Небо Лондона

Всю дорогу до дома Хавьера мучили сомнения. На их с Чейзом счёт и относительно художника. Может, детектив и склонен видеть худшее в людях, но что, если он прав, а они с Честером и даже Санфорд Нэттли заблуждаются насчет мистера Инна? Подумав, он обогнул дом и поднялся по ступеням, ведущим на веранду. – Это больше похоже на паранойю, – пробормотал он, но всё равно постучал, привлекая внимание художника. – Мистер Лань, – тот принялся подниматься, отложив в сторону альбом, в котором делал зарисовки кулачных бойцов на ринге. – Дверь открыта, входите! И впустите Саймона, будьте добры! Лань обернулся. Кот и правда трусил к дому и целенаправленно тащил что-то в зубах. На секунду Ланю показалось, что это – мышь, и дверь лучше закрыть. Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что его охотничьим трофеем стала старая подушечка для булавок, похожая на маленькую тыковку. Фабрикант пропустил кота вперед и прикрыл дверь. Вся его решительность испарилась под действием улыбки мистера Инна, спрашивающего любимца, где он стащил новую игрушку. – Как прошла Ваша встреча? – спросил художник, убедившись, что кот не поранится, забавляясь с подушечкой. – Вы встали в такую рань, не сомневаюсь, что всё успели и жутко устали. И всё равно сразу по возвращении зашли ко мне? Он не казался напряжённым, скорее польщенным оказанным знаком внимания. Не думал, что его могут в чём-то подозревать или даже раскрыть? Хавьер снова засомневался. Он общался с самыми разными людьми – по работе и не только – и знал, как выглядят те, кому приходится хранить опасные секреты. Что там говорить, он порой видел этот взгляд, когда смотрел в зеркало… Вэйд же выглядел человеком, чья совесть кристально чиста. – Вас что-то тревожит, мистер Лань? – спросил художник, тонко уловив его настроение, и пригласил сесть в кресло, подлокотник которого уже облюбовал кот. – Дело в том… – Хавьер замялся, заглядывая в серые глаза квартиранта и пытаясь угадать, что у него в голове. Тот улыбнулся, потому что кот перетек с подлокотника на колени гостя и принялся устраиваться. – Мне кажется, что Вы не так просты, как хотите показаться. Например, я Вас видел на тех злосчастных боях... – Так Вы сразу могли сказать! – засмеялся Вэйд, и у Хавьера сложилось впечатление, что тот только и ждал удачного случая, чтобы поделиться впечатлениями. – Обожаю подобные места – там такие лица! Хотите взглянуть? Я тогда и Вас нарисовал. Надеюсь, Вы воздержались от ставок? Человеку из приличной семьи лучше держаться подальше от таких проходимцев, если бы я знал, в какой дыре окажусь, не пошёл бы ни на бои, ни к их организатору. Там и денег-то было еле-еле на месяц аренды. Хавьер был просто сражён такой открытостью. Он-то думал, придется буквально выпытывать у художника, что тот делал в столь сомнительной компании, а тот за минуту выложил ему больше, чем он ожидал услышать, и при этом не выглядел так, будто плел всё это на ходу. Тогда Хавьер назвал ещё одно заведение, в котором мог бывать Вэйд. – Так Вы и об этом знаете? А Ваш брат? – улыбка сошла с лица художника, но ненадолго, ровно до того момента, пока Хавьер не покачал головой. Нет, он совершенно перестал понимать художника. Всё, что тот хотел, похоже, это не разочаровать Честера этой мутной историей с борделем. Ланю и самому это казалось какой-то нелепицей. Что могло привести такого обаятельного и симпатичного мужчину, как Вэйд, в подобное место? Уж явно не поиски сомнительного удовольствия… – Откуда… – начал Вэйд, но сам же себя прервал: – Лейтенант, да? Что ж, Вы меня поймали, Хавьер, я действительно обманывал Вас с Честером. Хавьер изумился той легкости, с которой это было произнесено. Вэйд тем временем встал и протянул ему руку в приветственном жесте, хотя они здоровались минуту назад. – Позвольте представиться, мистер Лань, на сей раз по-настоящему, – очень официально заявил тот, прежде чем назваться. Хавьеру показалось, что он ослышался. Честер столько раз