Небо Лондона

Неделя вышла насыщенной, к тому же Вэйд получил записку от мэтра Вебстера и не мог дождаться воскресенья. Мужчина решил прислушаться к его совету и включил в меню свои чудесные блинчики, разнообразив начинки. И, конечно, пригласил автора идеи на завтрак. Художник решил, что время пролетит быстрее, если основательно себя занять, а потому перво-наперво закончил черепаху, чтобы вернуться к портрету, который написал в комнате Честера. Теперь он видел его частью картины, на которой будет запечатлен интерьер, пейзаж за окном, и не один, а двое людей. Это был первый раз, когда художник собирался взяться за автопортрет, для чего превратил висящую в комнате картину в зеркало. Очень символично! Чтобы осуществить задумку, он чуть ли не поселился в чужой спальне, разумеется, пока хозяина не было дома. Сперва мистер Стэнли был резко против и пытался выставить его, но потом смирился и даже помогал художнику с его сумасбродствами. Вэйд действительно не посягал на частную жизнь Честера. Не то чтобы он не был способен порыться в чужих вещах, просто рисование слишком поглощало его для таких мыслей. Несколько раз Вэйд просил Уотсона и Картрайда переставить зеркало с одного конца комнаты на другой и обратно, внести и потом вынести кресло, а ещё вернуть покрывало определенного цвета на кровать. В пятницу дворецкий помог ему особенно. Инн очень долго выбирал одежду и прихорашивался, чтобы соответствовать Честеру, но вот пороть лучшие брюки ой как не хотелось! А он, даже изрисовав два листа сплошными штанами, никак не мог поймать нужное положение складок и швов. Работа спорилась и приносила огромное удовольствие. Всю субботу он провел в предвкушении, ну и немного у врача. Сен-Клер хвалил его и уверял, что ещё пара недель, и он наконец снимет опостылевший гипс. Но Инна больше интересовало, какое у Честера будет лицо, когда – уже завтра! – он снимет обёртку подарка и увидит картину в раме под стеклом? Давненько Вэйд не испытывал такого нетерпения. Всё складывалось в его пользу. Хавьер предупредил брата, что пропустит завтрак, так что приглашение Инна тоже не сидеть дома, а отправиться куда-нибудь только вдвоем прозвучало ничуть не навязчиво. Тем более речь шла о Вебстер Поинт! К его радости, старший брат поддержал эту идею и помог уговорить сомневающегося младшего. На сей раз Честер и Вэйд были даже немного рады внезапной отлучке Хавьера – тот явно загрустил, развеяться не помешает. Вообще-то по воскресеньям, впрочем, как и в другие дни, Инн был не прочь поваляться в обнимку с котом до обеда, однако этот день был особенным. Ради свидания можно было встать ни свет ни заря, так рано, что удалось даже застать собирающегося уходить Хавьера. Мужчина выглядел свежим и собранным. Ужасные люди эти Лани! Вэйду он показался более радостным, что ли. В последние несколько дней фабрикант выглядел каким-то отстранённым и даже недовольным и улыбался Честеру гораздо реже обычного. Была ли связь между переменами настроения Хавьера и тем, что лейтенант Цзян больше не появлялся на горизонте? Это было весьма смелое предположение. Подумать такое можно только спросонья, но логичность скороспелой теории позволила ей надёжно закрепиться в голове. Что-то в этом было… Мужчины пожелали друг другу доброго утра и удачи в делах соответственно и разошлись. Инн выпил наперсток кофе – буквально! Мистер Стэнли сам сварил этот напиток, способный поднять мертвого, специально для него, так что Вэйд был готов ехать в Поинт даже на минуточку раньше Честера. По пути они снова сидели друг напротив друга, и Лань позволил ему вытянуть ноги под свое сиденье, чтобы было удобнее. Места было предостаточно, но он не удержался от того, чтобы слегка прикоснуться лишний раз. Касаться этого человека было вдвойне приятно потому, что с другими Честер предпочитал соблюдать дистанцию. Вебстер Поинт встретил гостей восхитительным ароматом выпечки. Корица, ваниль, карамель, мускат, лимон; целая палитра запахов, дополненная насыщенным свежесваренным кофе. Первые гости