Небо Лондона

– Льёт как из ведра! – восхитился художник, когда за окном выросла сплошная стена дождя. – Как же хорошо, что погода все эти дни мне благоволила! Знаете, я ведь сперва хотел работать при искусственном свете, но потом влюбился в утреннее солнце и решил немного поиграть с освещением, – похвастался Вэйд, пощекотав ладонь Честера. Тот поспешил освободить руку. – И Вы ведь не возражаете, что я вручил Вам книгу? У Вас замечательная коллекция! Через нарисованное окно Инн впустил на картину тепло с улицы, что придало светлым деревянным панелям на стенах янтарный оттенок. Лампа помогла создать акцент на фигуре Честера, чтобы всё внимание не досталось Саймону. – Вы выбрали мой любимый сборник стихов, – заметил Лань, явно тронутый этим фактом. – Я узнал его по латунному уголку. Обложка уже такая ветхая, что пришлось её чинить. – По нему видно, что его часто перечитывали, – Вэйд попробовал чай. – Я утащил его на одну ночь и, кажется, теперь понимаю, почему Вам так нравится слушать о моих поездках. А раз так, почему бы Вам в следующий раз не составить мне компанию? Если, конечно, Вас не смущает, что я не имею понятия, когда и куда в следующий раз решу отправиться. Комната Честера могла много рассказать о владельце внимательному наблюдателю и не только о том, что тот мечтал повидать дальние края. Пришлось кропотливо поработать с мелкими деталями, чтобы передать обстановку. Корешки книг, орнамент на графине для воды, наметить фигуры на фотографиях. Художник не забыл и про милые безделицы, может быть, не дорогие, но памятные. Миниатюрного кролика из белоснежного фарфора пришлось пересадить поближе и немного повернуть к свету кусок руды необычной формы, служивший подсвечником. – А ещё мне очень понравились Ваши снимки! Общее фото с родными на фоне Вашего дома такое трогательное! Ваша матушка вся сияет, а Вы с Хавьером похожи на отца с дядей… и кто только позирует с таким серьёзным лицом?! – он всплеснул руками, пытаясь вообразить, каково работать с таким неподатливым натурщиком. – Сколько Вам было лет, когда сделали то фото? Двенадцать? – Мгм, – подтвердил Честер. – Мама делает такие снимки каждый год в свой день рождения с тех пор, как познакомилась с будущим мужем, у неё уже целый альбом. – Значит, в первый раз он предложил сделать общее фото? – догадался Вэйд и получил утвердительный кивок. – Наверняка он очень хотел получить фото прелестной девушки и, конечно, не остановился на достигнутом. А почему Вы выбрали именно этот снимок? – У мамы немного другое фото, – фабрикант слегка смутился. – На нём дядю Хьюго благословила птица. Вэйд прыснул. Как бы ни старался Честер обелить недостойный птичий поступок, он живо вспомнил чопорного мужчину с фотографии. Богатое воображение дорисовало негодование, даже праведный гнев, вызванный подарком свыше. И это запечатлели на фото, увековечив пятно на безупречной репутации дядюшки Ланя, да ещё сделали достоянием общественности. Навряд ли альбом пылился без дела на дальней полке, такие вещи, как правило, оказываются в центре внимания, особенно когда семья собирается вместе. – Ваша матушка не только прекрасна, но и остроумна, – искренне восхитился он. – Не сочтите меня навязчивым, но теперь мне ещё больше хочется однажды познакомиться с Вашими родителями, Честер! – Я мог бы пригласить Вас посетить нашу ферму, – подумав, решил Лань и его глаза блеснули, отражая вспышку за окном. Вэйд украдкой подвинул свечу немного вправо, чтобы трепещущий огонек заиграл на золотисто-карих радужках. Впечатление было просто магическим! Честер веско добавил: «Но при одном условии». Мистеру Инну стало ужасно любопытно, что же может попросить взамен фабрикант. Он перебрал в голове множество вариантов, начиная с очевидного: не рисовать без спросу всё подряд. Может быть, повременить с визитом до тех пор, пока чудовище, разгуливающее по Лондону, не будет поймано и посажено под замок? Или же не рваться поскорее увидеть тот восхитительный снимок с птичьей неожиданностью? – Поездка за город не считается, – в этот момент у Ланя было просто уморительно серьёзное лицо, как будто они обсуждали вопросы жизни и смерти. – Она не идет в счет нашего уговора. Художник не сразу понял, что имеет в виду Лань, а потом… Кажется, ещё больше очаровался им. Он снова испытывал неловкость и даже впал в краску, что делало его просто неотразимым. Оказалось, Честер волновался, что Вэйд решит пересмотреть планы на совместную поездку, даже не подозревая