Небо Лондона

Чейз почуял неладное, едва переступив порог собственной квартиры. Что-то не так. Какая-то неправильная тишина. И ещё кто-то задёрнул все шторы. Миссис Флай поступала с точностью наоборот, приговаривая, что в Лондоне и так мало света, чтобы позволить себе роскошь не пускать его в дом. – К ноге, – тихо приказал он, и Ангел привычно прислонился к нему тёплым боком, не выказывая, впрочем, беспокойства. Мужчина оставил упакованный мундир, освобождая руки, и шагнул вперёд, держа наготове револьвер. Послышался негромкий щелчок - знакомый до боли, уже слышанный им сегодня. Так щёлкает вовсе не взводимый курок, а крышка долбаных серебряных часов на цепочке. – Ты опоздал, – раздался холодный и какой-то отстраненный голос. – Лань, да как Вы сюда пролезли?! – взъерепенился Чейз, опуская оружие. – Я чуть Вас не пристрелил! – Ты опоздал, – равнодушно повторил тот из темноты. Судя по голосу, терпение Хавьера было на исходе. За окнами бушевала гроза, а в квартире царил мрак. Фабрикант явно тут похозяйничал, лишив Чейза света. Знать бы ещё, зачем? – И что, выебете меня за это? – напряжение спало, и ему отчего-то стало даже весело. – Ангел, место. – Можешь не сомневаться, – прозвучало неожиданно близко. Полицейский сделал несколько шагов в темноту, запнулся о порог, чертыхнулся. Зато отсутствие света ничуть не мешало гостю, который придержал его за плечо. Кажется, он рано расслабился – хватка у Ланя была железная, о чем Чейз благополучно успел забыть. В собственном доме он уже во второй раз почувствовал себя в ловушке. – Ты оставил наручники на работе, – с лёгким сожалением произнес Лань. – Ну, ничего, обойдёмся и так. Детектив на несколько секунд утратил дар речи. Потом выругался, почти восхищённый таким предложением. Хотя ведь это он сам ляпнул, что хотел бы надеть их на любовника, так, чтобы руки были сцеплены за спиной, пока тот будет скакать на его члене… Реакция на брань последовала незамедлительно. Фабрикант грубовато дёрнул за отвороты промокшего пальто, заставляя сбросить тяжёлую от влаги одежду на пол, оттеснил к торцу шкафа. Лань рванул его ремень, расстёгивая пряжку, и одним движением вытянул из шлёвок, звучно щёлкнув им в воздухе, прежде чем небрежно откинуть на постель. Чейз устал ждать, когда его наконец, поцелуют, и сделал это первым. Чужие губы отдавали бурбоном, но самую малость, как будто Хавьер пригубил немного напитка, пока ожидал в одиночестве в пустой квартире, куда неведомо как просочился. Детективу стало стыдно за пойло, которое имелось у него на кухне. Такой напиток можно скрепя сердце добавить в кофе или соус, да и только, но предлагать его гостю? Тем более такому, как Хавьер… Лань о такой ерунде не думал и отвечал охотно… Нет, боже всемогущий, как он целовался! В какой-то момент Чейзу почудилось, что он сумел-таки перехватить инициативу и взять всё в свои руки, однако фабрикант не собирался так просто покоряться. Он снова проявил настойчивость, запустил руку в ворот рубашки, быстро избавившись от неё. Прижался теснее, невозможно бережно касаясь бока. Подушечки пальцев ощупали продолговатый шрам, убеждаясь, что рана полностью зарубцевалась и больше не досаждает. Шёлковый платок со змеиным шорохом скользнул в руки, стоило дернуть. Восстанавливая справедливость, он заставил Ланя сбросить пиджак, а вот жилет тот снять не позволил. Отступил на шаг, хлестнул взглядом. – На кровать, – последовал короткий приказ. Чейз с Ангелом так не разговаривал! Детектив повиновался и лишь потом вспомнил, что больше не собирался идти у Ланя на поводу. Никогда. Однако сейчас его уверенность дала трещину. Лань вел себя странно. Даже немного пугающе. И снова это выражение. Если раньше оно было просто голодным, то сейчас откровенно хищным. Казалось, ещё немного и фабрикант оскалится. А уже в следующий миг тот просто свалил полицейского на матрас лицом вниз. После недолгой борьбы Хавьер оказался сверху, придавил всем весом, прижал, не давая вывернуться. Сквозь пелену возбуждения до Чейза дошло наконец, что Лань спрашивал про наручники совсем не в том смысле, в каком он представил, но было уже поздно. Хавьер ловко завел его руку за голову, затянув кожаную петлю вокруг запястья. Не помня себя от возмущения, Чейз ударил затейника коленом. Какие-то секунды, чтобы перекинуть конец через спинку кровати и второе запястье ощутимо стянули, лишая возможности хоть как-то сопротивляться. – Вы совсем зарвались! – рявкнул он. – Ты слишком напряжён, – Лань удобно уселся сверху и поправил его чёлку. – Всё время норовишь вырваться. – Вы, – он проглотил ругательство, – меня связали! – Конечно, – подтвердил мужчина так, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся. – Лань, я не знаю, что Вы задумали, но, клянусь… – лейтенант не знал, что именно он пообещает обнаглевшему в край фабриканту. Окончание фразы так и повисло в воздухе, когда тот издал негромкий звук, призывая к тишине и как будто успокаивая. Чейз закрыл рот, однако брыкаться не прекратил. Ещё чего! Пусть сперва руки освободит, и тогда – может быть! – лейтенант закроет на эту выходку глаза. – Я не сделаю ничего, что бы тебе не понравилось, – Лань склонился так, что тот почувствовал ветерок дыхания на коже. Прикоснулся губами к тому месту, где