уже завтракали, не изменяя привычке ходить в Поинт. Следуя за приветливыми хозяевами заведения в отдельный кабинет, Вэйд не мог решить, что из блюд стоит попробовать в первую очередь. Гостям здесь всегда старались угодить. Всё было, как Вэйд и просил: любимое место Честера; свечи, в которых не было нужды ясным погожим утром, но они создавали настроение; подарок, который подали между чаем и десертом, в яркой обёртке с пышным бантом. *** Честер множество раз бывал в Вебстер Поинт. В этом заведении не только было удобно обсудить дела за ужином, здесь можно было приятно провести время за чашечкой чая или пообедать. Однако в свете последних новостей Лань сомневался, насколько уместно принимать приглашение Вэйда. Если бы брат не настоял… Он пребывал в лёгкой растерянности, когда вошёл в знакомый зал, но в действительности ничего не изменилось. Мужчины были добры и благожелательны к ним и милы друг с другом. Художник по обыкновению принялся болтать о том о сём, чувствуя себя совершенно непринужденно. Его вообще, кажется, ничто не могло смутить. Он уютно устроился за столом, больше глядя на Честера, чем в меню, и благосклонно соглашаясь с мэтром Вебстером, что двойная порция взбитых сливок будет весьма уместна. – И не слипнется? – лукаво уточнил мужчина, ничуть не переживающий из-за того, что художник знает их с партнером секрет. – От такой вкуснятины? Никогда! – убежденно заявил Вэйд, закрывая меню и откладывая в сторону. – И побольше чаю, мэтр, я не в силах сейчас смотреть на кофе. Он принялся играть с подсвечником, переставляя его так и сяк, как будто хотел поймать нужное освещение или сделать зайчика. Неужели снова задумка для очередного наброска? Честеру льстило желание Вэйда рисовать его, но он не понимал, чем привлек художника. – А Вы, мистер Лань? – мистер Поинт улыбнулся ему. – Положусь на Ваш выбор, – решил тот, не имея предпочтений насчет завтрака. – Попробуйте блинчики с грибами и сыром, – не задумываясь, предложил тот, прекрасно зная, что Честер практически никогда не заказывал сладкое. – Вкусные и сытные. А чай – с бергамотом, верно? Он кивнул. Может быть, зря он вчера не хотел ехать? Вебстер и Поинт были приятными людьми и, если не думать о посторонних вещах, то всё было в точности как раньше. Вэйд принялся нахваливать ещё не поджаренные блинчики - сперва, чтобы сделать приятное мэтру, а потом и просто для того, чтобы возбудить аппетит. Честер перестал переживать из-за пустяков, ему было хорошо здесь, с Вэйдом. – Помню, в детстве я мечтал, чтобы на завтрак каждый день были вот такие толстые оладьи с сиропом или джемом, – довольно улыбнулся художник. – А потом оказалось, что они тоже могут прискучить не хуже овсянки. На Тибете проповедуют умеренность. Кое в чём они правы, но всё равно оладьи – это замечательная штука. Честер не мог не согласиться. Мама до сих пор пекла что-нибудь вкусное, когда уже взрослые сыновья приезжали на ферму, и, конечно, баловала Майкла. Завтракать в тесном семейном кругу всегда было здорово, а когда приходилось много времени проводить порознь – особенно. Жаль, по словам художника выходило, что он не в ладах со своими близкими… – Я позвал Вас сюда, потому что хотел отблагодарить за всё. За спасение, за Вашу доброту и за то, что дали мне крышу над головой, – заявил Вэйд, услышав, что им несут чай. – И мне кажется, одного завтрака недостаточно, чтобы выразить мою признательность. Поэтому я приготовил для Вас подарок. Честер немного растерялся. Всё, что он делал, было от чистого сердца. Он вовсе не ждал вознаграждения, однако поздно, да и неприлично было отнекиваться. На столе помимо всего прочего появился большой прямоугольный предмет, бережно обернутый бумагой и перевязанный лентой изумительного небесно-голубого оттенка. – Откройте, – подбодрил его Вэйд, загадочно сверкая серыми глазами. – Ну же, смелее. Он потянул за конец атласной ленты, легко освобождая картину от упаковки и замер, увидев свою комнату четко и детально, как наяву. Это был двойной портрет. Нет, тройной. Кроме