой способ, надёжный, – сообщил полицейский, мотнув головой в знак того, что не будет пить чай, тем более с печеньем. – Нет, безотказный. И быстро! Помнишь, солнечный, что ты мне теперь должен? – Чейз, ты же любишь сложные задачки, – чашка всё равно оказалась перед ним на столе. Санфорд всегда старался его покормить, а в нижнем ящике его стола был маленький склад сырных крекеров, булочек, карамелек и… мышеловка. – Прости, чайник успел остыть. Хочешь, попрошу сделать новый? И не смотри так, разве тебе самому будет интересно получить ответ на блюдечке? Пока что на блюдечке появились овсяные печеньица на один укус, к которым лейтенант остался равнодушен. Чай оказался тёплым и слишком терпким. Впрочем, Цзян мог сейчас выпить что угодно, а явно пропустивший завтрак Санфорд в основном ел печенье. – Что ты так разволновался? – спросил адвокат, захрустев ещё одним. Он, конечно, не знал о нелепой ссоре. – Я не припомню, чтобы близнецы хоть раз обижались на кого-то из-за такого пустяка. Может быть, Санфорд просто не был в курсе личной жизни братьев Лань; а может, раньше никто не пытался, к примеру, зажать Честера в каком-нибудь углу и, скажем, облапать его за яйца, вместо Хавьера. И с каких пор Цзян начал думать, что может поступить так с Ланем? Какого мужчину в здравом уме интересуют чужие бубенцы? – Бубенцы, – повторил он вслух и вскочил на ноги, уже привычно схватившись за бок. В этот раз обошлось. Завтра можно возвращаться на службу. – Ну конечно, долбаный колокольчик! Санфорд посмотрел на него с нескрываемым испугом. Похоже, окончательно удостоверился, что Цзян бредит. Тот, впрочем, совершенно успокоился и похвалил угощение, которое даже не попробовал. Всё стало на свои места. Жизнь сделалась понятнее и проще, как уже бывало множество раз после общения с Нэттли. Иногда он подсказывал весьма удачные ходы, но зачастую Чейзу было достаточно просто изложить ему суть проблемы, чтобы найти решение. Это работало, даже если Санни спал или не слушал, что детектив говорит. – У тебя, наверное, дела, – сказал он, хотя доподлинно знал, что встречи с Санфордом дожидаются аж двое клиентов. – Ещё зайду как-нибудь на неделе? – На здоровье, – через силу отозвался адвокат, удивлённо хлопая глазами, и наконец поправил галстук. – Уж не знаю, что у тебя с Ланями, Чейз…