упоминал это имя и восхищался талантом человека… который, как теперь оказалось, уже несколько недель жил с ними под одной крышей. В это сложно было поверить, хотя такое стечение обстоятельств многое бы объяснило: отсутствие картин, написанных маслом, уверенность Санфорда в надежности их арендатора и деньги. Известный художник, чьи картины продавались на аукционах порой за такие суммы, на которые можно было приобрести небольшую ферму за городом, разумеется, мог позволить себе и нечто большее. – В остальном я был честен с вами обоими, – заверил художник, немного смущенный, что его личность раскрылась, но в то же время довольный произведенным на Хавьера эффектом. – Вы, должно быть, хотите теперь взглянуть на мои документы, чтобы убедиться, что я не выдумал и эту историю? Уверяю, у меня были причины для того, чтобы присвоить чужое имя… – Я не могу винить Вас в этом, – кивнув, сказал Хавьер и постарался вернуть лицу обычное выражение. Он и правда мог понять художника. Порой фабриканта посещало желание жить нормальной жизнью – насколько это вообще возможно в его конкретном случае – не опасаясь при этом попасть в утренние выпуски газет. – Если Вас интересует судьба настоящего Вэйда, он был одинок и всю жизнь прожил в крошечной деревне в весьма живописном месте между двумя озерами, пока несколько лет назад не умер в своём домишке, подавившись чем-то за ужином. Санни обставил всё так, чтобы за небольшое вознаграждение и оплату похоронных услуг незадачливого мистера Инна «забыли» упокоить на бумаге. – Разумеется «совершенно случайно», – догадался Хавьер, вспомнив, как сам недавно отсчитывал купюры, чтобы заинтересовать секретаря в полицейском участке. Санфорд, должно быть, действовал тоньше, но не менее эффективно. – Теперь, когда Вы знаете, что мой секрет не представляет для Вас с Честером опасности, могу я рассчитывать, что Вы сохраните моё инкогнито? – с надеждой спросил Вэйд, который располагал всеми нужными бумагами, чтобы так называться. За ним даже до сих пор числился тот самый брошенный дом в глуши. – И прошу Вас, прежде всего перед Вашим младшим братом. Услышанное в первый момент возмутило Хавьера до глубины души. Да, он и сам многое утаивал от близнеца, но скрывать подобное казалось неправильным и более того несправедливым. – Вам придется ему рассказать, – твердо сказал Хавьер, зная, что Честер может простить многое, но не недоверие. – Я не потерплю, чтобы Вы играли с чувствами Честера. – Уверяю, именно поэтому я и молчал до сих пор, – с жаром заговорил мужчина. Саймон спрятал мордочку под рукой фабриканта и тот машинально почесал его за ушком. – Глядя на мои картины, многие увлекались образом художника в своей голове, даже не представляя, что я – живой человек, который может и не оправдать их ожидания. Видеть их разочарование и думать, что в подметки не годишься этому Зику, потому что его попросту выдумали, так безрадостно… – Вы меня убедили, но не тяните с этим, мистер… – он замялся, не зная, как теперь обращаться к художнику. И как теперь встать, когда кот развалился на коленях, растопырив лапы и свесив хвост… – Инн, – поспешно подсказал тот, забирая Саймона, и тем самым спасая Хавьера из кошачьего плена. – Я, признаться, не выношу собственное имя… Ничуть не заспанный Саймон тут же обнял любимого хозяина за плечо. После этого разговора на душе у Хавьера стало спокойнее. Всё же Чейз излишне сгущал краски… Чего Хавьеру сейчас не хватало, так это радостного предвкушения на лице младшего брата, когда он скажет, что приготовил для него приятный сюрприз и намерен хорошенько отметить это в Брайт Хаус. Близнец нашелся в своём кабинете с любимым томиком стихов. Было приятно видеть, что в этот раз Честер совсем не переживал из-за его длительной отлучки из дома. Может быть, потому что он возвратился не позже, чем если бы был сегодня на фабрике? Оторвав взгляд от книги, Честер рассеянно улыбнулся ему, показывая, что по-настоящему рад видеть. С ним Хавьер