о том, что Инн, не задумываясь, согласился бы отправиться с ним в кругосветное путешествие и обогнуть земной шар не один, а несколько раз! – Само собой, Честер, это будет только репетицией перед настоящим приключением, – он успокаивающе накрыл ладонь фабриканта своей, мысленно давая ему обещание, которое будет очень приятно выполнить. – А Саймон? Мы ведь возьмём его с собой? Он быстро обживается на новых местах и здорово ладит со всеми. Да что я Вам рассказываю, в самом деле? Он решил, что предоставит Ланю задать им цель, но отчего-то даже не сомневался, что выбор его падет на замок с картины в спальне – слишком уж трепетно Честер относился к этому пейзажу. Вэйд был бы не прочь полюбоваться теми местами зимой – в морозной дымке, среди снега и льда. Саймон будет потешно прыгать в пушистые сугробы, приходить погреться у камина весь запорошенный и с белыми штанами и уморительно выкусывать подушечки. Однако не успел он выговорить всё это вслух, как Честер слегка повернул ладонь и сжал его руку в ответ. Это было совсем не похоже на привычное рукопожатие, закрепляющее сделку. Обычно художника было очень сложно вогнать в краску, а теперь он притих, сидя напротив своего благодетеля, и они просто держались за руки. *** Завтрак немного затянулся из-за дождя. Они с Вэйдом выпили ещё по чашке чая, делая вид, будто ничего не произошло, а потом вышли на вымытую улицу, сверкающую и переливающуюся на выглянувшем солнце. Лимонно-жёлтые блики играли на брусчатке в лужах, на крышах и стеклах, всюду, куда только могли дотянуться. Честер сам не понял, когда стал замечать такие вещи, просто ему хотелось однажды увидеть мир таким, каким видел его художник. Благодаря его картинам у Честера было много подсказок. – Я обожаю Лондон! – воскликнул Вэйд, ненадолго закрыв глаза не то от яркого света, не то прислушиваясь к монотонному шуму города и весёлому журчанию воды. В воздухе пахло чистотой и грозовой свежестью, но совсем не так сногсшибательно, как это бывает после грозы за городом – на ферме или в её окрестностях, далеко от оживленных улиц, когда объезжаешь владения на лошади, чтобы проверить, всё ли в порядке и нет ли где поваленных или повреждённых молниями деревьев. – Посмотрите, Честер! Нет-нет, на небо! – забыв о всяких приличиях, Вэйд уже указывал куда-то вдоль улицы. – Ливень-то не кончился! Представляете, как их там поливает? Улица стрелой уходила на запад, туда же, куда потянуло густые чернильные тучи. К удивлению Честера, там можно было разглядеть столбы воды, изливающейся на головы горожан и ручьями устремляющейся по брусчатке в сторону реки. По улице, превратившейся в приток Темзы, промчался небольшой кораблик из подмокшей газеты и юркнул под копыта то и дело отряхивающейся серой в яблоках кобылы. Она встревоженно дёрнула ушами, когда из переулка выскочила троица ребятишек, поотставших от своего суденышка. Бережно придерживая хромающего на каждом шагу Вэйда, Лань вспомнил, что мама тоже умела складывать такие. Когда близнецы были маленькими, несмотря на ворчание дяди Хьюго, требующего немедленно прекратить мокнуть под дождём и заниматься ерундой, она всё равно подвязывала юбку и отправляла в плаванье иногда целую флотилию, на ходу придумывая, куда какой кораблик отправится и с какой миссией. Всё это один к одному повторилось и с Майклом… – Эй, ребятки! – позвал вдруг художник, махнув рукой как раз, когда мальчишки подбежали к ним. – Идите-ка сюда, дядюшка Вэйд научит вас складывать самые лучшие кораблики во всем королевстве! Честер, Вы ведь окажете нам честь и спустите судно на воду? На него выжидающе уставилось четыре пары глаз, так что пришлось ответственно отнестись к этой миссии. Честер не знал, что в таких случаях следует сказать, и просто кивнул с излюбленным: «Мгм». Кто-то из мальчишек уже подставил спину, чтобы Вэйду было удобно складывать бумагу, которую протянул ему другой. Это было удивительно! В считанные секунды художник нашел с сорванцами общий язык, потому что раньше был таким же, только от него уплывали не листочки из вчерашней отцовской газеты, а неудачные наброски и этюды. Мужчина выглядел так, будто каждый день только и занимается тем, что складывает кораблики с одним парусом и парой хвостиков, задорно торчащих кверху, как крылышки. Честер даже немного растерялся, когда в считанные секунды всё было готово, и Вэйд бережно передал ему в руки своё творение. – Как Вы назовёте наш фрегат? – спросил он, не подозревая, что Честер может