Небо Лондона

– С этим Вэйдом что-то нечисто, – Чейз сердито грохотал дверками, стараясь не вспоминать, что было между ними ещё с четверть часа тому назад. – Он называется другими именами и делает странные вещи. – Это тебе проститутка рассказала? – уколол Хавьер, удобно устроившийся за столом… нет, лучше не вспоминать, особенно то, что в итоге понравилось… Фабрикант выглядел как всегда идеально. Он снова оделся, не став накидывать пиджак и небрежно закатав рукава. Чейз не скоро сможет позволить себе такую роскошь, даже с учетом того, что использовал остатки мази, чтобы обработать ссадины на запястьях – Чейза не покидало чувство, что руки всё ещё связаны. Цзян раздраженно откинул чёлку с лица – нужно было срочно сходить к цирюльнику, а то он уже с завистью смотрит на Ланя. Волосы у того были послушными, стоило мужчине распустить косу, как они тут же улеглись лёгкими волнами. – Представьте себе, – прорычал Цзян и турка в его руках жалобно брякнула. – Этот извращенец, она сказала, он заплатил ей и только смотрел… – Чейз, – Лань мягко остановил его и взял за руку. – Чейз, ты правда хочешь сейчас обсуждать, с кем и что делал мистер Инн? – А почему нет? Вы знаете, с кем он путался? С Циклопом! – Чейз не стал признавать, что личная жизнь других его действительно не касается, и благоразумно оставил шлюху в покое. И без неё задница горела. – Или, по-Вашему, порядочные люди каждый день наведываются к этому обормоту на чай? – К одноглазому мифическому великану? – переспросил Лань, как будто не читал газеты… На секунду Чейз даже вообразил что-то в духе Джона Флаксмана. Непомерных размеров мужчина с обезображенной физиономией сидит на земле, протягивая руки к художнику, вручающему ему костыль. Что за бред? Видно, в голове ещё не совсем прояснилось… – Что Вы мелете, Лань? – он постучал пальцем по макушке любовника, который как раз склонился, ещё больше распахнув незастегнутый ворот, чтобы полюбоваться на следы своих зубов. – Циклоп! Главарь сраной банды. И организатор тех увеселений, благодаря которым… Лань почувствовал, что он хочет выругаться до того, как ругательство сорвалось с языка. Или поцеловал, чтобы избежать неловкости? Хрен его разберёт, однако Чейз рад был не поднимать эту тему. Губы тоже немного саднило, но детективу доставило неимоверное удовольствие прижать фабриканта к шкафчику, отвоёвывая инициативу. Тот охотно поддался, отклонился назад, мягко запустил пальцы в волосы… К кофе детектив вернулся лишь через несколько минут. На сей раз он выбрал мускат и молотый имбирь, аромат которых раскрылся даже раньше кофейного зерна. Яркий, пряный, согревающий. В самый раз в такую сырость! К тому же поплывший по кухне аромат вызвал у Ланя улыбку, и злиться на него за безобразную сцену ревности и украденный Ангелом шницель совершенно расхотелось. *** Хавьер поцеловал Чейза, потому что тот выглядел слишком соблазнительно, когда варил кофе. И ещё потому, что ему нужно было время – подумать. Лань видел наброски Вэйда с боёв. По словам Чейза выходило, что художник не только был там в качестве зрителя в первых рядах, но и знал того, кто заправляет ставками. Но вот связывали ли их деловые отношения? Обычно Хавьер доверял словам Санфорда, тот был осторожен и не поддерживал сомнительные знакомства, по крайней мере, так явно. Он улыбнулся, представив, как тот уверяет: «Не знаю я, правда, не знаю никакого Вэйда Инна, боже упаси!» Однако оставался вопрос: мог ли он действительно не знать о том, что художник замешан в чем-то незаконном? – Чейз, я понимаю, для тебя это подозрительно, – словно и не было такой своеобразной паузы в разговоре, заговорил Лань, наблюдая за священнодействием с туркой, – но поверь: я наводил справки, мистер Инн чист перед законом. И его отношения с моим братом никак не повлияют на тебя. – Отношения! – он буквально взорвался, услышав это слово. – Да какие, нахер, между ними могут быть отношения! Лань нахмурился. Если Цзян так отзывается о возможности связи между Честером и Вэйдом… значит, это также относится... Да, они никогда не смогут открыто признать свой роман, подобного рода отношения между мужчинами не принимает общество. И всё равно Хавьера это задело. Чейз стыдится? – Скотланд-Ярд держит этого человека под наблюдением уже несколько месяцев! – продолжал наступать тот. Даже Ангел пришел проверить, что так возмутило хозяина. – Только не говори мне, что твой брат трахается с ним! – Во-первых, «трахаемся» мы с тобой, а не мой брат, – с нажимом поправил Хавьер, не понимая, как у Чейза язык повернулся употребить это слово в отношении близнеца. Если бы детектив лучше знал Честера, то и сам бы понял это. – А во-вторых, прекрати всё сводить только к сексу. – Лань, блядь, Вы можете хоть иногда меня послушать?! – продолжал рычать Чейз, кажется, даже кофе забулькал раньше времени. – Инн уже давно находится под подозрением у полиции! А Вы спокойно позволяете ему жить в Вашем доме! – Чейз, ты заблуждаешься, – Лань старался говорить спокойно, больно уж Цзян разошелся. – Нет, блядь, это Вы заблуждаетесь! – возмутился Чейз, сдернув турку с огня так резко, что едва не плеснул через край. – Я допрошу этого великого хуедожника и выведу на чистую воду… Я даже взял для этого долбаный мундир! Вы ещё увидите: Вэйд – проходимец и фальшивомонетчик. Откуда