Честера и Вэйда за работой, в спальне находился ещё один гость, которого Лань не сразу заметил в складках пледа, свешивающегося с края кровати. – Вэйд, я тронут, – сказал он, с чувством пожимая художнику руку. – Вы просто мастер! Инн весь засветился, ему самому вручение подарка доставило несказанное удовольствие. Он заключил ладонь Честера в свои невероятно тёплые, не удивительно, что в таких руках оживают краски, принялся осторожно перебирать пальцы. Это напоминало лёгкий массаж, очень необычно, вроде бы простые прикосновения к ладони и осторожные нажатия на определённые точки, но тепло уже разливалось по всему телу. Отдаленно загрохотало, будто и не гром вовсе, а просто сердитое ворчание какого-то неотлаженного механизма. По стеклу забарабанили первые дождевые капли, но на это уже никто не обращал внимания. *** Чейз не хотел прибегать к крайним мерам, но пришлось. После разговора с Санфордом Цзян отправился прямиком к одному недоброму знакомому и нагнал страха ещё и на него. Ювелир в силу неразборчивости не раз и не два наживал себе проблемы, потому как не спрашивал, откуда берётся золото и серебро, которое потом попадает к нему в тигель. Увидев знакомое лицо, он кинулся бежать, но в спешке зацепился за пружину в потайной двери, сквозь которую уже сбегал от полисменов. Находясь в крайне затруднительном положении, он согласился выполнить заказ Чейза, быть понятливым и не задавать вопросов, которые могут быть чреваты неприятными последствиями в виде посещения рабочего места клиента. Ювелир и правда изо всех сил пытался не слишком заметно удивиться, опасаясь вызвать негодование, и постарался избавиться от самого странного в его жизни заказчика в кратчайшие сроки – всего за несколько дней. Чейз валялся на кровати, так и сяк разглядывая в меру крупный перстень на своём пальце. Гладкий ободок расширялся, на нем проступали переплетающиеся линии, огибающие печатку, которую при желании можно было использовать для оттиска на сургуче. Он прищурился. Девятилистный цветок должен был в таком случае получиться четким, это его как раз не беспокоило. В целом лейтенант Цзян был доволен – он точно знал, как раз и навсегда решить ребус с близнецами. Он просто пометит старшего Ланя, и пусть мерзавец думает об этом что хочет! Вот только с размером пришлось полагаться на удачу. Угадал ли он? Чейз в который раз переодел кольцо, повертел на пальце, пытаясь представить украшение на руке фабриканта. У того были узкие ладони и пальцы как у музыканта… Ему пойдёт. План был почти безупречен, кроме ещё одного: как он, в рот ебись, собирался окольцевать Хавьера? Ночью? Пока тот будет спать после очередного раунда их постельных игрищ? Расслабленный и ничего не подозревающий… Лань, которого хочется гладить, как чёртову собаку, даже после всего, что тот вытворял с его членом. – Лань, сучий ты потрох, как мне теперь всучить тебе это дерьмо? – взвыл Чейз, скатываясь с кровати. Больше всего он ненавидел приносить извинения. – Мистер Цзян, с кем Вы опять поругались? – раздался из кухни голос миссис Флаинг-Джейкоб. – Который час? – рявкнул тот. – Мне нужно встретиться с осведомителем и забрать из участка мундир! – В свой выходной?! – возмутилась женщина. – А как же шницель?! Чейз предпочел бы и вовсе не встречаться с этой особой лично, но тогда информация об интересующем его человеке могла попросту уплыть от него. В другой ситуации он может и плюнул бы, да что уж там, хотел плюнуть и поесть дома, но раздумья о Лане заставили передумать. Он бросил кольцо в ящик с одеждой и накинул пальто – погода портилась. Пять минут назад ещё светило солнце, а сейчас откуда-то натянуло тонких серых облаков. Несмотря ни на что, он пойдет на чёртову встречу и даже расплатится по счету, потому что от этого может напрямую зависеть благополучие Хавьера и даже его безопасность. Это ж угораздило его связаться с таким субъектом! Лань не умел выбирать себе друзей, взять хоть самого Чейза. И какого хрена лысого он теперь должен беспокоиться за фабриканта?