думать только о тепле его пальцев, мимолетно коснувшихся руки. – Ну что, ребятки, готовы бежать со всех ног? Он очень быстроходный, вот увидите! – Санта-Анна, – предложил Честер, не вполне уверенный в своем выборе. – В честь Анны Чаттер, просто замечательно! Скорее, отправим её в дальние страны, пока поток не ослаб! – подхватил мистер Инн, которому явно нравилось ребячиться. – Хотите, сделаем это вместе? Лань не мог себе представить, как они выглядят со стороны, стоя у края ручья, текущего вниз по улице. Вэйд со счастливой улыбкой поглядывал то на кораблик в его руках, то на самого Ланя, до невозможности довольный своей затеей. Честер подстраховал его и присел рядом, а потом… они действительно вместе бережно опустили суденышко на воду. Течение мигом подхватило его, Санта Анна подпрыгнула на меленьких волнах и стрелой полетела вниз по улице. Честер улыбнулся уголком губ, глядя, как газетный листок удаляется в ослепительном солнечном блеске. Рука легла на плечо. Художник выпрямился, но ладонь не убрал, даже когда поднялся и фабрикант. – Как припустили! – Вэйд проводил маленьких приятелей взглядом и снова обратился к Ланю. – Похоже, они в полном восторге! А Вам, Честер, понравилась наша маленькая торжественная церемония? – Спасибо Вам, Вэйд, – сказал тот вместо ответа. – Это было трогательно. Я сразу столько всего вспомнил… *** Вторгаться в квартиру полицейского без его ведома было довольно опасной затеей, однако Хавьер понял, что поступает опрометчиво, когда дверь уже поддалась. Чейз не заморачивался безопасностью собственного жилища, потому что «Какой утырок рискнёт вломиться к полицейскому?» Стоило ли предупредить его, что Лань не только относительно легко отжал дверь без каких-либо инструментов, но и вернул её в прежнее состояние изнутри? Конечно, можно было найти библиотеку поблизости и поинтересоваться военными действиями в Афганистане в последние годы, но он едва ли смог бы сосредоточиться. Кроме того, нужно было ещё обдумать наказание, которое понесет Чейз, и много чего другого. Цзян не возвращался домой непозволительно долго. Лань многое успел сделать, и успокоиться. Ещё час назад он думал о том, чтобы задать детективу хорошую трепку. Что ему ещё остаётся, если Чейз не понимает, не хочет понимать, что принадлежит Хавьеру? К своему удивлению, на момент, когда в замке наконец провернулся ключ, Лань даже начал оправдывать детектива. С чего он взял, что тот был с какой-то претенденткой в жены или с любовницей? Во время их разговора в участке Чейз держался так, будто действительно не понимал, чем заслужил обвинения. И вот дверь спальни предусмотрительно закрыта, Ангел немного поскрёбся к ним, но быстро утешился угощением, которое оставил для него на кухне Хавьер. Такая предосторожность казалась не лишней, потому что Лань полагал: первый раз не будет безболезненным. Не приходилось сомневаться: в случае чего, пёс кинется спасать хозяина. Наконец Чейз оказался полностью во власти Хавьера, но выглядел по-прежнему скорее удивлённо, нежели испуганно. Лейтенант Цзян никого и ничего не боялся, в отличие от Хавьера. И наверно, просто не верил, что любовник может обойтись с ним грубо. Как когда-то и сам Лань не подозревал, какую бурю пробудил и с чем может столкнуться. Чтобы привести себя в чувство, он укусил внутреннюю сторону бедра – по-настоящему, почти прокусывая кожу. Хавьер готов был отвечать за свои поступки. И за свою неспособность сдержать порывы. – Вы что, собака? – зашипел Чейз, только что чувствительно врезавший озверевшему любовнику коленом. – Хуже, – парировал тот, проведя языком по болезненному месту укуса. Чейз дёрнулся. Знал бы он, за какие желания и поступки Хавьер считал себя гораздо хуже собаки… Лань поднялся чуть выше, снова оставляя отметину, чтобы лейтенант выругался снова. А последствия будут завтра. Безумно хотелось наконец сделать Чейза своим, окончательно, так, чтобы тот в конце концов почувствовал это… Вот только если Хавьер сейчас ошибётся, позволит себе неверный шаг, пойдёт на поводу своего нетерпения, Цзян никогда его не примет. – Лань, – слетело с губ мужчины вместо очередного крепкого словца. Но так даже было лучше. – …уже слишком поздно, для нас обоих, – добавил Хавьер, даже пожалев на миг, что не озаботился кляпом – меньше искушения. Теперь он ясно понимал, что будет делать, и откуда только взялось это чувство? Придется проявить максимум выдержки. К счастью, не ему одному – многое также будет зависеть от Чейза.