всегда чувствовал себя дома, где бы ни находился. – Сегодня был такой ливень, – заметил Честер, бережно закладывая белую шёлковую ленточку между страницами. – Надеюсь, ты под него не попал? – Нет, – он качнул головой. – У тебя хорошее настроение, брат. Как прошло твоё свидание с Вэйдом? – Замечательно, – не подумав, ответил Честер и уже в следующий миг вспыхнул. – Что ты такое говоришь, брат? Мы просто позавтракали вместе в Поинт, Вэйд подарил мне свою картину… это было так неожиданно! А ещё мы вместе пускали кораблик, как в детстве. На лице брата появилось такое мечтательное выражение, что Хавьеру невольно вспомнились слова Вэйда о тех, кто очаровывался талантом и деньгами известного художника. К худу или к добру, но похоже, мистеру Инну не стоило больше об этом беспокоиться. По крайней мере, не по отношению к его младшему брату. Мужчина прислушался к себе. Был ли он против такого поворота? Пожалуй, нет, иначе давно уже постарался бы обставить всё так, чтобы художник переехал в какое-то более подходящее место, где у него будет большая светлая мастерская и поменьше возможностей видеться с Честером. Новые подробности его отношения не изменили, к тому же нет никого лучше человека, с которым можно иногда вот так подурачиться. Интересно, а как отреагировал бы Чейз на подобное занятие? Что-то подсказывало, что ворчал бы он больше для вида. Лань с легкостью мог представить любовника, бросающим Ангелу палку или играющим в перетягивание каната. Как бы он отнёсся к предложению поехать на природу вместе? Свежий воздух определённо пошел бы ему на пользу. Если бы ещё он умел расслабляться и не подозревать окружающих во всех смертных грехах. Непременно, он увезёт лейтенанта за город, в ближайшие же выходные. – Может быть, вы делали что-нибудь ещё? – принялся подтрунивать над близнецом Хавьер. – Ничего такого! – Честер как обычно принял это за чистую монету и подумал, будто попался, и старший брат всё и так уже знает. – Если ты сейчас говорил о том, что мы держались за руки, то это совсем не то, о чем ты мог подумать! – Ты краснеешь, брат, – с удовольствием отметил Хавьер, окончательно вогнав близнеца в краску. Пришлось очень постараться, чтобы не засмеяться от того, что Честер воспринимал подобную мелочь, как нечто очень смелое и даже почти интимное. – Надеюсь, не простыл? Потому что мы прямо сейчас отправляемся в Брайт Хаус, и никакие отговорки про вечер воскресенья не принимаются! Честер изумленно уставился на него, мысленно перебирая возможные поводы для того, чтобы устроить праздник и очевидно не находя ни одного достойного. Пришлось успокоить его, заверив, что его ждет приятный сюрприз. Хавьер так долго готовился к этому! К тому же на это дело можно будет смело списать недомолвки и неожиданные отлучки за весь последний месяц. – Хочешь, пригласим мистера Инна? – предложил он, чтобы точно добиться своего. – Рекомендации двоих членов клуба у него считай есть, да и с оплатой взносов проблем, надо думать, не возникнет. Похоже, его картины пользуются спросом… а вот и одна из них! Честер еще не успел выбрать ей место, поэтому просто положил на стол. Хавьер подошёл, чтобы полюбоваться. Картина была невероятно теплой! Лань невольно сравнивал с его работами, написанными масляными красками, которые были несколько более тяжёлыми сами по себе, но также имели свой неповторимый характер. Художник передал не только то, какой уютной была спальня Честера, он поймал это изумительное медовое сияние, пребывающее в гармонии с глубоким янтарным оттенком глаз Честера, и добавил множество незаметных на первый взгляд деталей. Хавьер растаял, увидев младшего брата таким, каким видел его Вэйд. Кажется, несмотря на все упреки и обвинения Чейза, Хавьер не ошибся в этом человеке, и брат сделал правильный выбор. Оставалось надеяться, художник не станет тянуть и вскоре последует совету. Стоило просто отойти в сторону и не мешать, но до чего же интересно было узнать продолжение этого романа!