отчаянно колотилось сердце. – Для начала тебе не помешает выпить. – Я не… – Чейз замолчал, ошарашенно глядя на поднесенную бутылку, которой ещё мгновенье назад не было. Стиснул зубы, мотнул головой, пытаясь высвободить руки из кожаной петли. Однако уже в следующий миг он и думать забыл о сопротивлении. Видеть Хавьера, отпивающего спиртное прямо из горлышка, было дико. Цзян не нуждался в наглядной демонстрации, подтверждающей, что напиток не отравлен! Лань между тем отхлебнул ещё немного, наклонился, прижимая запястья крепче, другой рукой обхватил затылок, заставляя приподнять голову. Лейтенант возмущённо замычал, захлебываясь огненной жидкостью и чужим языком, скользнувшим чуть ли не до самого горла. Так, по крайней мере, показалось, пока он не смог сглотнуть. Лань удовлетворенно облизнулся, по-прежнему сидя на нём верхом. Это был определенно не тот бурбон, что Чейз держал в шкафчике. Яркий сладковатый вкус, который не сразу разберёшь из-за крепости напитка, сменился мягким древесным послевкусием. По всему телу после промозглой погоды и луж по колено разлилась приятная теплота. – Хорошо, – чуть заметно улыбнулся Лань, как будто почувствовал то же самое. Он легко погладил по щеке, провел по волосам гораздо бережнее, чем только что. – К этому надо привыкнуть, не сразу, но ты обязательно поймёшь. – Вы – долбаный паук, Лань, – зарычал Цзян, не понимая, почему тот не может выражаться яснее. – Опять загадки?! – Ты сегодня будешь послушным? – проигнорировал его вопрос фабрикант и со стуком отставил бутылку на прикроватный столик. – Чтобы мне не пришлось искать кляп. – Сука, – с чувством выругался Чейз – Даже не думайте! Не успел он предостеречь Ланя, как тот снова поцеловал его. Напористо и долго. Во второй раз Чейз ругнулся только, чтобы заставить его возобновить поцелуй. И точно – добиться от Хавьера желаемого результата оказалось совсем легко. Значит, ему не показалось… – Зажгите лампу, – он попросил, памятуя о совете, полученном от Ланя, и хоть это было преувеличением, добавил: – Я ни хрена не вижу. – Тебе и не нужно, закрой глаза, – последовал ответ. Чейз упрямо не отводил взгляд от любовника, пытаясь разгадать, что он задумал. Лань коснулся его губ - на этот раз кончиками пальцев, а не губами, и повторил с мягким нажимом. – Закрой. Ты обещал слушаться. Лейтенант скрипнул зубами, зная, что стоит замешкаться и эти нотки сменятся металлом. Похоже, особого выбора у него не было, впрочем, ничего страшного не произошло. Просто с закрытыми глазами всё ощущалось немного иначе, ярче, что ли. Вес Ланя, вольготно расположившегося у него на бедрах, неудобство от жёстких ременных петель, прикосновения. Он повернул ладони и сжал путы, чтобы не впивались в запястья, и убедился: если не рваться, в том, чтобы быть связанным, пусть даже собственным ремнем, нет ничего особенного. – Ты всё ещё напряжён, – отметил Лань и положил ладони на грудь Чейза, погладил. – Здесь нет никого, кроме нас. Просто предоставь всё мне. От дразнящего шёпота мужчина вздрогнул. Этот человек был невозможен. И откуда у него взялась такая непробиваемая уверенность, как будто он и правда способен держать всё под контролем. Касания рук были плавными, умелыми и на первый взгляд лишенными сексуального подтекста. Он слегка нажимал, мял, трогал… исследовал. Ну да, его изучали, как какой-то любопытный образец, с той только разницей, что свет не горел. Расслабиться в такой обстановке не получалось, но и сказать, что ему не нравится, Чейз, пожалуй, не смог бы. Благодаря этому детектив и правда начал ощущать ставшее уже привычным напряжение, Лань как будто указывал на мускулы, где оно скопилось, и его прикосновения каким-то образом помогали. Приносили облегчение, как раньше унимали боль. – Всё это нужно с тебя снять, – Лань покинул насиженное место. Стало немного зябко. Теперь Чейз внимательно прислушивался к каждому его движению. Едва слышное дыхание раздавалось совсем рядом. Мужчина снова принялся за его одежду, решив оставить его полностью обнажённым, и всё так же не спешил разоблачаться сам. Тёплые сильные пальцы легко разделались с пуговицами и потянули штаны с бёдер. Обманчиво-ласково скользнули по обнажавшейся коже вверх, чтобы убедиться – его прикосновения желанны. Расслабиться… как он вообще мог расслабиться в тот момент, когда его ласкал этот невозможный мужчина? Отдаться. Позволить. Разрешить Хавьеру творить с его телом всё, что только заблагорассудится. Лань требовал от него слишком много. Подчиниться для него значит потерять себя. Он еле удержался, чтобы не мотнуть головой, вытряхивая из неё неожиданные мысли. «Если я скажу, – хотел бы произнести он, – Вы остановитесь?» Однако не проронил ни звука. Нужно идти до конца, иначе и смысла не было начинать всё это и заходить так далеко. Что бы сказал Санни? Это будет достаточно близкое знакомство? И всё-таки сомнения не отпускали. Он даже вообразить не мог, что будет, если он позволит. Только сейчас, в конце концов, это – всего лишь тело. Иногда Чейзу начинало казаться, что близнецов намного больше, чем двое. В одном Хавьере жило сразу несколько Ланей, и с закрытыми глазами было не понять, который из них сейчас доставляет ему наслаждение. Но вряд ли фабрикант собирается навредить…