у него берутся деньги, если он не работал ни одного дня? Лань на секунду задумался. Ведь и правда, тот на днях расплатился за аренду на полгода вперед, а картин в доме как будто не убывало. Хавьер заметил и ещё одну странность, правда, тогда он искал портрет Чейза среди рисунков мистера Инна и не придал этому особого значения. У этого человека были палитры и холсты, перемазанные тряпки, бутылки с различными жидкостями, всевозможные кисти, которыми явно постоянно пользовались, и действительно очень много масляных красок в тюбиках и баночках и… ни одной картины, нарисованной ими. – Он художник, – тем не менее, сказал фабрикант с неизменной твердостью в голосе. – И у него есть заказы. – Да какие на хуй заказы?! – лейтенант бросил разливать кофе в чашки и снова глянул в глаза, в упор. – Тебе было мало? – Лань притянул любовника к себе, с удовольствием отмечая лиловые искорки в сердитом взгляде. – Чейз, да ты вошёл во вкус… В этот раз детектив сам поцеловал его, просто чтобы заставить умолкнуть. Укусил за язык, вымещая злость и негодование, прихватил зубами нижнюю губу. Потянул за волосы, углубляя поцелуй. Знал бы он, что от этого у Хавьера кружилась голова и подкашивались ноги… – Я рад, что ты ответственно отнёсся к моей просьбе и приготовил мундир, но ты правда думаешь, что я позволю допрашивать кого-то в моём доме? – мягко спросил он, пока Чейз переводил дыхание, не отдаляясь ни на дюйм. Если положить руку на грудь, можно было услышать, как частит его сердце. – Я сам разберусь во всём, и даже не смей в это влезать. – Лань, сука… – прошипел тот, а Хавьер поцеловал в ответ. Цзян упёрся кулаком ему в плечо, пытаясь оттолкнуть. Фабрикант крепче ухватил его за шею и рубашку на груди, не давая вырваться. Тогда лейтенант снова прикусил его язык, но Лань лишь довольно фыркнул, продолжая исследовать чужой рот. Было бы великолепно, если бы детектив успел отпить немного кофе, впрочем, противоречивые чувства были не худшей приправой для таких ласк. Хавьер сам испугался своего порыва озвучить их вслух. Одно дело себе признаться, другое – Чейзу, особенно сейчас. – Что Вы делаете со мной? – задыхаясь, спросил Чейз, это было даже немного обидно. Разве не то же, что Цзян с ним? Если он заблуждается, почему тогда полицейский позволяет ему так много? – А на что это похоже? – пожалуй, для откровений было ещё слишком рано. Сначала нужно было разобраться с тем, как Чейз относится к происходящему между ними. И сделать так, чтобы он и подумать не смел, что в любой момент может всё бросить и уйти. *** Честер не мог припомнить, когда проводил время так беззаботно, как сегодня с Вэйдом. Этот невероятный человек с легкостью – пусть лишь на время – спихнул с его плеч груз ответственности: за фабрику и ферму, за брата и племянника и много ещё за что. С ним было так легко и хорошо, что он позволил себе рассказать несколько больше, чем позволяли приличия, но Вэйд и не думал осуждать его за это. Художник не торопился домой. Даже когда они вернулись к особняку, он заявил, что погода располагает к небольшой прогулке, а физическая активность разгонит кровь, что, несомненно, поможет ноге скорее зажить. Сен-Клер вполне мог сказать что-то подобное… впрочем, Вэйд легко мог это выдумать, чтобы заманить его в сад, где пахло весной и сырой землей. Честер старался вести художника под руку с осторожностью, подстраиваясь под его шаг и огибая не просохшие лужи на дорожках. Тот благодарно улыбался и болтал о всяких пустяках, например, о том, что миссис Стэнли приготовит на ужин. – Вдруг это будут шницели? – мечтательно говорил Вэйд, слегка проведя языком по губам, как будто уже чувствовал дразнящий аромат готового блюда. – Эта милая женщина – кладезь знаний! Она так старается накормить меня чем-нибудь полезным, чтобы я скорее избавился от этой неудобной штуки! Ее творожная запеканка с рыбой была просто великолепна, хотя я никогда не ел продукты в таком сочетании. – Это было необычно, – сдержанно признал Честер, которому на самом деле понравилось. Он даже думал предложить кухарке на следующей неделе сделать пирог с такой начинкой. – Так Вам не нравятся неожиданные сочетания вкусов? – уточнил художник, как будто огорченный услышанным. – Не любите экспериментировать? Вот я что только ни ел в путешествиях: и мясо с шоколадом, и острый фруктовый салат, и шарлотку с сыром, даже печенье с насекомыми! Честер подумал, что ослышался. Или что насекомые может быть попали туда по ошибке, однако по словам Вэйда выходило, что их поймали и замешали в тесто намеренно. Просто невообразимо! Художник расхохотался. – Честер, право слово, у Вас сейчас такое лицо, будто я предложил Вам попробовать кусочек! – должен ли Лань был почувствовать себя уязвленным словами художника? – Кстати, если не приглядываться, оно и правда было ничуть не хуже овсяного, только кисленькое и чуточку более хрустящее. – Вам не стоило так рисковать собой, Вэйд! – возмутился Честер, не представляя, какое отчаянье могло толкнуть человека на подобные эксперименты над собой. – Такое в страшном сне не приснится! Вэйд успокаивающе взял его ладонь в свои и легко погладил, прогоняя тревогу. Что бы ни было в прошлом, сейчас дела художника шли хорошо. Он поправлялся и, похоже, не нуждался в деньгах. Лань мог быть за него спокоен.